Глава 62 — Глава 62. Раздача игрушек

Ма… мама? Лу Юньхуа в тот день уже слышала, как Юнь Янь называл её «мама», но сейчас, услышав это снова, всё равно почувствовала себя немного странно. Не то чтобы… она не могла привыкнуть, просто именно в этот момент она внезапно осознала, что отныне она и вправду родитель. Мать троих детей. В будущем в их отношениях уже не может быть той лёгкой, бесшабашной сестринской близости, что была раньше. Родитель — это ведь не только про то, чтобы накормить и приютить. Нужно уметь сочетать строгость и мягкость, быть и опорой, и наставником. Она обняла Юнь Яня, и вдруг почувствовала, как на плечи опустился некий груз — тёплый, но весомый, словно зовущийся ответственностью. Да, раньше у неё уже был Жунъян, но тогда рядом была Юй-ши, и она, Лу Юньхуа, всегда оставалась просто старшей сестрой, а не матерью. Лу Юньхуа росла без родителей, поэтому слова мама и папа занимали в её сердце особое место. Раньше она часто думала: если бы у меня были дети, я бы никогда не поступала так, как они. И вот теперь она сама стала матерью… Возможно, это и есть её шанс исцелить собственные старые раны, восполнить ту давнюю, зияющую пустоту. — Да, тебе, — мягко ответила она, гладя Юнь Яня по голове. — Но играть надо всем вместе. Она, как всегда, поправила его вечно взлохмаченные волосы. Сегодня на голове у него были две маленькие кисточки, и Лу Юньхуа показалось, что они ей отчего-то знакомы… — Это не то самое, что я ему отдала? — прошептала себе под нос Лу Юньхуа, разглядывая украшение в волосах мальчика. Эти кисточки она сразу узнала, их она сделала сама, когда тренировалась в рукоделии. Тогда ей очень понравился необычный, словно молочно-голубой цвет ниток — мягкий, милый, будто из сказки. До сих пор она не знала, в какой лавке купила те нитки, да и пыталась найти потом похожие — безуспешно. Видимо, тканевая мастерская как-то особенно их окрасила, потому что точно такого оттенка она больше не встречала. Поскольку ниток было совсем немного, Лу Юньхуа тогда сделала из них всего две кисточки и собиралась позже использовать их для причёски Жунъяна. Но вскоре после этого она впервые встретила Юнь Яня. Тогда он, как и сейчас, пришёл с растрёпанными волосами, и она, особо не задумываясь, достала эти кисточки и аккуратно завязала ему ими волосы. После того Юнь Янь нередко бывал у неё дома, а вот этих кисточек она больше не видела. Лу Юньхуа тогда решила, что он, как обычный неаккуратный ребёнок, их просто потерял, и со временем почти забыла об этом. Но сейчас, взглянув на них, увидела, что цвет у кисточек по-прежнему свежий, мягкий, чистый, точно такой же, как в тот день — молочно-небесный… Значит, Юнь Янь всё это время их берёг. Берёг по-настоящему, ведь с таким качеством красителей сейчас даже взрослому непросто сохранить вещь в таком состоянии. Юнь Янь послушно кивнул, его большие глаза от счастья превратились в две весёлые щёлочки, он весь прямо-таки излучал радость. И даже когда услышал, что новую деревянную тележку надо будет делить с другими, ничуть не расстроился, не проявил ни тени недовольства. В этот момент Лу Юньхуа услышала, как Чжоу И спросил у А-Гэна: — Вы все пришли, а как же бабушка? — А… А бабушка уснула, с ней всё в порядке, — вместо А-Гэна вдруг выпалил стоящий сзади малыш, выпрямившись и набравшись смелости. И Чжо И, и Лу Юньхуа одновременно слегка опешили, а потом увидели: на лице Лу Жунъяна ещё оставались следы робости, но он старался держаться смело. Чжо И рефлекторно взглянул на Лу Юньхуа, а та едва заметно кивнула в сторону Юнь Яня у себя на руках. А, вот оно как… Чжо И подвинулся вперёд и сначала просто поманил Лу Жунъяна рукой. Тот, поджав губы, нерешительно сделал несколько шагов, и в этот момент Чжо И легко подхватил его и посадил себе на колени. Взмыв в воздух, мальчишка на миг даже испугался и, пожалуй, вот-вот закричал бы, но в следующий момент понял, что сидит в полной безопасности на коленях у Чжо И. Щёки у него тут же зарделись, и хоть он и попытался изобразить невозмутимость, в глазах его сияло радостное волнение, он был явно очень доволен. Сидеть на коленях у… зятя совсем не то, что у сестры. Лу Жунъян слегка опешив, пытался уловить разницу. Сестра мягкая и тёплая, пахнет вкусно, обнимает крепко и нежно, как пушистое облачко. А вот зять твёрдый, сильный, руки хоть и не такие ласковые, зато надёжные и уверенные, как гора, дающая чувство полной защищённости. Чжо И ловко обнял Жунъяна, а потом с распростёртыми руками обернулся к А-Гэну. Тот весело улыбнулся и совершенно по-детски, вместо того чтобы пойти сам, слегка подтолкнул к Лу Юньхуа маленького Чаншэна, а сам порывисто бросился в объятия Чжо И. По всей видимости, он и сам был очень рад. Иначе не оставил бы самого младшего братишку без внимания, это была такая редкая и немного капризная выходка. Лу Юньхуа, держа Юнь Яня, в тот же момент нагнулась и подхватила подбежавшего к ней Чаншэна. По ребёнку на каждую руку, и всё равно она стояла крепко и надёжно, словно это вовсе не дети, а две тыквы. Чжо И тут же вскочил, торопливо шагнул к ней, боясь, что ей будет тяжело, но увидел, как мягко и спокойно она улыбается, голос её звучал легко, движения были уверенными и плавными, будто и правда в руках у неё не дети, а пара небольших тыкв. …Вот это да. Чжо И моргнул, невольно вспомнив, как некогда «мягкая и кроткая» мисс Лу одним точным движением ноги отшвырнула здоровенного молодого господина Тяня. Теперь, вспоминая это, он с новым пониманием осознал — у неё просто удивительная сила. — Жаль, — тихо вздохнул он. Этот вздох услышал только А-Гэн. Он с недоумением поднял голову, не понимая, о чём это вздыхает шифу. Сам А-Гэн, в отличие от него, уже давно привык к невероятной силе Лу Юньхуа. Ну а как не привыкнуть, когда на твоих глазах она одной рукой поднимает тележку, запросто переставляет тяжёлый чан с маринадом и спокойно таскает деревянные столы? Словом… привык и сам уже не замечал, что для Чжо И, которому не довелось видеть всего этого, такое зрелище внове. Лу Юньхуа, обнимая детей, аккуратно обошла все вещи во дворе и подошла к небольшой деревянной тележке. Это был её приданое, она начала собирать его ещё с детства. Украшений и драгоценностей было немного, основную часть составляли серебро, документы на землю, ткани, мебель и прочее добро. Да-да, именно так — документы на землю. Юй-ши заранее разделила участок на две части, прямо выдав по половине каждому из детей. Ведь теперь она сама не может управлять хозяйством, а Лу Юньхуа вышла замуж, значит, как раз время разделить имущество. Причём она вовсе не отдала Жунъяну больше только потому, что Юньхуа — девушка, или потому, что она хорошо зарабатывает. Напротив, из-за того, что Лу Юньхуа отказалась от дома, Юй-ши настояла на том, чтобы отдать ей больше земли. И пусть на самом деле земли было не так уж много, но даже так приданое Лу Юньхуа среди всех соседей считалось весьма и весьма достойным. Не то чтобы Юй-ши больше любила дочь, чем Жунъяна, просто она знала: мальчик, скорее всего, останется жить с сестрой и её мужем в доме зятя, а раз так, зачем устраивать споры из-за пары лишних участков земли и портить дочери настроение? В конце концов, такая рассудительность тоже признак родительской мудрости. — Попробуете? — Лу Юньхуа опустила детей на землю, аккуратно подтащила новенькую деревянную тележку на ровную часть двора и с улыбкой подбодрила их. На таком ровном, вычищенном до блеска дворе она была куда уместнее, чем во дворе с клумбами и кустами. Ведь тележка была полностью деревянной, без амортизации, с хрупкой цепной передачей — кататься по ровной поверхности на ней было и безопаснее, и приятнее. Да, именно так: это был самый настоящий маленький трёхколёсный велосипед… с сиденьем сзади, рассчитанным на одного ребёнка. Не то чтобы Лу Юньхуа не хотела, чтобы на нём прокатились все дети разом, просто она заранее обсудила всё с плотником Лу и пришла к выводу, что задняя платформа максимум выдержит одного малыша. Как бы искусен ни был плотник Лу, хоть он и сумел вырезать цепной механизм вручную из дерева, всё же древесина имеет предел прочности: если нагрузить задок слишком сильно, деревянная цепь просто лопнет. Да и вообще не стоит пренебрежительно относиться к трёхколёсному велосипеду, честно говоря, в детстве Лу Юньхуа с друзьями обожали такие штуки. Все наперебой занимали место водителя, один за другим менялись, сопели, покрывались потом, с воодушевлением крутя педали, и когда трёхколёсник несся вперёд со свистом ветра, это было и весело, и захватывающе. Конечно, потом их неизбежно ловили родители и устраивали сеанс «жареной свинины с побегами бамбука»*, потому что уже бывали случаи, когда дети погибали, играя с такими велосипедами. Всё оттого, что дети не умеют вовремя остановиться, им кажется, что чем быстрее, тем веселее, не подозревая, насколько это опасно… Впрочем, это ничем не отличалось от того, как Лу Юньхуа тайком ходила на речку поплавать. Та же степень риска. (ПП: 竹筍炒肉 («жареная свинина с побегами бамбука») — ироничное выражение, обозначающее порку.) Но за этот велосипед можно было не волноваться, из-за хрупкой деревянной цепи он и так мог служить разве что неспешной игрушкой для малышей. Юнь Янь с некоторым смущением вскарабкался на сиденье водителя, ухватившись за руль, а на платформу позади него тут же взобрался Чаншэн. Двое неторопливо покатили кругами по просторному двору. Плотник Лу, когда делал этот велосипед, не пожалел стараний: на бортах тележки он вырезал изображения благопожелательных зверей, некоторые даже аккуратно раскрасил, выглядело это просто изумительно. - Это для А-Гэна. А вот о краске стоило поговорить отдельно, потому что сейчас в её руках был… кубик Рубика. Да-да, самый настоящий, в цветах красного, синего и натурального дерева. Лу Юньхуа когда-то разбирала такой кубик из любопытства и знала, как он устроен и как собирается, а вот плотник Лу оказался поистине мастером: она только обрисовала идею, а он уже загорелся и сам всё понял, смастерив его собственноручно. Что до краски, тут Лу Юньхуа специально уточнила: плотник уверил её, что использовал безопасные, нетоксичные натуральные красители, единственный их минус был в том, что они легко выцветали. Но, как он сам сказал, если что, приноси, он подновит. - Смотри, — объясняла Лу Юньхуа, — изначально по три одинаковых цвета в каждой линии. Вот я его покручу, и теперь всё перепуталось. А теперь задача — собрать обратно. А-Гэн удивлённо принял кубик, совершенно не ожидая, что и для него тоже припасен подарок. Он сидел у Чжо И на коленях и вдруг слегка улыбнулся, подмигнув Лу Юньхуа. Голос у него был чёткий и звонкий: — Спасибо, мама. Мне очень нравится. Похоже, штука действительно интересная. Лу Юньхуа спокойно потрепала его по голове. Чжо И, глядя на них, тоже невольно улыбнулся таким тёплым, мягким выражением, как человек, который впервые по-настоящему ощущает, что значит «семья». Наверное, и его ученики сейчас думают то же самое. Лу Юньхуа вынула ещё одну вещицу — маленькую деревянную коробочку: — А это для Жунъяна. Лу Жунъян, вцепившийся одной рукой в шею Чжо И, при этих словах обернулся, и двумя руками принял довольно крупную коробку. — Сестра, а что это? — с любопытством спросил он. — Это шахматы на четверых, — объяснила Лу Юньхуа. На самом деле это была слегка переделанная игра «авиационные шашки», но теперь вместо обычных фишек на деревянных жетонах были выгравированы кони четырёх цветов, олицетворяющие игроков, и название она тоже поменяла просто наугад: — Потом сыграем вместе несколько раз, сами всё поймёте. — А вот это… — Лу Юньхуа снова наклонилась над сундуком и вытащила оттуда большую коробку. По пути она заодно подхватила смеющегося Чаншэна, который сидел позади на трёхколёснике и хлопал в ладоши, как маленький тюлень. Она аккуратно поставила его на землю, присела рядом и весело спросила: — Чаншэн, хочешь узнать, что я тебе подарила? — Что? — Чаншэн чуть наклонил головку набок, с любопытством уставившись на коробку, но сам не бросился вперёд и не стал требовать открыть. Лу Юньхуа погладила его по голове, а потом в окружении заинтересованных взглядов открыла коробку, внутри аккуратно, по цветам, лежали деревянные кубики-конструктор трёх цветов. — Уа-а-а-а! Пусть Чаншэн и не знал, что это за штуки и как с ними играть, но это ничуть не мешало ему распахнуть рот до круглого «о» и выдать самый восторженный и искренний возглас восхищения. — Цвета такие красивые! — восторженно воскликнул Чаншэн. Лу Юньхуа только усмехнулась, невольно снова погладила его по голове. Дети в доме у неё и правда были очень разные по характеру: Юнь Янь, к примеру, вовсе не такой уж «беззаботный», как могло показаться. Он улыбается скорее из желания сделать себе чуть легче, чем от истинной радости. А вот Чаншэн совсем другое дело. Настоящий солнечный ребёнок: его не злили даже подколки старших братьев, проигрыши в играх он переживал с улыбкой, любые рассказы слушал с полузакрытым ртом, даже если понимал не всё, и каждый день ходил весёлый и довольный, словно в мире и вправду не было ничего, что могло бы его расстроить. Поглаживая его по мягким волосам, Лу Юньхуа объяснила: — Это конструктор. Смотри: все эти дощечки разной формы, и из них можно собирать разные штуки, что захочешь. Игрушки она подбирала для них с особой тщательностью. А-Гэн — самый старший, и как раз в том возрасте, когда интересно возиться с чем-то умным вроде головоломки. Юнь Янь получил обещанную тележку, она не выходила за пределы двора, а значит, не даст ему снова ускользать в лес. Для Жуньяна настольная игра, в которую нужно играть вместе, чтобы он учился быть частью команды. А для Чаншэна большие, безопасные, которые не проглотишь, деревянные кубики. Что тут скажешь, видно, что она и вправду выложилась, стараясь подобрать каждому то, что подойдёт именно ему. Чаншэн с восторгом понял, как можно играть в конструктор, и с радостным визгом потянулся за ящиком. Только, увы, для него тот был непомерно тяжёлым, и он тут же оказался остановлен Лу Юньхуа. — Подождете? Я тогда схожу за мамой? — Лу Юньхуа, поднимая ящик, сначала обратилась к Чжо И. Тот крепко поставил детей на землю, кончики его волос слегка развевались на ветру, он мягко сказал: — Ты вчера устала, я сам схожу за тёщей. Лу Юньхуа: …? Я... после того, как заснула, что-то случилось? Она с подозрением уставилась на него, мысли её понеслись в странную сторону. Она поспешно перевела взгляд на троих детей у своих ног: А-Гэн увлечённо возился с кубиком Рубика, Жунъян и Чаншэн, прильнув к нему, с интересом наблюдали и совершенно не обращали внимания на разговор взрослых. Чжо И с недоумением моргнул, заметив её взгляд… и тут, кажется, до него дошло, о чём она могла подумать. Он сначала удивился, потом с явным смущением прокашлялся и тихо пояснил: — Я… я имел в виду, ты же вчера на свадьбе так устала… — Ну ладно, — после короткой паузы кивнула Лу Юньхуа. Он постоянно такой… как будто это она тут совсем не невинная. — А-Янь! — она поспешно отвела взгляд от Чжо И, повернулась и позвала Юнь Яня: — Иди есть. Подождём, пока твой отец приведёт бабушку, пообедаем вместе, а потом поиграем с игрушками. — …Сначала дайте что-нибудь поесть, ладно? Юнь Янь ещё не успел подойти, как у двери раздался усталый мужской голос, продолживший её фразу.