— Кто это? — Лу Юньхуа нахмурилась: голос ей показался совсем незнакомым.
Однако она сразу поняла: этот человек явно знаком с Чжо И, да и отношения у них, похоже, не из последних, вон как разговаривает, совсем без церемоний.
Она с любопытством посмотрела на ворота и увидела молодого господина в светлой одежде, с нефритовой короной-юйгуань на голове. Он выглядел довольно потрёпанным, словно после долгой дороги. Лицо его казалось смутно знакомым…
Где же она его видела?
Прошло слишком много времени, да и виделись они, скорее всего, только один раз, потому Лу Юньхуа никак не могла вспомнить, кто он такой, но в голове всё не унималось чувство, будто это лицо она уже где-то встречала.
— А ты как тут оказался? — удивлённо спросил Чжо И.
Незнакомец у ворот был не кто иной, как Бай Сюнь. Услышав такие слова, он едва не взвыл от обиды, казалось, вот-вот зафыркает от злости. Сдерживал себя, сдерживал… но всё-таки сорвался:
— Ты ещё спрашиваешь? Неожиданно заявляешь, что женишься, а я тебе кто, а?! Твой друг или не друг? Почему я вообще не знал, что у тебя есть какая-то настолько близкая женщина, чтобы на ней жениться?!
Закончив с упрёками, Бай Сюнь не унимался:
— Ни даты, ни времени ты мне не сообщил, ни приглашения не прислал, вообще ничего! Я сам, догадавшись кое-как, наспех собрался и примчался сюда… Так когда ты успел… жениться?!
Он окинул взглядом двор. Сундуки, как на подбор, явно из приданого. Сам Чжо И стоял рядом с женщиной, которую Бай Сюнь раньше никогда не видел, и выглядели они очень близко. Рядом трое детей… Всё это, как ни крути, была типичная семейная картина.
Постой… один, два, три… четыре? Почему там внезапно четыре ребёнка?!
— Чжо И! — взревел он, потрясённо указывая пальцем. — Не говори мне, что ты уже женился?!
— Ууу! — не успел Бай Сюнь окончательно впасть в шок, как что-то боднуло его сзади под колено так, что он чуть было не рухнул прямо на землю. Он резко обернулся и встретился взглядом с Хулэем, который презрительно прищурился, глядя снизу вверх.
Очень уж узнаваемый взгляд.
Он всё ещё помнил тот случай!
— Уу-уу! — выразительно фыркнул Хулэй, не скрывая своего неодобрения.
Пасть Хулэя была занята, он тащил в зубах курицу, поэтому не мог по-настоящему залаять и выразить всё своё возмущение, но это вовсе не мешало ему вести себя вызывающе. Он задрал голову и, проходя мимо Бай Сюня, как бы невзначай боднул его массивным задом, отчего тот пошатнулся. Было совершенно очевидно, эта собака нарочно решила посмеяться над этим человеком.
Лёгкой, уверенной походкой Хулэй направился дальше и под конец даже подпрыгнул, оказавшись рядом с Лу Юньхуа. Поставив курицу на землю, он одной лапой прижал её, а сам начал с видом полного удовольствия тереться лохматой головой о её ноги, буквально вымаливая внимание.
— Ыыы! Ыыы!
— Несколько дней не виделись, Хулэй! — Лу Юньхуа с радостью присела на корточки и принялась яростно гладить ему голову. Пёс нисколько не сопротивлялся, наоборот, выглядел ещё более довольным и возбуждённым.
— Ты хочешь, чтобы я приготовила тебе эту курицу, да? — догадалась она, увидев его радостное поведение.
Ху Лэй, как будто понял, тихонько зарычал в ответ, затем вытянул лапу и подтолкнул курицу поближе к ней, после чего вежливо убрал её обратно. Лу Юньхуа едва успела поймать курицу, которая чуть не выпорхнула прочь, и в недоумении посмотрела на Хулэя:
— Ты… хочешь подарить её мне?
Обычно, если Хулэй хотел съесть свою добычу сам, он прижимал её лапой и терпеливо ждал, пока Лу Юньхуа подойдёт и заберёт. Но сейчас он сам пододвинул курицу к ней и больше не обращал на неё внимания, такое случилось впервые, и это натолкнуло Лу Юньхуа на определённую мысль.
И неожиданно Хулэй коротко гавкнул, будто бы в ответ на её вопрос. Он задрал голову, с достоинством взглянул на неё, и взгляд у него был точно такой же, как в их первую встречу, когда он выглядел грозным и неприступным.
— Ух ты! Ты такой молодец! Спасибо тебе! — радостно воскликнула Лу Юньхуа.
Теперь она уже совсем не боялась Хулэя: с разбега кинулась ему на шею, обняла и с силой принялась трепать его лохматую голову. Гордая собака мигом сменила выражение морды: обнажила зубы в подобии широкой довольной улыбки и с воодушевлённым поскуливанием уткнулась носом в её грудь.
— Чжо И! Я с тобой разговариваю! — наконец не выдержал Бай Сюнь.
Он только что чувствовал, что умирает от голода, но теперь... Да что там еда! Он уже сыт от злости!
Лицо его потемнело, но в голове наконец прояснилось: он вспомнил, где видел эту женщину! Это же та самая молодая хозяйка, что торгует лапшой с рыбным бульоном у входа в деревню!
Вот уж действительно…
Чжо И всё внимание сосредоточил на собаке и Лу Юньхуа и чуть было не забыл про Бай Сюня. Услышав его голос, он обернулся и спокойно сказал:
— Ты, наверное, устал с дороги. Зайдём в дом, поговорим спокойно.
Затем он повернулся к Лу Юньхуа:
— Юньхуа, это мой друг Бай Сюнь. Я пойду на кухню, приготовлю ему поесть. Он только приехал, пусть сперва немного отдохнёт, потом я вас познакомлю как следует.
Бай Сюнь, хоть и презирал Лу Юньхуа за её простонародное происхождение — деревенская девка, да ещё и торгует лапшой! — всё же был человеком воспитанным. Он не мог позволить себе открыто выражать своё недовольство, особенно в присутствии хозяйки дома, и потому лишь натянуто изогнул уголки губ в подобии улыбки в знак приветствия.
Всё раздражение он с трудом сдерживал в груди, и как выпустить пар непонятно. Хорошо, что в этот момент к нему подбежали дети поздороваться. Ему даже не хватило сил поинтересоваться, что это за странная штука с колёсами, на которой сидел Юнь Янь, и откуда у Чжо И вдруг появился ещё один ребёнок. Он с трудом натянул на лицо улыбку, ответил на их приветствия.
— Дядюшка Бай, мы пойдём поиграем, — сказал А-Гэн, вертя в руках волшебный кубик.
Он сразу понял, что Бай Сюнь сейчас говорит с ними через силу, и как старший оказался достаточно сообразителен, чтобы тут же увести младших братьев поиграть в сторону.
— Я схожу, — Лу Юньхуа, увидев, что дети отошли в сторону, встала и сказала Чжо И: — Господин Бай проделал такой путь, наверняка у вас будет много разговоров. Идите в главный зал, поговорите спокойно.
Чжо И кивнул, провожая её взглядом — она как раз увела детей на кухню, а позади весело вилял хвостом Хулэй. Вскоре во всём дворе остались лишь Чжо И и Бай Сюнь.
— Пойдём, — спокойно предложил Чжо И.
Бай Сюнь молча последовал за ним в зал. Едва уселся, как с громким хлопком ударил ладонью по столу:
— Ты не перегибаешь ли палку?! Женишься и всё, отделался какой-то жалкой запиской! Если бы я не знал, что ты не из тех, кто шутит подобным образом, то решил бы, что ты просто издеваешься!
— Я слышал, у тебя в секте сейчас аврал, — Чжо И, несмотря на резкий тон, ничуть не обиделся, а серьёзно ответил: — И подумал, что для тебя сейчас важнее дела там, чем моя свадьба.
Звучит, конечно, бездушно, но Чжо И всё действительно рассудил здраво: у его друзей сейчас у каждого свои заботы, и приглашать их на свадьбу, значит отвлекать от действительно важных дел. Поэтому он и не стал никого звать, даже приглашений не разослал.
Бай Сюнь тут же поперхнулся и не смог ничего возразить. Он знал, что Чжо И говорит дело. Если бы не то, что его дела неожиданно быстро уладились, он бы и сегодня не смог приехать.
— Т-тогда почему ты решил жениться на деревенской девушке?! — воскликнул он, не обращая внимания на пыль на одежде, и с грохотом опустился на табурет. Он, изящный и утончённый молодой господин, в окружении семьи Чжо И каждый раз чувствовал, как теряет лицо!
— Бай Сюнь!
Чжо И, услышав, как тот снова пренебрежительно назвал Лу Юньхуа, на этот раз уже не стал ограничиваться мягким «следи за словами» — его лицо посуровело, брови сдвинулись, взгляд потемнел:
— Это моя жена.
Бай Сюнь резко вскочил. Он не боялся, что Чжо И рассердится, но, встретившись с его взглядом, всё же невольно замер. Глаза друга ясно и без всяких недомолвок говорили:
он всё воспринимает всерьёз. И если Бай Сюнь продолжит в том же духе, он действительно не станет больше с ним церемониться.
— Ладно, — Бай Сюнь стиснул зубы. — Тогда скажи мне, почему ты вообще решил жениться на этой… маленькой леди? И к тому же всё так быстро, в спешке?!
В конце концов Бай Сюнь всё же отступил на шаг, с шумом плюхнулся обратно на табурет и, делая вид, что внимательно слушает, саркастично бросил:
— Ну давай, я весь внимание!
Он и Чжо И были совершенно разными по характеру: если Чжо И упрямый до костей, то Бай Сюнь гибкий и дипломатичный. Потому в их общении уступать чаще приходилось именно ему.
Чжо И вновь обрёл своё обычное спокойствие и мягкость:
— Нет никакой особой причины. Просто в нужное время я встретил подходящего для брака человека. Вот и женился.
— Что?! — Бай Сюнь, будто от удара током, подскочил с места, с досадой в голосе воскликнул: — Что значит «подходящего»?! А те дочери уважаемых семей, с именитыми наставниками, что были рядом с тобой — они, значит, не подходили? А благородные леди, с которыми ты встречался во время своих странствий по Цзянху, тоже нет?! А вот одна... одна деревенская девушка вдруг подходящая?!
Чжо И выслушал его, лицо его стало серьёзнее, в спокойном взгляде промелькнула лёгкая растерянность. Он задумался, на мгновение погрузился в воспоминания, а потом, всё так же спокойно, сказал:
— Те, о ком ты говоришь… Кто это вообще?
Бай Сюнь: …?
— Ты серьёзно?! Ты правда никого не запомнил?! — он, конечно, знал, что Чжо И деревянный, но не думал, что он настолько!
Чжо И взглянул на небо, прикинул время и подумал, что Лю Юньхуа вот-вот может подойти, в голосе его мелькнула лёгкая досада:
— Не помню.
— Ты хоть Люй-сянь, дочку господина Люй, помнишь? Ту, что слыла героиней? — Бай Сюнь решил не сдаваться и наугад ткнул одну из знакомых.
Чжо И кивнул, но, не дав тому порадоваться, тут же спокойно добавил:
— У неё средние способности, к боевому делу относится без усердия. Даже двух частей от мастерства своего отца не унаследовала.
Бай Сюнь замолчал, но не сдался:
— Тогда хоть главу секты Цзинню помнишь? У неё ведь действительно хорошие боевые навыки!
Чжо И снова кивнул:
— Она первой поставила подпись под договором, мне это сэкономило немало хлопот. Да и боевые техники у них в секте весьма любопытные.
Бай Сюнь: …
Он сник. Вконец обессилев, будто соленая рыба, сполз по спинке стула и с мёртвыми глазами уставился в потолок, пробормотав:
— Да эта деревенская… девушка… точно с каким-то колдовством…
— Но ведь ты ведь… не влюблён в неё, правда? — поколебавшись и изрядно помявшись, Бай Сюнь, который, в общем-то, уже не молод, всё же задал этот вопрос. В голосе его слышалась некоторая неуверенность.
На этот раз настала очередь Чжо И замолчать. Он задумался. Задумался глубоко, вдумчиво над тем, что именно спросил Бай Сюнь.
«Влюблён?»
Чжо И очень чётко понимал: у него нет к Лу Юньхуа таких чувств. Всякие несчастные влюблённые из мира боевых искусств встречаются сплошь и рядом — истории их любви, страстей и трагедий напоминают нескончаемую череду запутанных драм, но он всегда оставался сторонним наблюдателем. Даже теперь, уже женившись, он по-прежнему остаётся вне этих историй, как будто к ним не принадлежит.
Он также знал, что и Лу Юньхуа не испытывает к нему «влюблённости». Они поженились, потому что это было разумно. Оба ясно это понимали, оба осознанно согласились, чтобы жить вместе, им нужно просто притереться. Всё было спокойно, ровно… но и надёжно.
Поэтому, немного подумав, Чжо И твёрдо произнёс:
— Теперь, когда она вышла за меня… до конца жизни рядом со мной будет только она.
Бай Сюнь: …
— Эх… — с обречённым вздохом он сдался. — Понял я, понял. Пересмотрю своё отношение к… к твоей супруге.
Лу Юньхуа тем временем загнала курицу в клетку и всё пыталась вспомнить, где же видела Бай Сюня раньше. Догадаться не получалось. Она оставила детей играть у порога рядом с Хулэем, который сам по себе уже знал, что дальше кухни ему нельзя, и, вымыв руки, занялась готовкой.
На вчерашнем свадебном застолье, конечно, невеста не была главным поваром, но все блюда готовили тётушки, которым Лу Юньхуа заранее дала указания. И хотя вкус всё равно уступал её собственному, эти угощения явно были на голову выше того, что обычно можно попробовать на деревенских свадьбах. Так что съели всё подчистую либо на месте, либо унесли с собой.
Теперь, обойдя кухню кругом, она обнаружила лишь немного куриного бульона в глиняном кувшине, пару баоцзы и неразрезанный кусок заливного мяса. Кроме этого пусто. Даже перышка лука не осталось.
Как бы ни была искусна хозяйка, без продуктов ничего не приготовишь, как говорится, и ловкая жена не сварит без риса. Так что Лу Юньхуа, не мудрствуя лукаво, просто подогрела бульон и баоцзы, пусть будет хоть что-то.
Понимая, что Бай Сюнь наверняка приехал не просто так и у него с Чжо И будет много разговоров, она не спешила нести еду в главную комнату. Сидя у плиты, она положила щёку на руку и лениво наблюдала за тем, как прыгает в огне пламя.
С её проницательностью разве можно было не заметить, что тот самый «благородный господин Бай» ею недоволен? Одежда у него из хорошей ткани, нефритовая корона в волосах тоже недешёвая, с виду явно человек не из бедных. Наверное, именно поэтому он и захотел бы подобрать своему другу, как ему казалось, более подходящую невесту, такое Лу Юньхуа вполне могла понять.
Но она нисколько не переживала по этому поводу. Во-первых, она верила своему взгляду на людей: характер Чжо И она уже успела понять хотя бы отчасти. А во-вторых… ну и что с того, что это его друг? Она ведь вышла замуж за Чжо И, а не за Бай Сюня, зачем тратить свои эмоции на человека, который скоро снова уедет далеко?
Нефритовая корона… нефрит…
Стоило ей подумать о нефрите, как в памяти всплыла пара пухленьких нефритовых рыбок — точно такие были у того вежливого юноши, который как-то раз ел на её лавке рыбную лапшу и, весьма обходительно, заплатил ей даже больше положенного.
Она хлопнула себя по лбу, так вот же кто это был! Но теперешнего Бай Сюня уже никак нельзя было назвать «вежливым», «учтивым» или тем более «разбирающимся в людях».
Вспомнив, кто он такой, Лу Юньхуа всё же дала им с Чжо И немного времени и посидела на кухне ещё с четверть часа. Когда сочла, что пора, взяла поднос, разложила на нём нехитрую еду — бульон, баоцзы, холодные закуски — и направилась в сторону главной комнаты. Блюда всё равно можно есть в холодном виде, она не стала утруждать себя тем, чтобы угодить кому-то, кому она не нравилась.
Как только Лу Юньхуа вошла в главную комнату с подносом в руках, внутри оказался лишь Чжо И.
Она усмехнулась:
— А где же тот самый господин Бай?
Приняв у неё поднос, Чжо И мягко ответил:
— Пошёл немного привести себя в порядок.
Сказав это, он помедлил, будто не знал, стоит ли продолжать, но всё же произнёс:
— Ты… не сердись на него. Я уже всё ему объяснил.
— Я и не сержусь, — спокойно ответила Лу Юньхуа. — У того господина, судя по всему, весьма зажиточная семья. Неудивительно, что я, деревенская девушка, ему не по вкусу.
Услышав, как она произносит слова «деревенская девушка», Чжо И почувствовал неловкость. Если бы он не знал наверняка, что она не подслушивала их разговор, то и впрямь мог бы подумать, что она всё слышала.
— Это он неправ, — всё же сказал он, немного поколебавшись, затем протянул руку, бережно пригладил выбившуюся из её причёски прядь и с тёплой улыбкой добавил: — Если уж ты деревенская девушка, то тогда и я, выходит, деревенский мужик.
— Кхм-кхм… — не удержалась Лу Юньхуа, кашлянув в кулак.
Они ещё разговаривали, как снаружи вошёл хмурый Бай Сюнь. Очевидно, он как раз успел услышать последнюю шутку Чжо И про "деревенского мужика". Когда это Чжо И вообще говорил подобные вещи? Бай Сюнь чуть ли не зубами скрипнул, до того всё это показалось ему приторным. Он подозрительно приподнял подбородок и внимательно оглядел Чжо И: Вот это ты называешь “не питать к ней симпатии”?
Чжо И спокойно встретил его взгляд, на лице полное спокойствие. Лу Юньхуа, заметив его, тоже без тени смущения тепло улыбнулась и поприветствовала:
— Еда готова, господин Бай, присаживайтесь скорее, а то остынет.
Так неужели это я всё себе напридумывал?.. — с сомнением подумал Бай Сюнь. Он всё прикидывал: не иначе, как это не Чжо И по уши влюблён в деревенскую девицу, а она сама по уши влюблена в Чжо И? Ведь такое вот поведение вполне в духе этого деревянного недотёпы.
Но как бы там ни было, на добрую улыбку не ответить было бы невежливо, к тому же он сам только что пообещал Чжо И, что изменит своё отношение к Лу Юньхуа. Пряча свои мысли глубоко внутри, Бай Сюнь ничем не выдал своих колебаний. Он степенно подошёл и вежливо поклонился Лу Юньхуа, в словах его звучала искренняя учтивость:
— Невестка, я — Бай Сюнь, давний друг А-Чжо. На юге веду небольшое дело, связанное с речными перевозками. На сей раз прибыл в спешке, привёз только немного свадебных денег. Надеюсь, невестка не побрезгует.
Хотя Бай Сюнь был куда старше Лу Юньхуа, но раз уж он младше Чжо И, то теперь, как ни крути, приходилось звать её «невесткой». В этот момент от его прежнего высокомерия не осталось и следа, говорил он с изяществом и вежливостью, как и подобает учтивому господину.
Произнося свои слова, он подал ей свёрток, обёрнутый красной бумагой. Лу Юньхуа спокойно приняла его, даже не удивившись заметной выпуклости в центре, и ответила с такой же вежливостью:
— Господин Бай, вы слишком любезны. Мы и так признательны, что вы смогли приехать издалека на нашу свадьбу. Присаживайтесь скорее, поешьте, а то остынет.
Чжо И, глядя на то, как они обмениваются вежливыми словами, чинно, доброжелательно, в духе ритуала, невольно отступил на шаг назад и встал позади Лу Юньхуа.
«Чувствую, сейчас мне лучше помолчать», - с лёгкой неловкостью подумал он.
После обмена любезностями Бай Сюнь наконец сел за стол и, вдохнув аромат куриного бульона, ощутил, как возвращается аппетит, в животе снова заурчало. Холодная вяленая закуска уже не так благоухала, да и цвет у мяса был какой-то «чёрно-бурый», на вид совсем неаппетитный. Бай Сюнь, не показывая пренебрежения, взял пару паровых лепёшек и, макая их в куриный бульон, начал есть, не притронувшись при этом ни разу к вяленому мясу.
Полгоршочка куриного бульона и пара сытных, плотных маньтоу, и вот Бай Сюнь уже сидит с румянцем на щеках, довольный и сытый. Поставив пустую посуду на стол, он с улыбкой похвалил:
— Эти лепёшки просто великолепны! Интересно, чья это работа?
— Я их готовила, — мягко ответила Лу Юньхуа, сидевшая рядом с Чжо И и сопровождавшая гостя во время еды. Заметив, что вяленого мяса он так и не попробовал, она, вспомнив, как Бай Сюнь прежде ел лапшу с рыбным бульоном у неё на лотке, добродушно напомнила: — Господин Бай, не хотите попробовать вяленое мясо? Это тоже одна из фирменных закусок с моего ларька, хорошо продаётся.
— О? Ха-ха-ха, я уже сыт под завязку, даже немного неловко… В следующий раз непременно попробую! — Бай Сюнь, услышав её, бросил взгляд на блюдо с мясом. Он и впрямь любил вкусно поесть, но всё же не без причуд аристократического характера. Пока путешествовал по миру, мог терпеть любые условия, но стоило обосноваться, как тут же начинал привередничать и к обстановке, и к еде.
А это мясо, с виду тёмное, холодное и уж совсем не изысканное, аппетита ему не прибавляло. Прямо сказать об этом он, конечно, не решился, потому лишь неловко рассмеялся и ловко сменил тему.
Но так же, как Бай Сюнь знал Чжо И, Чжо И отлично знал привычки своего старого друга. Он сразу понял, что тот просто капризничает. На мгновение хотел было что-то сказать, но, встретив взгляд Лу Юньхуа — мягкий, чуть насмешливый, благоразумно промолчал.
Бай Сюнь съел на одну ложку меньше… в общем, не велика потеря.
— Господин Бай, вы, верно, устали с дороги, — Лу Юньхуа не стала ничего больше говорить, увидев, как он, прикрывая ладонью рот, едва сдерживает зевок. Она тактично предложила: — Может, пойдёте немного отдохнуть?
— Я сам отнесу посуду на кухню и потом пойду, — бойко ответил Бай Сюнь, подхватывая поднос с остатками еды. — Здесь есть комната, в которой я раньше останавливался, я в ней как дома. Не утруждайте себя, не мешайте своим делам, невестка, и ты тоже, А-Чжо.
— Ну, хорошо, — кивнула Лу Юньхуа, наблюдая, как он молча собрал всё и ушёл. Чуть-чуть улучшила своё мнение о нём. Видя, как он деловито удаляется, она наклонилась к Чжо И и с улыбкой прошептала:
— У тебя довольно… своеобразный друг.
— Угу, — Чжо И слегка повернул голову, позволив ей опереться на плечо, и тихо спросил: — Пойдём забирать мать? Уже время обеда, не голодна?
— Пойдём, — кивнула Лу Юньхуа. — Раз уж господин Бай не нуждается в нас, займёмся своими делами… Я, правда, не голодна, поедим у мамы, всё равно дома сейчас ничего готового нет.
Дома…
— Угу, — отозвался Чжо И. Увидев, как она встала и так естественно назвала этот дом “домом”, он вновь улыбнулся, мягко и спокойно.
Двое взрослых с целой стайкой детей отправились в дорогу, оставив дома только Хулэя, того назначили охранять дом. Большая собака лежала у порога, прижав к полу подбородок, и тоской смотрела вслед весёлой компании, удалявшейся прочь. Если бы не нужно было присматривать за этим Бай Сюнем… он бы и сам с радостью побежал следом.
- Уууу… — большой пёс совершенно по-человечески вздохнул, а потом снова перенёс всё своё чувство мести на бедного, ни в чём не повинного Бай Сюня.
Тот спал сном младенца, даже не подозревая, что опять ни с того ни с сего вызвал на себя гнев мстительной собаки. На этот раз он был совершенно невиновен, Чжо И и Лу Юньхуа просто решили, что Хулэй слишком крупный, чтобы тащить его с собой, и вовсе не из-за того, что Бай Сюнь именно сегодня оказался поблизости.
По дороге домой они повстречали немало односельчан. Люди, видя, как эта большая семья идёт вместе, то и дело сыпали добрыми словами и поздравлениями, так что путь домой занял больше времени, чем ожидалось.
В доме Лу царила тишина. Как и предполагала Лу Юньхуа, Юй-ши всё ещё спала. Похоже, в последнее время она решила наверстать всё недосыпанное за долгие годы, когда в одиночку тащила на себе весь дом, теперь она почти всё время проводила в дремоте.
Настроение у неё в последнее время было хорошее, лицо посвежело, дух бодрый, и это очень радовало Лу Юньхуа. Она даже просила у императора разрешение вызвать к ней врача. Глядя на то, как у Юй-ши понемногу появляется румянец и она чувствует себя всё лучше, Лу Юньхуа радовалась всей душой.
— Я знаю хороших лекарей. Хочешь, приглашу кого-нибудь, чтобы осмотрели мать? — обернувшись к Лу Юньхуа, тихо предложил Чжо И.
Он уже написал письмо дедушке Бо, но ответа пока не было. Его действительно беспокоила Юй-ши, но ещё больше состояние здоровья самой Лу Юньхуа. Не столько вопрос детей, сколько страх, что у неё может быть какая-то незаметная, но серьёзная болезнь, способная повлиять на её общее самочувствие.
— Не нужно, — отказалась Лу Юньхуа. — После той истории с семьей Тянь и мастерской тофу, Его Величество в благодарность разрешил мне попросить два одолжения. Я тогда как раз сказала, чтобы помогли найти хорошего лекаря. Дедушка Лу недавно говорил мне, что уже кое-что удалось выяснить.
Чжо И: Гу Чэнь…
Пока она говорила, Лу Юньхуа вдруг с любопытством посмотрела на другого участника той истории:
— А брат Чжо тоже получил награду?
— …Немного золота и серебра, — после короткой паузы ответил он.
Дело в том, что Гу Чэнь действительно прислал с людьми изрядную сумму якобы из конфискованного у семьи Тянь добра в знак благодарности за то, что Чжо И так быстро и эффективно разобрался с этим делом.
— Оу… — Лу Юньхуа задумалась и попыталась его приободрить: — Основная награда, наверное, за открытие мастерской тофу… Ну, немного серебра и золота тоже неплохо.
Слегка забавляясь от её серьёзной попытки его утешить, Чжо И сдержанно улыбнулся и честно ответил:
— Угу.
Они вместе поели поздний обед, после чего Чжо И занялся последними приготовлениями и сбором оставшихся вещей, которые нужно было перевезти в дом Чжо. Большую часть они перенесли заранее, ещё до свадьбы, так что теперь оставалось всего понемногу.
А Лу Юньхуа тем временем направилась в комнату Юй-ши, чтобы разбудить её.
— Мама… мама… — Лу Юньхуа подвезла коляску к кровати и долго звала мать, прежде чем та наконец слабо очнулась. Если бы не легкий румянец на лице, Юй-ши вполне могла бы вызвать у неё тревогу, уж не стало ли снова хуже?
Юй-ши медленно открыла глаза, увидев дочь, попыталась собраться и с усилием поддержать бодрость:
— Мы уже уходим?..
Хотя она и старалась держаться, веки всё равно опускались, видно было, что сил у неё почти нет. Лу Юньхуа не стала лишний раз тревожиться, решив, что это просто из-за того, что дети ночевали у неё, и мать всю ночь напрягалась, присматривая за ними.
— Угу. — Лу Юньхуа подошла, чтобы помочь ей одеться. Хорошо хоть, что с утра она уже умылась, теперь осталось только переодеться, и дело пошло быстро.
Когда всё было готово, она аккуратно подняла мать на руки, и с удивлением заметила, как лёгкой стала её фигура. Не удержалась от вопроса:
— Мама, ты что, опять похудела?
— ...А? — Юй-ши в полудрёме чуть приоткрыла глаза, обдумала услышанное и, как бы успокаивая, ответила: — Ничего. Я просто болею, не двигаюсь почти, вот и аппетита нет...
Слова вроде и логичные, но Лу Юньхуа понимала, что оставлять всё как есть нельзя. В уме она уже прикидывала, какие блюда можно приготовить, чтобы это было и полезно, и легко усваивалось. Лучше бы, конечно, был хороший рис...
Посадив дремлющую мать в коляску, Лу Юньхуа тем временем занялась оставшимися в комнате вещами, всё время посматривая на неё, чтобы та не свалилась. Но она действовала быстро и ловко, и вскоре всё было готово.
Она выкатила коляску во двор, где Чжо Иуже ждал их. Увидев, как они выходят, он первым делом вежливо поклонился Юй-ши:
— Мама, как вы себя сегодня чувствуете?
Юй-ши собрала остатки сил и с ласковой улыбкой ответила:
— В нашей семье нет нужды в такой чопорности. Я сегодня чувствую себя хорошо… разве что немного сонная.
Чжо И, не сведущий в медицине, глядя на спокойное лицо Лу Юньхуа, воспринял это как обычное состояние:
— Тогда я пойду и вынесу из дома последние сундуки.
Дети тем временем окружили Юй-ши, наперебой балуя её своим вниманием. А когда Чжо И уложил последний сундук на повозку, вся семья, собравшись у ворот, была готова отправиться в путь. Лу Юньхуа подошла к воротам и заперла замок.
Слева у неё был младший брат, спереди — коляска с матерью. Они втроём остановились на мгновение, чтобы в последний раз окинуть взглядом этот такой знакомый, родной дом. Сколько воспоминаний осталось здесь… Но всё же там, где есть близкие, и есть настоящий дом. Теперь у них был новый дом. И новые члены семьи.
— Пойдём! — Лу Юньхуа глубоко вдохнула и с силой обняла брата. — Пойдём домой.
Обновлено: 18.01.2026