Вся семья с весёлым гомоном вернулась в дом Чжо. Бай Сюнь всё ещё спал, большой пёс, которому строго-настрого приказали не выходить наружу, скучал, лёжа у самого порога с распахнутыми настороженными глазами, неотрывно следя за дорогой в ожидании возвращения своих.
Он первым уловил их приближение. Едва знакомые голоса донеслись издалека, как Хулэй не сдержался и, заскулив от радости, принялся возбуждённо кружить на месте, словно под ним горящие угли. Но, несмотря на всю бурю эмоций, он, как ни странно, не пересёк порог: обе передние лапы так и остались стоять строго у линии входа, он упорно держал себя в рамках дозволенного.
Юй-ши первой пересекла порог, и Хулэй, будто получив разрешение, тут же бросился к ней, терся о её руку и тихонько поскуливал, показывая всю свою преданность и радость. Он чуть не опрокинул коляску своей неуёмной лаской.
— Ай, Хулэй! — с улыбкой воскликнула Юй-ши, обняв огромного пса, который с удовольствием прижался к ней. С тех пор как она отпраздновала свой день рождения, Хулэй стал часто наведываться в дом Лу, и между ними установилась настоящая привязанность, Юй-ши очень полюбила этого умного и чуткого пса.
Дети же, получив заветные игрушки, уже напрочь забыли обо всём на свете. С позволения взрослых они весело разбежались по двору, поглощённые играми. Они вполне разумно разделились на две группы: кто-то катался на трёхколёсном велосипеде, меняясь местами — один за рулём, другой в кузове, а кто-то по очереди собирал кубик — один крутил, остальные с интересом наблюдали. Пусть распределение времени не было совершенно равным, но все были в приподнятом настроении, и никто даже не подумал спорить.
Дети всегда ссорятся, это нормально, даже странно, насколько воспитанными кажутся эти ребята из семьи Чжо.
Юй-ши же выглядела совсем сонной, и Лу Юньхуа молча закатила её в комнату. Помещение было подготовлено заранее: чтобы коляска могла беспрепятственно заезжать и выезжать, ступеньки заменили на плавные пандусы. Хотя в доме уже давно не было насекомых или грызунов, его всё равно прокурили полынью, и сейчас в воздухе ещё витал лёгкий, успокаивающий аромат, наполняя комнату ощущением уюта и покоя.
— Мама, спи спокойно, — прошептала Лу Юньхуа, аккуратно укладывая мать под одеяло. Вчера она сама замёрзла в холодной постели, поэтому сегодня заранее положила в постель грелку, так что теперь внутри было тепло и уютно.
Юй-ши и так уже из последних сил держалась, а теперь, стоило телу ощутить тепло, усталость мгновенно разлилась по всем жилам. Она невнятно ответила:
— Мм… хорошо…
Лу Юньхуа и сама не понимала, почему её не оставляет какое-то необъяснимое беспокойство. Но, видя, что лицо матери румяное и спокойное, решила, что, наверное, просто накручивает себя. Она подумала, что сегодня непременно нужно поговорить с дедушкой Лу насчёт врача, а пока отложила тревоги, тихонько прикрыла дверь и вышла.
— Я уже всё разобрал. Мама уснула? — спросил Чжо И, дождавшись её у двери. Всё остальное они уже перенесли, оставалось только разобраться с вещами Юй-ши, этим займутся, когда она проснётся.
Лу Юньхуа слабо улыбнулась:
— Да…
Рука Чжо И, поправлявшая рукав, невольно замерла, он внимательно посмотрел на её лицо и с беспокойством спросил:
— Что случилось?
Лу Юньхуа покачала головой, заставляя себя приободриться:
— Мама… сегодня спала слишком долго, это немного тревожит меня. Но ведь прошлый раз лекарь сказал, что ей становится лучше. Я потом ещё раз спрошу у дедушки Лу насчёт врача… Наверное, я просто зря переживаю.
— Я пойду с тобой, — тут же сказал Чжо И.
— Хорошо.
Он уже решил, что сегодня вечером обязательно отправит письмо дедушке Бо, чтобы узнать, сможет ли тот прийти и осмотреть семью. Иначе на душе неспокойно. Если говорить о врачах… ну кто в этом мире может сравниться с самим «Божественным лекарем»?
Лу Юньхуа попыталась отогнать от себя все тревожные мысли, наоборот, начала успокаивать Чжо И:
— Не переживай. Скорее всего, я просто себя накрутила. - затем, глядя на играющих детей, она перевела разговор на другую тему: — Я же обещала, что после обеда поиграю с ними. Может, пойдём сейчас?
— Давай, — с тёплой улыбкой ответил Чжо И и предложил: — А давай поиграем во дворе? Сегодня погода хорошая.
Солнечные лучи действительно согревали мягко и приятно, Лу Юньхуа кивнула в знак согласия. Убедившись, что она согласна, Чжо И добавил:
— Я тогда принесу стол, чтобы можно было играть прямо на нём.
Смотря на удаляющуюся в сторону главного зала спину Чжо И, Лу Юньхуа снова невольно поразилась, насколько удачно она сделала выбор. Честно говоря, до свадьбы она совершенно не представляла, что Чжо И окажется таким чутким и мягким человеком. Тогда он казался просто хорошим, сдержанным мужчиной, который умеет держать слово и, наверное, в браке не будет дурен. Кто же знал, что после свадьбы он окажется… гораздо лучше, чем она могла надеяться.
Одни после брака становятся подлецами, другие распущенными, а ей достался, словно из «слепого ящика» с сюрпризами, самый редкий и ценный экземпляр — «скрытая коллекционная модель». Разве это не везение?
Лу Юньхуа тем временем перетащила со двора под навес пару кресел, которые обычно стояли на солнцепёке, и аккуратно расставила их; как раз к этому моменту Чжо И поставил стол в центре, оставив место между ними.
— Мама, мы будем играть в эти ‘кирпичики’? — с лёгкостью и без стеснения спросил Чаншэн, быстро освоив новый способ обращения.
Он ведь уже давно не помнил своей настоящей матери, те когда-то роскошные, богатые дни будто и не существовали, оставив в его повадках лишь пару смутных следов. Всё, что касалось чувств, стерлось временем до гладкой, чистой поверхности.
Чаншэн только что ещё сидел рядом с А-Гэном, наблюдая, как тот собирает волшебный кубик, а у ног у него лежал всё тот же ящик с кубиками, от которого он теперь и на шаг не отходил. Завидев, что взрослые расставили стол и шесть стульев, он радостно засеменил туда с коробкой и радостно спросил.
Кубик Рубика Чаншэн пока понять не мог, а трёхколёсный велосипед слишком тяжёлый, длины его ног не хватало, чтобы толком крутить педали или катать других. В обычное время он бы и не жаловался, но теперь у него был свой собственный подарок, и удержаться, чтобы не распаковать его первым, было уже выше его сил.
— Угу-угу, давай играть в кубики и в шахматы на четырёх! — с готовностью согласилась Лу Юньхуа, подхватив за него коробку. Чаншэн тем временем двумя руками поднял её в воздух - аккуратно, бережно, лишь бы не волочить по полу и не запачкать.
Стол в главной комнате был немаленьким, ещё до этого Чжо И по собственному замыслу сделал его удлинённым, чтобы он соответствовал просторному помещению. Ведь в его доме всегда кто-то останавливался: пришёл, пожил пару дней и в путь. Так что большой стол давно уже был необходимостью. Теперь он пришёлся как нельзя кстати, вся семья смогла сесть за него вместе, и места хватало и для настольной игры, и для строительства башен.
— Хуа-ла! — весело звякнули деревянные бруски, когда Лу Юньхуа высыпала все детали конструктора на стол. Несколько кубиков откатились в сторону, но Чжо И ловко перехватил их - действовали они с ней слаженно, как по команде.
Услышав шум, остальные дети тоже подбежали. Юнь Янь припарковал трёхколёсный велосипед рядом со стулом, влез на сиденье и, схватив один из идеально выточенных кубиков, с любопытством спросил:
— Мама, а как в это играть? Почему они все такие разные?
Она усадила Чаншэна, который, изо всех сил вытянув шею, цеплялся за край стола и пытался рассмотреть разложенные на нём кубики, на стул. Когда все дети уселись по местам, Лу Юньхуа взяла в руку один треугольник и начала объяснять, обращаясь к детям. Её голос был мягким и спокойным, вызывавшим у слушателей желание внимать каждому слову:
— Посмотрите, у этой формы есть три острых уголка, поэтому она называется «треугольник». Это — треугольный кубик. Из разных кубиков можно составлять всевозможные предметы. А как вы думаете, что можно сделать из этого треугольника? Посмотрите туда…
Детские взгляды устремились по направлению её указующего пальца, и тут в своём лежаке указанный Хулэй с недоумением наклонил голову.
Юнь Янь тоже покосился на треугольный кубик, затем, слегка склонив голову, с сомнением предположил:
— Сложить… сложить ухо Хулэя?
Лу Юньхуа замолчала.
Впрочем… если уж говорить так, то вроде бы и верно. В конце концов, у Хулэя действительно треугольные уши, это большой пёс с треугольными ушами. Хотя на самом деле она имела в виду вовсе не уши Хулэя, а собачью конуру с заострённой крышей, сделанную Чжо И… но…
— Точно! — немедленно и решительно заявила Лу Юньхуа. — Мы можем использовать треугольники как ушки Хулэя и сложить… самого Хулэя!
Голос её прозвучал с такой уверенностью, словно это и было самым правильным ответом. В конце концов, ведь это обучение, тут главное гибкость, не стоит губить детскую фантазию.
— Ууу? — Хулэй поднял свою большую голову и потянулся вперёд, повиснув на краю стола, чтобы посмотреть, как это «его самого» собираются собирать.
А Лу Юньхуа, ничуть не смутившись, собрала из нескольких разных по форме кубиков… собачью голову. Ну, строго говоря, назвать это собачьей головой можно было с натяжкой: просто два треугольника в роли ушей, большой круг как морда, и маленький круг в качестве носа.
— Иии-ии! — Хулэй не обладал человеческим чувством эстетики, так что совершенно не заметил, что круглая мордашка собачки на столе ничуть не похожа на его собственную острую морду. Да он и не знал, как выглядит, в самом-то деле. Зато эта простенькая «собачка» ему ужасно понравилась, он радостно попеременно переступал с лапы на лапу, а его хвост метался из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень восторга.
— Кхм… — выражение лица Чжо И, сначала полное ожидания, как и у детей, постепенно сменилось на улыбку. Он притворно кашлянул, пытаясь скрыть своё веселье, ведь та собачка, которую собрала Лу Юньхуа…
— Ух ты! Похоже! — Чаншэн, король поддакивания, захлопал в ладоши, сложив их перед собой, точно морской котик, и его глаза засияли искренним восхищением без малейшей тени фальши.
Юнь Янь внимательно рассмотрел треугольный кубик и тоже уверенно кивнул, после чего обратился к Жунъяну, положившему подбородок на коробку от настольной игры:
— Я ведь не ошибся? У Хулэя уши и правда треугольные!
Жунъян скользнул взглядом по Хулэю, чьи высоко поднятые, острые уши постоянно дергались, и с одобрением кивнул.
Самый старший А-Гэн был не столь безоглядно восторжен, как младшие братья. Он внимательно посмотрел на Хулэя, сидящего напротив, и только после долгого разглядывания его морды с серьезным видом произнёс:
— А ведь правда, если приглядеться, у Хулэя морда круглая… и нос тоже круглый.
Чжо И: «…?»
Лу Юньхуа, которая сначала немного сомневалась в своём произведении, после детских похвал тоже начала видеть в этой конструкции нечто большее, ведь чем дольше на неё смотришь, тем больше она действительно напоминает Хулэя! Взять хотя бы этот «нос» - она ведь специально сдвинула его немного вбок, чтобы показать, что это именно нос, а не просто круглая деталь!
Все дети уже высказались, и остался только Чжо И. Он уловил взгляд Лу Юньхуа, в котором ясно читалось: «Ну, скажи, похоже же?»
Он потер нос, уголки губ слегка приподнялись, и с мягкой улыбкой в голосе произнёс:
— …Действительно… уши Хулэя — прямо как здесь.
Изменился ли Чжо И? Очевидно, нет. Он по-прежнему был тем самым Чжо И, что неспособен на ложь, ведь у Хулэя действительно треугольные уши, разве не так?
— У-у-у! — Хулэй и не понял, что перед ним всего лишь собранный из кубиков образ. Он подумал, что это ещё один подарок от Лу Юньхуа, ведь он же там, на столе, изображён сам!
Он наклонил голову и попытался схватить эту "мордочку", но из-за того что она лежала плоско, ему пришлось извернуться и сильно наклониться вбок. В итоге от его напора неустойчивая конструкция тут же развалилась.
— У-у-у! У-у! — Хулэй снова потянулся, пытаясь лапами как-то удержать картинку, но, увы, собачьи лапы не такие уж ловкие. В попытке «спасти» изображение он только окончательно его разрушил: круглая «мордочка» подпрыгнула, покатилась по столу и затерялась среди остальных деталей, а на месте остались лишь два треугольных уха, валяющихся в полном беспорядке.
— У-у-у, у-у! — Хулэй снова попытался дотянуться до кубиков, размашисто взмахивая лапами, надеясь спасти разрушенное «произведение». Но из-за неуклюжести собачьих движений композиция окончательно развалилась: круглая «собачья мордочка» отлетела и, перекатываясь, скрылась в общей куче, а на столе остались лишь два перекособоченных треугольных ушка.
Лу Юньхуа встала и обошла стол, подхватив его сзади:
— Хулэй, нельзя!
Кубики были маленькие, и она опасалась, что пёс случайно схватит один и подавится.
— Нельзя! — Чаншэн тоже моментально скатился со стула и встал перед Хулэем, схватив его за переднюю лапу. Он очень серьёзно сказал:
— Эти кубики Чаншэна! Это подарок от мамы, так что Хулэю их нельзя отдавать!
Чжо И с изумлением смотрел, как маленький Чаншэн с упрямым личиком встал перед псом, не уступая ни шагу. Он и представить не мог, что этот ребёнок, всегда весёлый, беззлобный, добродушный до полной беззаветности, может вдруг так ярко проявить чувство собственности.
— У-у… — Лу Юньхуа отпустила Хулэя, и тот встал на все четыре. Его глаза пробежались по игрушкам каждого ребёнка, а потом он повернул голову и ткнул носом в бок Лу Юньхуа.
А мне? Где моя? Ты что, забыла про меня?
Забыла… — об этом и речи быть не могло. Лу Юньхуа погладила его по голове, с лёгкой улыбкой и в полголоса сказала:
— Подожди, сейчас принесу.
Хулэй сидел на месте, вытянув шею и провожая взглядом Лу Юньхуа, которая пошла в дом за подарком для него.
— Тебе… нравится такая жизнь? — неожиданно спросил Бай Сюнь, лениво прислонившись к столбу под навесом, следя взглядом за Лу Юньхуа, исчезающей в доме.
Чжо И давно заметил его присутствие и лишь кивком согласился с вопросом.
Бай Сюнь продолжил бормотать:
— Так значит, тебе по душе вот такие… мягкие, домовитые барышни. Ну ты бы раньше сказал…
Оставшиеся слова застряли у него в горле под холодным, весьма недружелюбным взглядом Чжо И. Бай Сюнь тут же одёрнул себя, лёгонько шлёпнул по губам и зашептал:
— Понял-понял, «остерегайся слов», да? Остерегаюсь, остерегаюсь…
Как раз в этот момент Лу Юньхуа вышла из дома, в руках у неё был продолговатый предмет.
Все с интересом посмотрели на неё. Жунъян, будто вспомнив что-то, сразу выпрямился:
— Это то самое, сестра?
Лу Юньхуа, заметив общее любопытство, передала вещь стоящему ближе всех Чжо И и, отвечая Жунъяну, кивнула:
— Да, я очень долго его делала.
Только теперь Лу Юньхуа заметила Бай Сюня и, улыбнувшись, поздоровалась:
— Бай-ланцзюнь уже встал?
— Да, отлично отдохнул, — Бай Сюнь выпрямился, мгновенно сбросив с себя ленивую небрежность и вновь став элегантным и обходительным. Поклонившись, он кивнул в сторону немного отдалённого, пустующего стула: — Сегодня погода замечательная, я тут присяду, на солнышке погреюсь. Сама обо мне не беспокойтесь, невестка.
Лу Юньхуа с трудом удерживала равновесие, Хулэй, как будто взбесившись от нетерпения, то и дело бодал её в бедро, и ей оставалось только неловко улыбнуться:
— Ну, тогда располагайтесь, Бай-ланцзюнь, а я пока пойду по делам.
— Уууу! Ууууу! — Хулэй, глядя, как его подарок по кругу передают и рассматривают, но так и не дают ему, чуть не вскакивал на стол — так уж нетерпелось. Только он и не смел, и оставалось ему лишь с нарастающим волнением толкать Лу Юньхуа и жалобно скулить, моля скорее вручить добычу.
— Это ведь рыбка, да? — А-Гэн с интересом сжал в руках мягкую, чуть выпуклую середину игрушки.
Жунъян кивнул:
— Сестра долго над ней трудилась.
Игрушка и правда была сделана в форме рыбы: внешняя оболочка из самой прочной, износостойкой белой холщовой ткани, внутрь немного ваты. В это время в текстильной промышленности ещё и речи не шло о каких-либо водоотталкивающих материалах, а потому Лу Юньхуа не стала наполнять игрушку полностью, опасаясь, что Хулэй, взяв её в пасть и напустив слюны, просто не даст ей просохнуть.
В отличие от современных надутых и пышных игрушек, эта «рыба-игрушка» больше напоминала «рыбную лепёшку» — плоская и мягкая, внешне она даже немного смахивала на ту деревянную рыбку, которую Чжо И сделал для Хулэя.
— Ууууу!
Наконец никто не выдержал бесконечного скулежа Хулэя, Чаншэн протянул игрушку к его пасти и строго повторил:
— Вот это игрушка для Хулэя! Нельзя, как с пророщенной фасолью, украдкой забирать игрушки у Чаншэна, понял, Хулэй?
— Ву-ууу! — ответом Хулэя стало то, что он прыгнул вперёд и лизнул его в щёку, а потом ловко захватил свою законную добычу.
Все смотрели, как большой пёс, виляя хвостом и радостно пританцовывая, уносит рыбку в своё гнездо.
И только когда Хулэй с игрушкой в зубах проходил мимо, Бай Сюнь наконец удовлетворил своё любопытство. Он нахмурился, долго всматривался в странную рыбу, а потом откинулся на спинку стула и в сердцах подумал: «Чжо И, ну ты и… Такую-то вещь ты и сам мог бы сделать, и, возможно, ещё лучше. И чего ты в ней нашёл, скажи?»
— А теперь продолжаем строить из кубиков! В этот раз мы не будем собирать Хулэя, а построим для него будку! Вот это — “квадрат”, видите, он очень похож на тот кусок возле Хулэевой будки… — весело продолжила Лу Юньхуа, беря в руки другой элемент конструктора.
Лу Юньхуа вновь усадила малышей на их места и продолжила рассказ о недосказанном — о волшебном мире деревянных кубиков. На этот раз, чтобы больше не сбиться с темы, она специально подчеркнула, что строить они будут домик.
Чжо И по-прежнему почти не говорил. Он молча наблюдал за выражениями лиц детей, а когда Лу Юньхуа о чём-то просила, вовремя подавал нужные детали. Весь он был воплощение мягкости и чуткости.
«…» - Бай Сюнь скользнул взглядом по спокойному лицу друга, и в голове у него всплыли образы прошлого: как А-Чжо махал мечом, как подол его одежды был залит кровью… Всё это теперь казалось будто из другой жизни, смутным, стёртым, далёким.
Какое у него тогда было выражение лица?..
Он слушал, как Лу Юньхуа смягчает голос, объясняя что-то детям, как сами дети щебечут и смеются, словно стайка воробьёв, как кубики с лёгкими щелчками падают на стол… Его давно напряжённые нервы понемногу начали отпускать. Солнце припекало. Немного, но приятно и уютно.
Так он и сидел, откинувшись на спинку кресла, прислушиваясь, ощущая… И словно снова начал проваливаться в дремоту.
«...если посмотреть на это с другой стороны... твой выбор кажется разумным...»
Обновлено: 18.01.2026