Лу Юньхуа готовила еду на кухне: в полдень все пропустили трапезу, так что вечером сели за стол пораньше.
Чжо И с деревенским старостой уже ушли. Чжо И спешил домой готовить всё необходимое для шести свадебных даров, а староста никогда не задерживался есть в чужом доме, потому и сегодня семья Лу обедала одна.
Лу Юньхуа и вспоминать не хотела, как умудрилась покраснеть до кончиков ушей после слов Чжо И. Она и сама не знала, кто тут кого неправильно понял: он ли её, или она его. Разве они не собирались быть лишь «супругами по соглашению», сошедшимися из-за особых обстоятельств? Тогда отчего же Чжо И ведёт себя так, словно между ними и вправду что-то есть…
Дети ушли «совещаться» о том, как быть с новым старшинством, в доме стало тихо, и Лу Юньхуа наконец получила передышку для собственных мыслей. Она помыла тофу, положила в большую миску и начала пальцами тщательно его раздавливать. Глядя, как белая крошка сочится меж пальцев, она вдруг ощутила, будто вместе с этим уходит и накопившееся напряжение.
— Ладно, пусть будет как будет, — выдохнула Лу Юньхуа, — я живу своей жизнью. Не важно, что там думает Чжо И.
Лу Юньхуа приправила раздавленный тофу: поскольку она постоянно ставила тесто для приготовления маньтоу на продажу, на кухне у неё всегда имелась опара, и теперь ей не пришлось заново выстаивать тесто для баоцзы.
Сначала она вмешала в начинку мелко порубленные солёные овощи, затем добавила зелёный лук, сычуаньский перец, соль и щепоть острого перца. Так просто и вышла пикантная начинка из тофу со вкусом мала.
Эта версия была лишь с тофу, вкус держался на пряной, острой основе, но стоило добавить картофель, баклажаны и фунчозу, и получалась уже совсем другая, не менее вкусная постная начинка. А если хотелось более сочного и сытного вкуса, достаточно было вмешать немного свиного фарша. Лу Юньхуа когда-то даже повторяла рецепт одного блогера из Шэньси: он советовал заменить все овощи, кроме тофу, на сушёные креветки, стрелки чеснока и огурец. Так получался знаменитый в их краях вегетарианский деликатес — баоцзы с тофу.
Лу Юньхуа ловко раскатала тесто для лепёшек, завернула в них острую начинку и привычным движением защипнула сверху одинаковые, будто «скопированные и вставленные», ровные складочки. На сей раз она готовила не мелкие сяолунбао, для которых важна изящность каждого изгиба, а простые баоцзы, так что лишь аккуратно закрывала верх. Но рука по привычке всё равно выщипала восемнадцать чётких складок, и она уложила готовые изделия в паровую корзину.
В пароварке только-только поднялся первый пар, как Лу Жунъян вернулся домой. По его лицу, которое обычно оставалось бесстрастным, теперь скользила явная радость, и Лу Юньхуа сразу поняла, что ради сохранения за ним «старшинства» Юнь Янь с Кэ Гэном должны были наобещать ему немало выгод.
Кэ Гэн сначала и правда лишь слегка протестовал против того, что ему в будущем придётся звать Жунъяна «младшим дядей», но после того как Юнь Янь долго и напористо разглагольствовал, он неожиданно тоже согласился, что в этом есть логика. Так что только что они втроём и устроили «переговоры», твёрдо настаивая: когда Лу Юньхуа выйдет замуж в дом Чжо, среди детей нынешние обращения и порядок старшинства должны остаться без изменений.
Лу Юньхуа, видя, как брат сияет, прищурилась в улыбке и спросила:
— Что такого обещали тебе братья А-Гэн и Юнь Янь?
— Секрет! — к её удивлению, брат, который никогда прежде ничего от неё не скрывал, сладко улыбнулся и прямо отказался.
Лу Юньхуа даже на миг опешила, а потом невольно рассмеялась. Она наклонилась, опираясь на колени, и, всё ещё улыбаясь, протянула руку, чтобы ущипнуть Жунъяна за мягкую щёку:
— Значит, и у тебя появились маленькие секреты, которыми ты не хочешь делиться с сестрой!
Жунъян задрал голову и послушно позволил сестре слегка помять его щёки, улыбка у него всё такая же сладкая, но губы сомкнуты крепко, словно створки раковины.
Лу Юньхуа выпрямилась и сказала брату:
— Сестра ненадолго выйдет, придётся попросить Жунъяна присмотреть за огнём. Всё я уже приготовила, ты садись за стол и играй там, только смотри, чтобы пламя не погасло. К пароварке близко не подходи, понял?
— Угу, угу, — кивнул Лу Жунъян. Он достал свои любимые камешки и принялся один за другим перебирать их в ладошке. В эти маленькие камни дети играли уже столько раз, что поверхность у них стала гладкой и блестящей, как у речной гальки.
Лу Юньхуа, глядя на него, вдруг вспомнила, что именно упустила из виду, - ведь она давно обещала детям сделать маленькую тележку, а так и не сходила к плотнику Лу! С самого прихода в этот мир она думала о том, чтобы почаще радовать Жунъяна игрушками, но в мастерской плотника тогда спешно мастерили коляску для матери, и в итоге брату достался только один-единственный мешочек с песком для игры.
Дети очень берегли тот единственный мешочек с песком: внутри зёрна сои уже давно раскрошились, но им всё равно не хотелось его менять. Хотя они всегда выбирали чистое место для игры, за столь долгое время ткань успела изрядно испачкаться, да и сам мешочек был сшит из лоскутков. В местах, где попадались особенно хрупкие куски материи, появились маленькие дырочки. Вот так они и перестали играть в мешочек, вместо него собирали камушки и устраивали игры с ними.
Лу Юньхуа изначально собиралась лишь заглянуть в мастерскую тофу и в курятник за продуктами, но теперь изменила планы: решила обязательно зайти к плотнику Лу и заказать детям новые игрушки… и, разумеется, ту самую маленькую тележку, которую обещала.
Сначала она отправилась в мастерскую тофу, где вместе с тётей Цинь обсудила список продуктов. Тофу брать не стала — он легко крошится, в нём много влаги, да и портится он быстро; для ларька на улице это было бы неудобно. Вместо него она заказала большое количество сухого тофу и фучжу.
Оговорив условия и оставив задаток, Лу Юньхуа направилась дальше к дому старушки Чэнь, у которой она прежде уже покупала кур.
Старушка Чэнь как раз кормила во дворе кур, посыпая им отруби. Завидев Лу Юньхуа у ворот, она поспешно отставила в сторону миску, вытерла руки о подол одежды и торопливо подошла, крепко схватив девушку за руку.
— Юньхуа, дитятко, ты снова ко мне пожаловала? — с радостью заговорила она. — Бабушка ведь накопила для тебя целую корзину яиц, хотела отдать, да всё ноги не слушаются, никак до вас дойти не могу… вот и ждала, что ты сама заглянешь!
Старость сильно согнула её спину, да и ростом она стала ниже. Даже выпрямившись изо всех сил, всё равно не могла дотянуться до девушки, поэтому, заговорщически подмигнув, велела Лу Юньхуа наклониться. Во дворе кроме них не было ни души, но старушка всё равно зашептала с видом великой тайны, явно гордясь собой:
— Я специально выбрала самые большие, самые хорошие яйца и сложила в отдельную корзинку. Никто, кроме меня, про это не знает!
Под «никем» она имела в виду сына с невесткой. Теперь они помогали в магазине тофу, а там работы было невпроворот, вот им и приходилось постоянно оставаться в уезде. Недавно Лу Юньхуа даже слышала, что они собирались снять в городе небольшой домик, чтобы перевезти туда и бабушку Чэнь. Но старушка упёрлась: дескать, ноги больные, поехать не может. Все же понимали - истинная причина в том, что она ни за что не расстанется со своими курами!
Ведь именно благодаря этим курам старушка Чэнь после смерти мужа сумела поднять семью, вырастить сына и даже женить его. Потому и привязана она к птицам всей душой.
— Эх! — тяжело вздохнула она, всё ещё держась за руку Лу Юньхуа. — Теперь-то у них у всех есть заработок, а мои куры будто и не нужны больше…
Сказав это, она сама же спохватилась, будто её слова прозвучали неблагодарно, и поспешно заговорила, торопясь объясниться:
— Конечно же, я бесконечно благодарна мастерской тофу! Если бы не она, мы бы и сейчас не знали, чем семью кормить!
Лу Юньхуа в ответ крепко сжала её грубые, изрезанные временем и тяжёлым трудом ладони, мягко утешая:
— Бабушка, не берите лишнего в голову, я всё понимаю.
— Вот и хорошо, вот и ладно, — с облегчением выдохнула старушка и, словно возвращаясь к своим мыслям, вновь заговорила: — Жизнь, казалось бы, наладилась, а на сердце всё равно… пустота какая-то.
— Вот оно как… — Лу Юньхуа на миг задумалась, а затем улыбнулась: — Тогда я попрошу бабушку кое о чём.
Старушка удивилась, но всё же мягко сказала:
— Что ж, если внученьке от меня помощь нужна, только скажи, я без лишних слов сделаю, что в моих силах.
Лу Юньхуа ответила:
— Я хочу каждый день заказывать у бабушки шесть кур и ещё пятьдесят яиц.
Теперь её ларек работает лишь половину дня, и шести кур вполне хватит.
Сейчас, кроме рыбы, мясо стоит недёшево — в противном случае перед ней не стояла бы старушка Чэнь, которая и семью свою держала лишь благодаря клочку земли да курятнику. А ведь у Лу Юньхуа дома ели хорошо только потому, что помогала семья Чжо И, и что она каждый день покупала рыбу у тёти Линь, так на их столе всегда было мясное.
Из шести кур три должны быть разделаны на половины, еще три - на части; крылья отдельно, ножки отдельно. Так и цены удобнее назначить, и покупателям проще выбирать.
— Так много? — старушка изумилась. — Юньхуа, зачем тебе столько кур и яиц?
Она вспомнила, что у Лу Юньхуа есть свой ларек, и решила, что девушка лишь сжалившись на её жалобы решила накупить птицы. Потому торопливо схватила её за руку и стала отговаривать:
— Юньхуа, куриное мясо стоит недёшево. Ты смотри, не поддайся порыву и не накупи лишнего, а если потом не продашь, что же тогда будет?
Лу Юньхуа рассмеялась, тоже взяла её за руку и уверенно сказала:
— Бабушка только верьте мне. У меня в ларьке дела идут так хорошо, что вам, пожалуй, придётся держать ещё больше кур, иначе мне людей кормить будет нечем!
Договорившись со старшкой Чэнь о завтрашних продуктах, она услышала от неё, что та сначала пошлёт сына ощипать и разделать кур, а потом уже отнесёт всё в дом Лу. На прощание Лу Юньхуа не ушла с пустыми руками - старушка чуть ли не насильно всучила ей корзину с отборными яйцами, что копила специально для неё. Пришлось идти к плотнику Лу уже с корзиной на руке.
Тётка Ван как раз в это время перебирала овощи во дворе. Завидев Лу Юньхуа, она поспешно поманила её и с сияющими глазами воскликнула:
— Юньхуа, я только что хотела сама тебе это отнести! Иди скорее, посмотри, что это такое?
Лу Юньхуа наклонилась и заглянула в корзину — овощ показался ей очень непривычным. Она нахмурилась, раздумывая: неужели это местная дикая зелень? Но вроде бы… где-то она его уже видела…
Оленьи уши, дикий лук!
Тётка Ван с гордостью объявила:
— Смотри-ка, весенний джусай!
Тут же подхватила низенькую табуретку и усадила Лу Юньхуа рядом:
— Сегодня я в горы ходила, туда, куда, похоже, другие ещё не добирались, там этого добра невпроворот! Я три корзины набрала, и всё равно осталось полно. К концу уже только самые свежие выбирала. Вот, отделила для тебя самую нежную охапку — возьми, попробуй! Этот джусай куда вкуснее обычного длинного!
Она знала, что Лу Юньхуа готовит прекрасно, но всё равно горячо советовала, как именно есть эту траву:
— Его мелко порубить, смешать с ячменной кашей и добавить бобовой пасты — аромат какой! А я ещё подумала: твой тот самый тофу, если с ним перемешать, точно тоже будет объедение!
— Я тоже так думаю, — кивнула Лу Юньхуа. Ведь это же самое настоящее «тофу с джусаем».
В её прежнем мире такой «олений джусай» не рос, но в роликах она его видела и впечатление осталось яркое. Всё время было интересно, какой он на вкус.
Подумав — «джусай уже есть, свинина тоже наготове…» — Лу Юньхуа тут же решила: ну как же без пельменей?
Она почти мгновенно определилась с завтрашним меню, выудила из своей корзины десяток яиц и переложила их в корзинку с овощами тётки Ван:
— Тётка Ван, это яйца, что я у бабушки Чэнь получила. Спасибо за ваш джусай, а мне ещё к дяде по делу, пойду-ка!
— Эй-эй! — тётка Ван с пучком зелени наполовину поднялась, но Лу Юньхуа уже отошла довольно далеко, с корзинкой на руке. Оставалось только, качая головой и смеясь, снова подбросить в её корзину ещё охапку джусая… хм, и ведь пустое местечко осталось — ну-ка, ещё горсть сверху!
Когда Лу Юньхуа дошла до мастерской, там, как и ожидалось, дядя Лу был по уши занят работой.
— Дядя, я сегодня снова пришла кое-что заказать!
— Ох, Юньхуа… что на этот раз? — он отложил инструмент и провёл её в чуть почищенную переднюю комнату, принимая из её рук аккуратную стопочку бамбуковой бумаги.
Плотник Лу удивлённо вскинул брови:
— Так много?
Он перелистывал чертежи, сперва увидел маленькую деревянную тележку и ещё подумал, что это будет что-то столь же сложное, как коляска. Но, заметив рядом проставленные размеры, решил, что ошибся.
— Юньхуа, тут… размеры ведь не те? — осторожно переспросил он.
— Это же для ребятишек, играть, — Лу Юньхуа покачала головой, подтверждая, что всё верно.
После этих слов плотник Лу больше не сомневался, продолжал листать дальше и, дочитав до конца, уже не сдержал улыбки:
— Юньхуа, да ты прямо уж больно балуешь детей! Такая сложная штука и всё ради того, чтобы Жунъян игрался?
Лу Юньхуа только усмехнулась и промолчала. Плотник, заметив её выражение, не стал дальше расспрашивать, а просто собрал стопку бумаги:
— Ладно, сделаем. Пусть и эти пойдут тебе по себестоимости.
Не дав ей возразить, он сам добавил:
— У моего старшего ведь скоро ребёнок родится, первый внук в семье. Самое время мне, как деду, тоже игрушки подарить. А твои придумки, гляжу, и впрямь занятные.
Лу Юньхуа принесла домой две полных до краёв корзины, причём корзина с джусаем была так набита, что её пальцы едва смогли пролезть под ручку. Сама Лу Юньхуа даже не знала, как тете Ван удалось туда всё это втиснуть.
Добравшись до дома, она поспешила переложить джусай в большой таз, чтобы зелень не помялась под тяжестью, и пока она раскладывала траву, в воздух ударил густой аромат свежего лука, такой, что поневоле в памяти всплывали вкусы пельменей с луком, паровых пирожков с луком, жареного мяса с луком и других яств…
— Это весенняя зелень, сестра? — Жунъян стоял рядом с Лу Юньхуа, вытянувшись на цыпочках, чтобы заглянуть на разделочный стол, и задрав голову, спросил её.
Лу Юньхуа понизила голос, словно делилась какой-то важной тайной:
— Да, это весенний лук. Завтра мы будем есть цзяоцзы, хорошо?
— Цзяоцзы? — А-Жунъян с удивлением моргнул, в глазах мелькнуло любопытство, — а что это такое, сестра?
В тот миг у Лу Юньхуа снова всплыла в памяти сцена, когда её донимали расспросами: «Почему это называется шабao, а не доубao?» На этот раз, чтобы окончательно пресечь подобные вопросы, она просто ответила:
— Завтра попробуешь — сама узнаешь. А почему это блюдо зовётся цзяоцзы… этого даже сестра не знает.
Она помнила лишь смутный рассказ о происхождении пельменей: будто бы Чжан Чжунцзин*, желая исцелить народ, завернул лекарственные травы в тесто и назвал это «цзяо эр» — «нежные ушки». Но в её памяти эта история была туманной, а в этом мире она ещё ни разу не слышала упоминаний о Чжан Чжунцзине. Вдруг она расскажет детям, они запомнят, а потом где-нибудь скажут: «Это придумал великий врач Чжан Чжунцзин!» — и все подумают, что их сестра-опекунша выдумывает сказки?
(ПП: знаменитый врач эпохи Восточной Хань, которого называют «святым медицины». Считается, что именно он придумал пельмени, называя их «нежными ушками».)
Убрав джусай и яйца, Лу Юньхуа поставила в кухне разогреваться куриный бульон.
Из-за болезни Юй-ши не могла есть тяжёлую пищу, и Лу Юньхуа почти всегда готовила ей отдельные блюда. Она заранее расспросила у врача, что именно запрещено, но тот лишь сказал: нужно питаться питательно и сбалансированно, без особых строгих ограничений. Однако когда человек поправляется после болезни, лучше кормить его мягким и легко усвояемым.
Прежде в их доме всегда держали про запас рыбный бульон, но позже, когда появились лишние деньги, стали варить куриный. Неважно, размочить ли им маньтоу или же заварить тонкую лапшу — он всегда был кстати. К счастью, Юй-ши не относилась к тем, кто быстро пресыщается вкусом: ела понемногу, но с аппетитом, и будь то рыбный бульон или куриный, никогда не жаловалась и не просила смены блюда.
Лу Юньхуа велела Жунъяо самому играть, а сама пошла в комнату к матери.
Стоило ей переступить порог, как услышала мягкий голос:
— Юньхуа? Подойди-ка, мама хочет с тобой поговорить.
Вот оно… ещё когда во время беседы со старостой Лу мать впервые бросила на неё тот взгляд, Лу Юньхуа уже знала, что этот разговор неизбежен.
— Юньхуа, — голос Юй-ши стал строгим, — вчера ты говорила, что ещё подумаешь, а сегодня уже позвала А-Чжо. Разве ты с ним о чём-то договаривалась? Я слышу из его слов, что он будто собирается забрать и меня с Жунъяна к себе.
Именно так, это они сегодня утром и обсудили. А почему решили пойти жить в дом Чжо И, а не остаться в доме Лу Юньхуа? Утром Чжо И сказал, что они вполне могут переехать к ней, если она этого захочет. Но Лу Юньхуа отказалась, потому что, подумав, решила, что сейчас, когда у мастерской тофу дела идут хорошо и в деревне стало больше народу, в доме семьи Чжо будет тише и спокойнее, а это куда больше подходит для отдыха матери. А что до ларька, то еду можно хранить во дворе мастерской, и каждое утро ходить за ней — это нетрудно.
Лу Юньхуа опустила голову и тихо кивнула.
— Глупая! — Юй-ши впервые так сильно рассердилась. Её грудь тяжело вздымалась, видно было, что она очень разгневана. — Как незамужняя девушка может сама договариваться о браке с посторонним мужчиной? А главное, как можно выдвигать такие нелепые условия? Где это видано, чтобы дочь, выходя замуж, увозила с собой мать и младшего брата?
Юй-ши сердило не то, что Лу Юньхуа этим поступком будто бы уронила её достоинство, а то, что дело действительно было слишком выходящее за рамки. Если бы Чжо И оказался человеком болтливым и взбалмошным и растрезвонил об этом, выставив всё как шутку… тогда Лу Юньхуа могла бы забыть о замужестве в окрестных семьях.
- Мама, не сердись, всё это моя вина.
Видя, как мать рассердилась, Лу Юньхуа и не решилась оправдываться, только прильнула к краю кровати, поглаживая её, чтобы успокоить.
Юй-ши тяжело дышала, словно ком застрял в груди, но, встретив осторожный взгляд дочери, вдруг ощутила, как злость вся обратилась в горькую усталость:
- Мама знает, о чём ты думаешь… Но, Юньхуа, я не хочу, чтобы ради меня и твоего брата ты ставила на кон всю свою жизнь.
Лу Юньхуа серьёзно возразила:
- Мама, что за слова? Я так поступаю именно потому, что знаю, каким человеком является Чжо И. К тому же мы одна семья, неужели я должна оставить тебя и Жунъяна, спокойно выйти замуж за хорошего мужа и жить без оглядки?
- Ладно, всё равно тебя не переубедить, — устало махнула рукой Юй-ши, показывая, что больше не желает продолжать разговор.
Она ведь и не собиралась возражать против того, чтобы пойти жить в дом Чжо И. Дочь потратила столько сил лишь ради того, чтобы взять её и Жунъяна с собой, а теперь из-за слов «во благо» перечить ей, заставить её выйти замуж и при этом всё равно тревожиться о семье — зачем?
К тому же она сама…
Так или иначе, решение было принято: в дальнейшем Лу Юньхуа вместе с матерью и братом будет жить в доме семьи Чжо.
Лу Юньхуа со своей стороны была занята собственными делами, а Чжо И же — хлопотами по поводу свадьбы.
Хотя обряды и были упрощены, но необходимые для «шести свадебных даров» всё равно приходилось готовить самому, тем более что раньше он и не задумывался о браке, так что теперь приходилось начинать буквально с нуля.
Когда ученики уже улеглись спать, Чжо И в одиночестве сидел в зале при тусклом свете свечи и писал письма. Хулэй спокойно лежал у его ног, а рядом с письменным столом стояла деревянная жердочка, на которой теснились три белые почтовые голубки, время от времени воркуя.
У Чжо И друзей было немного, и даже среди них некоторых невозможно было отыскать. Потому он решил написать тем немногим, с кем всё же мог установить связь, чтобы сообщить им о своей скорой женитьбе.
«Пусть это письмо найдет вас в добром здравии,
Брат Бай, через два месяца я женюсь в деревне Лу…»
— Чжо И
Подумав немного, Чжо И написал таких три письма, в некоторых добавив ещё пару мелочей. Когда закончил и убедился, что ничего не упустил, он вложил их в водонепроницаемые капсулы на лапках голубей.
— Идем, Хулэй, пора спать, — сказал он, позволив трём голубям взобраться ему на руку, вышел к двери и выпустил их в ночь. Провожая взглядом, как они исчезают во тьме, он обратился к псу, что сидел рядом.
Задув свечу, он вместе с собакой пошёл в дом. И хотя кругом стояла темнота, и обычному человеку было бы ничего не разглядеть, Хулэй действительно мог видеть ночью. Сам же Чжо И был обычным человеком, но с исключительной памятью и острым слухом, он прекрасно знал, где и что стоит, потому шагал уверенно и спокойно.
Ночь уже опустилась, всё вокруг затихло, и только издалека, из высоких небес, ещё доносился звук хлопающих крыльев голубей.
Обновлено: 18.01.2026