В этом тёплом, уютном уголке Бай Сюнь, словно кот на солнце, успел вздремнуть на какое-то время. Жаль только, что сидел он на жёстком деревянном стуле с прямой спинкой. Не будь он таким неудобным, давно бы уже провалился в глубокий сон.
Пока он дремал с другой стороны двора, занятие Лу Юньхуа с кубиками подошло к концу. В начале она ещё направляла детей, объясняла, помогала, но вскоре малыши и сами втянулись, наловчились: кто принёс один кубик, кто другой, так быстро и выстроили небольшой домик для Хулэя.
А когда домик был готов, Чаншэн с пылающим энтузиазмом загорелся идеей построить высокую деревянную башню. Чжо И, разумеется, остался с ним и помогал, а Лу Юньхуа тем временем достала новую игру — «четырёхцветные шашки», и начала объяснять правила.
Эта настольная игра была придумана самой Лу Юньхуа, по образцу «воздушных шашек». Правила были схожи: нужно выбросить шесть, чтобы стартовать, на клетках попадались «пропусти ход» и «получи дополнительный бросок», и всё в этом духе.
Почему же на первый взгляд она выглядела такой объёмной? Да просто потому, что Лу Юньхуа изначально заказала игровое поле из дерева для прочности и долговечности! Хоть она и выбрала самое лёгкое из доступных пород, всё равно деревянные элементы весили немало. Поле было разделено на множество небольших секций, которые соединялись между собой с помощью замочков. Когда замки защёлкнуты, получалась цельная доска, которую легко было разложить и снова собрать.
Три старших ребёнка и Лу Юньхуа — как раз четверо, идеально, чтобы сыграть партию. Она защёлкнула замочки игрового поля, и перед началом настоящей игры они сперва провели тренировочный круг. Убедившись, что все поняли правила, они наконец начали первую полноценную партию.
Четверо игроков с серьёзным видом заняли свои места, все напряжённо уставились на кубик, который Кэ Гэн бросил в центр поля.
- Шестёрка!
Кэ Гэн с довольным видом поставил одну из своих фишек на стартовую позицию, а в следующий ход ему выпала «тройка», что тут же вызвало вздохи облегчения у двух младших братьев.
Теперь ход был за Юнь Янем. Он в уме усиленно шептал: «Дай шесть, дай шесть!» — и действительно выбросил шестёрку.
Но самым поразительным было то, что он бросил кубик второй раз и снова выпала шестёрка. Юнь Янь оживился, встал на колени на широкую скамейку, приподнялся, весь сияя от радости, поднял кубик и весело засмеялся:
— Похоже, я сегодня самый везучий!
В этой игре выпадение шестёрки давало право на ещё один бросок, так что Юнь Янь с удовольствием бросил кубик в третий раз… и снова шестёрка!
- Вот это да! — Лу Юньхуа с изумлением посмотрела на него. — А-Янь сегодня и правда какой-то необыкновенно удачливый!
У каждого игрока было всего по четыре фишки, и выбросить подряд три шестёрки в первый же ход — действительно выдающееся везение.
— А вдруг сейчас снова шесть?! — Юнь Янь подул на ладонь для удачи и легко бросил кубик…
Выпала единица.
Жунъян подобрал кубик, мельком взглянул на Юнь Яня и спокойно сказал:
— Не шесть.
— Хе-хе, ничего! — Юнь Янь поудобнее устроился на скамье, болтая ногами, склонил голову набок и с озорной улыбкой заявил: — Ни-че-го! В следующий раз у меня точно опять будет шесть!
— А вот это ещё не факт, — Лу Юньхуа, приняв кубик от Жунъяна после того, как тому выпала четвёрка, многозначительно улыбнулась Юнь Яню: — Раз уж это игра на удачу, значит, игрок может быть везучим… но не может везти всегда.
Кубик упал в центр доски. Выпала пятёрка, в начале игры толку от неё немного.
Но дальше началось странное.
В следующих раундах все хоть раз выбрасывали шестёрку кроме Юнь Яня. Ему выпадало всё, что угодно, только не шесть. Он играл чёрными фишками. Хотя именно он первым вывел три из четырёх на поле, теперь, когда у остальных игроков уже все фишки были в игре, у него одна чёрная фишка всё ещё торчала «дома».
— Как такое возможно… — пробормотал Юнь Янь.
— Шестёрка! Ах… нет, не шестёрка…
Бай Сюнь слегка пошевелился на своём месте.
— Точно не шесть… А-а, и правда не шесть…
Бай Сюнь раскрыл глаза и посмотрел в сторону игроков.
Прошло уже несколько раундов, и выражение лица Юнь Яня изменялось с лёгкого сомнения на удивление, затем на растущую тревогу. Но единственное, что оставалось неизменным, это проклятый кубик, который никак не хотел показывать ему заветную шестёрку.
— Этот брусок ставим сюда…
— Старший брат Чжо и Лу-нянцзы дома? — раздался голос у ворот.
В это время Чжо И протягивал треугольный блок Чаншэну, показывая ему, как строить башню. Все обернулись, когда в дверном проёме показалась голова.
— Эр Гоу? — Лу Юньхуа узнала его сразу, это был тот самый парень, который в прошлый раз приносил ей весть.
Эр Гоу почесал затылок и с простецкой улыбкой сказал благопожелание:
— Живите вместе долго и счастливо! А ещё я пришёл передать слова деревенского старосты, — продолжил он. — Говорит, награды из уезда уже прибыли, просит вас сходить и забрать их. Ладно, у меня ещё дела, я побежал! — и, как и в прошлый раз, Эр Гоу, не дожидаясь ответа Лу Юньхуа, повернулся и убежал.
Награда... Лекарь! Котёл!
Мысли Лу Юньхуа закружились, сердце забилось быстрее. Она тут же вскочила, собираясь бежать к деревенскому старосте, но Чжо И с улыбкой и лёгкой досадой мягко остановил её:
— Я сам схожу. Все новости я обязательно тебе передам.
Лу Юньхуа уже рассказывала ему, что входит в список наград, и он знал, что железный котёл вряд ли лёгкий. Подумав, он решил, что ей лучше остаться дома, а он сам быстро всё уладит.
Лу Юньхуа на мгновение замялась, бросила взгляд на дремлющего Бай Сюня и почувствовала, что им вдвоём сейчас уходить и оставлять бодрствующего гостя одного будет как-то неловко. Потому кивнула.
— Тогда я подожду дома. Обязательно не забудь узнать, что с лекарем!
Почему же не она сама пошла за наградой? Да потому что железный котёл — вещь немаленькая, тяжёлый и габаритный. Лу Юньхуа вовсе не хотела, чтобы по пути каждый встречный останавливал её расспросами. К тому же, жители деревни по-прежнему относились к Чжо И, как к человеку чужому, пусть он и поселился здесь недавно, но именно поэтому обращались с ним вежливее, чем с ней, которую знали с самого детства.
— Знаю-знаю, — Чжо И передал Чаншэну в руки недостроенную башню из кубиков и поспешно вышел за ворота.
Как только шаги друга отдалились, Бай Сюнь вновь приоткрыл глаза: действительно, Лу Юньхуа и трое детей уже начали новую партию. Юнь Янь с потухшим взглядом бросил кубик — выпало «пять».
— Мама, ты была права… — Юньян надул щёки, тяжело вздохнул с видом человека, многое повидавшего. — Никто не может быть всё время везучим, когда дело касается игры в кости.
— Моя очередь! — вдруг раздался голос.
Все четверо у доски обернулись и увидели, как Бай Сюнь, держа в руках табурет, направляется к ним.
— Раз у А-Яня не идёт, пусть дядя поиграет за него!
Юнь Янь, которому за всё это время почти не удалось вкусить удовольствия от игры, с радостью принял предложение. Появился кто-то, кто может его заменить, разве есть повод отказываться?
Он с готовностью отодвинул табурет в сторону и уселся рядом с Чаншэном, чтобы помочь тому достроить наполовину завершённую «высокую башню».
— Бай-ланьцзюнь, может, вам объяснить правила? — с улыбкой спросила Лу Юньхуа.
— Не-не, не надо, — Бай Сюнь пренебрежительно махнул рукой. — Один раз глянуть, как вы играете, и всё сразу ясно.
Лу Юньхуа подумала — ну да, действительно, игра-то простая, ничего особо думать не надо, один раз посмотришь, и сам всё поймёшь. Она и не догадывалась, что Бай Сюнь, пока дремал, всё это время украдкой прислушивался к их возне, слушал до такой степени, что уже сам не мог усидеть на месте. А почему не подошёл сразу? Да потому что сам только недавно уговаривал Чжо И не жениться на этой «деревенской девке», и теперь, если он вдруг заинтересуется её игрой… ну это будет просто позор.
Всё-таки он молодой господин, гордость у него имеется, и терять лицо совсем не хочется. А сейчас Чжо И ушёл, значит, и сдерживаться больше не нужно. Да и в кости он набил руку не хуже кого — в конце концов, Цзянху, где он вырос, был полон всяких людей, азартных игр хватало с головой. Сам он, конечно, не был игроком, но с такими-то условиями за плечами не научиться кидать кости просто невозможно. А тут он видит, как Юнь Янь ход за ходом не может выбросить ни одной «шестёрки», и ему самому стало интересно: неужели он, Бай Сюнь, тоже не сможет выбросить шесть?
Вся партия прошла по кругу, и наконец настал долгожданный момент — Бай Сюнь, потирая руки, приготовился бросать кость.
Он был уверен в себе, легко метнул кость на игровое поле. В голове у него уже крутились расчёты: если не шесть, то хотя бы четыре, тогда я смогу подвигать вот ту фишку, ровно четыре шага — и как раз...
— Два, — озвучил результат Кэ Гэн, тут же подстёгивая его: — Дядя Бай, какой фишкой пойдёте?
Бай Сюнь: ...?
Уверенность в собственной удаче дала первую трещину. Он выпрямился, уселся ровнее, скорректировал выражение лица и внутренне собрался. Да не может быть, чтобы сейчас опять выпало что-то маленькое!
Второй бросок.
— Один, — моргая, сообщил Жунъян.
Третий бросок.
— Три, — с мягкой улыбкой напомнила Лу Юньхуа.
А дальше…
Шёл не просто провал, а прямо трагикомедия: кость, казалось, упорно игнорировала «шестёрку», да и вообще цифры повыше. Пока фишки всех остальных почти добрались до финиша, единственная фишка Бай Сюня всё ещё тоскливо торчала в «доме», даже не сделав первый шаг.
Куда делась та утончённая, благородная осанка, что была у него ещё недавно? Он весь подался вперёд, обеими руками вцепился в край стола. Если бы не стоявшая перед ним безобидная, подходящая и детям, и взрослым доска для воздушных шашек, Лу Юньхуа и впрямь могла бы подумать, что перед ней азартный игрок в запале на каком-нибудь подпольном игорном притоне.
Все вокруг затаили дыхание, не смея ни шелохнуться даже поглощённый игрой в кубики Чаншэн раскрыл рот от изумления и не отрывал глаз от происходящего.
И вот, под напряжённые взгляды всей аудитории, Бай Сюнь, наконец, метнул кость. Полнейшая тишина.
Он в недоумении поднял кость, перевернул, осмотрел со всех сторон, и хотя он делал это уже не в первый раз, вновь и вновь убеждался: обыкновенная кость, ничего особенного.
Юнь Янь, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула, взглянул на Бай Сюня, открыл было рот… но в итоге только медленно и с сочувствием произнёс:
— Дядяд Бай, удача — самая ненадёжная вещь на свете. В следующий раз… да что там, лучше вам и впрямь больше никогда не играть в игры, где важна удача…
Бай Сюнь тоже сник, тяжело опустился на своё место, рассеянно бормоча:
— Этого не может быть…
Теперь все смотрели на него уже не с удивлением, а со скрытым сочувствием. Каждый терпеливо ждал, пока Бай Сюнь оправится от потрясения. Кто бы мог подумать, что он внезапно снова вскочит с места, с непоколебимой решимостью на лице заявив:
— Нет! Я должен попробовать ещё раз!
А когда Чжо И вернулся и только-только подошёл к воротам с грузом за спиной, в доме раздался оглушительный крик:
— Шестёрка!!!
— Ура! Дядя Бай, вы потрясающий!
— Шесть!
Из-за двух котлов, навьюченных на плечи, Чжо И взглянул в сторону двора и увидел, как Бай Сюнь, весь переполненный радостью, скачет по двору, точно какой-то несдержанный мальчишка, и на всю улицу вопит:
— ШЕСТЬ! У МЕНЯ ШЕСТЬ!
Чжо И: ?..
А потом он услышал, как Бай Сюнь, сияя от гордости, наставительно говорит Юнь Яню с самым что ни на есть благородным видом:
— Маленький А-Янь, запомни: в любом деле никогда нельзя сдаваться, только тогда можно дождаться хорошего результата, понял?
Юнь Янь посмотрел на него с неподдельным восхищением, кивнул с полной серьёзностью:
— Дядя Бай, вы правы! Хотя я всё равно буду последним, но если я не сдамся, моя чёрная фишка когда-нибудь точно выйдет из дома.
Выражение гордости на лице Бай Сюня тут же застыло. Он опустил глаза и посмотрел на игровое поле. И действительно, все остальные фишки уже вернулись «домой», а только его чёрная фишка до сих пор одиноко стояла на пороге старта.
Что я вообще делаю?.. — с отрешённым видом опустился Бай Сюнь на своё место. Как такая простецкая, деревенская забава могла его так увлечь?.. Пусть никто и не знал, какие бури бушевали в его душе, но ему всё равно казалось, будто он только что оконфузился на весь свет.
- Ты вернулся?!
Лу Юньхуа мельком глянула в сторону ворот и тут же с радостью вскрикнула: на пороге стоял Чжо И с двумя огромными деревянными ящиками на плечах. Она подумала, что он только что подошёл, и с сияющим лицом бросилась ему навстречу… точнее, навстречу котлам в его руках.
— Их… два?! — Лу Юньхуа не могла поверить своим глазам, глядя на две добротные коробки. Она же тогда просто по старой крестьянской привычке “торговалась с размахом”: сначала пугай, потом проси поменьше, как делают все. Она, как принято, сначала в шутку “угрожала снести крышу”, чтобы ей хотя бы “разрешили разбить окно”…
Кто же знал, что люди всерьёз решат “снести крышу”?!
Какой приятный сюрприз!
С сегодняшнего дня Лу Юньхуа в душе торжественно поклялась быть верной подданной Его Величества.
Глядя, как её глаза буквально прилипли к ящикам и не хотят с них сводиться, Чжо И не мог не рассмеяться. Он, несмотря на тяжёлый груз, стоял по-прежнему прямо, с видом, словно нес не два котла, а два сундука с сокровищами, и нарочно громче обычного спросил:
— Юньхуа, куда поставить эти два котла?
— А, да-да, — Лу Юньхуа, словно очнувшись от сладкого сна, огляделась по двору. Кухня в доме Чжо ещё не была до конца обустроена, на разделочных досках всё ещё лежали какие-то вещи, а глиняная печь, которую они раньше использовали, нуждалась в переделке, чтобы выдерживать такие тяжёлые железные котлы. Пока что их можно было оставить только во дворе.
Осмотревшись, Лу Юньхуа наконец выбрала место: два больших каменных пня под единственным большим деревом. Она показала на них и сказала Чжо И:
— Брат Чжо, поставь пока туда, на те два камня.
Бай Сюнь подошёл и перехватил один из ящиков. Котлы были выковывали из цельного куска железа, обычно такие вещи поднимали вдвоём. Однако эти двое, каждый неся по котлу, шли так непринуждённо, будто несли по корзине овощей. Обычному человеку сразу становилось ясно, что оба они далеко не простые люди.
Бай Сюнь, разумеется, и сам это понимал. Он незаметно следил за выражением лица Лу Юньхуа и, к его удивлению, она в упор не замечала ничего необычного. Но причина была проста: обладая собственной нечеловеческой силой, Лу Юньхуа уже давно привыкла к таким вещам и даже подсознательно считала, что у всех силы примерно одинаковы. Так что даже не обратила внимания на то, с какой лёгкостью они обращаются с этими тяжеленными котлами.
Чжо И… рассказал ей про то, кем он был раньше? Или только про свою "личность"?
В голове Бай Сюня мысли метались беспокойным роем. Он краем глаза взглянул на Чжо И, который, не отвлекаясь ни на что, спокойно нёс котёл к указанному месту. Что же он за человек на самом деле?.. — это томительное любопытство буквально точило Бай Сюня изнутри.
Поставив тяжёлые ящики на каменные пни, Лу Юньхуа с восторженным видом подошла к ним с той стороны, где Чжо И уже отошёл в сторону, и с нетерпением потёрла ладони, собираясь открыть и заглянуть внутрь.
Все собрались у неё за спиной, с любопытством столпившись у ящиков. Кроме Чжо И, никто не знал, что именно в них находится, даже Бай Сюнь. Он сам только что нес один из этих ящиков, прекрасно ощущая его вес, и теперь был в числе самых заинтригованных.
Его взгляд последовал за рукой Лу Юньхуа, когда она приподняла крышку и тут же его лицо выразило искреннее изумление:
— Железо?!
— Железный котёл! — с радостью откликнулась Лу Юньхуа.
— Да, — подтвердила она, проводя ладонью по краю котла, — котёл, вылитый из чистого железа.
Она на ощупь определила толщину стенок, и выражение на её лице стало ещё более довольным. Только бы теперь сделать подходящую печь под размер котла, и… можно будет жарить, варить и тушить, что душе угодно!
— Столько железа… — нахмурился Бай Сюнь, взглянув на Чжо И. — Супружество, конечно, супружеством, но откуда у невесты такие дары?
Он ничего не знал о всей истории с семьёй Тянь, потому и не понимал, откуда у Лу Юньхуа такая редкость. Разумеется, он понимал, что Чжо И способен достать для жены два котла, получив на это разрешение властей. Но ведь Чжо И всегда презирал подобное, и теперь, женившись, вдруг стал использовать свои связи?
Он тяжело посмотрел на друга: неужели ты и вправду изменился?..
Он вновь взглянул на Лу Юньхуа, и в глубине его взгляда, тщательно скрытой, мелькнула настороженность. Он вспомнил, как чуть раньше ему всё никак не удавалось выбросить «шестёрку» — как будто именно после того, как Лу Юньхуа с неким скрытым смыслом сказала Юнь Яню пару фраз, удача вдруг резко переменилась.
Неужели она и вправду какая-то… нечистая…?
— Конечно, это награда от самого императора! — живо ответила Лу Юньхуа, нисколько не заметив, как уходят мысли Бай Сюня.
Нечистая… Погодите, награда от… императора?
Что может быть у императора такого, за что он решил наградить простую деревенскую женщину? Странные подозрения Бай Сюня тут же развеялись, но их место заняли новые, куда более основательные.
«…» Чжо И, заметив, как Лу Юньхуа сжала губы, взгляд её всё ещё был прикован к железному котлу, понял, что она уже начинает терять терпение. С лёгким вздохом он обратился к Бай Сюню:
— Дай Юньхуа показать детям котёл. Пойдём, сядем у стола, поговорим.
Сейчас всё равно не время говорить о докторе. Раз уж новость хорошая, пусть пока подождёт. Когда они останутся вдвоём, он сам всё ей расскажет.
Что касается Бай Сюня… Чжо И знал этого друга слишком хорошо, потому все перемены в его взгляде, все догадки, мелькнувшие у него на лице он видел их ясно, как на ладони.
Чжо И прекрасно знал, что Бай Сюнь недолюбливает Лу Юньхуа.
Бай Сюнь настоящий тянь чжи цзяо цзы (天之驕子, «баловень неба»), выросший в среде, где царит жесткая иерархия, а дух Цзянху пронизывает всё до мелочей. Простой народ редко удостаивался его пристального взгляда, а уж такая, как Лу Юньхуа, не владеющая боевыми искусствами, возможно, даже неграмотная, без рода, без звания, с единственным достоинством в виде внешности для него, по всем понятиям, и вовсе не стоила упоминания.
Такие взгляды у Бай Сюня уже впитались в кости, залегли в самую глубину его натуры, и изменить это было невозможно. Он привык преклоняться перед силой, привык смотреть на людей свысока. Да, он никогда не позволял себе притеснять слабых и с простыми людьми вел себя вежливо, но не на равных, так как считал, что такие отношения не для него.
Чжо И уважал взгляды каждого из своих друзей и никогда не требовал, чтобы они думали так же, как он сам. Если кто-то и поступал не по его вкусу, но не преступал границ, он просто закрывал на это глаза, в крайнем случае, мог мягко напомнить, если что-то заходило слишком далеко.
Вот и сейчас, он решил, что пора с Бай Сюнем спокойно поговорить о Лу Юньхуа. К тому же он испытывал небольшое злорадное любопытство: ему до смешного хотелось посмотреть на выражение лица Бай Сюня, когда тот узнает правду и будет сидеть с открытым ртом от потрясения.
А кто ж ему велел день за днем называть её «деревенщиной»?
Обновлено: 18.01.2026