Глава 6 — Глава 6

— Вероятно, смогу, — правдиво ответил я. — И если ваша деревня в беде, я помогу. — Я спокойно посмотрел женщине в глаза. — Но сперва я хотел бы получить одежду, это облачение не слишком удобно, — добавил я после паузы. Женщина рассмеялась. — Ах, так бы сразу и сказал! Эти тряпки выглядят так, будто ты носил их неделями, не снимая, да ещё и в грязи в них валялся! — Это не совсем далеко от истины, — сказал я, глядя на стол и пытаясь правильно выстроить слова, чтобы случайно не сбиться на естественную для себя манеру речи, случайно не солгать. — Эту одежду я нашёл в разгромленной карете, милях в десяти к юго-западу отсюда, в лесу. Похоже, какой-то монстр пытался разгрызть её. После моей предыдущей встречи с летающим чудовищем эта одежда была лучше той, что у меня была. — Я говорил правду, лишь не упоминая, что всё это произошло лет семь назад. — Ох, бедняга, это объясняет, почему на тебе практически ничего нет, — покачала головой женщина. — Хорошо, я сейчас пойду в заднюю комнату и посмотрю, что у меня для тебя найдётся. Угощайся чаем. — Она с некоторым трудом поднялась и, прежде чем уйти, взглянула на меня. — Ах, совсем забыла, меня зовут Вайзе, а как мне обращаться к тебе, молодой человек? Я послушно взял чашку с чаем, ещё раз вдохнул его аромат, а затем сделал долгий, наслаждаясь, глоток. — Я — Альберт. Женщина радостно кивнула и направилась вглубь дома. На данный момент большинство моих целей, ради которых я пришёл в деревню, были достигнуты. Мне нужно было узнать, где я нахожусь и в какой точке временной шкалы. Хронология мира Фрирен была неочевидной, но благодаря моему заклинанию, позволявшему заново пережить чтение манги, я без труда мог вспомнить большинство дат, имён и названий, хотя раньше, когда я был человеком, у меня была ужасная память на такие вещи. Мне нужно было выяснить, нахожусь ли я где-то поблизости от мест, где, как я знал, будут свирепствовать армии Короля Демонов, — а это, откровенно говоря, большая часть континента, — и было ли это до или после Героя Химмеля. Я знал, что это не мифическая эра, потому что священное писание, по которому я учил язык, было написано о ней. Но в остальном я был в опасном неведении об окружающем мире. Мне также нужно было уходить; монстры на горе, которую я часто посещал, заканчивались, и мне требовались свежие подопытные. Важно было узнать, куда я могу отправиться; моя маленькая хижина в лесу стала ненужной и больше не служила никакой цели; ничто не держало меня в этой местности. Карта, несомненно, поможет мне понять, где я, а несколько осторожных вопросов должны помочь выяснить, прославился ли уже Герой Химмель, или, возможно, он уже почил. Узнать, был ли убит Король Демонов, тоже должно быть относительно просто. Надеюсь, Король Демонов мёртв, и мне не придётся беспокоиться о повсеместных нападениях демонов и о том, что кто-то попытается насильно призвать меня на службу. Довольный, я сидел в одиночестве. Во мне нарастало предвкушение — несмотря на возможную опасность того, что охотники узнают во мне то, чем я являюсь, — ведь я, возможно, увижу свой самый первый гримуар. Мне было очень любопытно, как люди творят магию. Помимо свежих образцов монстров, гримуары человеческой магии, вероятно, были самым важным компонентом для моих исследований. Спустя долгое мгновение я встал, услышав, как женщина что-то ищет в соседней комнате, бормоча себе под нос. Решив, что это не будет серьёзным вторжением в личное пространство, я подошёл к её рабочему столу и осторожно принялся изучать лежащие на нём журналы и книги. С немалым интересом я погрузился в чтение рецептов и терминов, которые для меня нынешнего не значили ровным счётом ничего. *** Мутиг. Быть охотником в деревне Вальдхайм значило не просто приносить домой дичь. Это значило быть первой и последней линией обороны деревни. Так говаривал мне батя, когда я был ещё совсем пацаном. Когда я был в возрасте Шнелля, я этого не понимал, как и он сейчас. Не то чтобы я винил паренька или себя, молодого и более красивого. Из деревни мир кажется таким маленьким, а окружающие леса — безопасными. Словно дом. Легко забыть, что всего в двенадцати милях к юго-востоку высится гора Кляйнхорн — то ещё гиблое место, кишащее чудищами, и если её обитатели выжрут всю дичь, они начинают мигрировать. Когда это происходит, пропадают дети и взрослые, а лесные тропы, которые ты знал как морщины на лице своей жены, вдруг перестают быть такими знакомыми, солнечными и мирными. Тридцать лет назад жизнь меня встряхнула: я чуть не лишился глаза из-за монстра, решившего спикировать на глупого человеческого охотника, который разгуливал по лесу, будто тот принадлежал ему. Половина моего лица до сих пор в шрамах. По крайней мере, Штилле это нравится, говорит, за это и вышла за меня, старого ворчуна, так что жаловаться особо не на что. Я лишь молился Богине, чтобы Шнеллю не понадобился такой же сюрприз, дабы вправить ему мозги, в отличие от его тупого бати. Быть охотником значило уметь охотиться не только на зверей, но и на монстров. Конечно, я люблю прихвастнуть за кружкой-другой, а кто не любит, но даже я с лёгкостью признаю, что твари, с которыми я могу справиться, — мелочь. Есть монстры, что приходят и уходят, словно буря, и оставляют за собой лишь смерть и разрушение. С одним-двумя монстрами послабее, обычно изголодавшимися и вытесненными со своей обычной территории, я справлюсь. Справлялся годами. Шнелль тоже справится, если будет начеку. Но та махина размером с дом, что последние несколько месяцев обживалась в нашем уголке леса, была не тем зверем, на которого стоило бы охотиться безрассудно. Знать свои пределы — тоже важная черта для охотника. Конечно, если бы тварь решила напасть на деревню, мы бы сражались. Но до тех пор лучшим выходом было передать весточку с ближайшим торговцем господину, с просьбой прислать людей посерьёзнее. А пока что всё, что мы могли сделать, — это выслеживать зверя и готовиться. Дорога домой была тихой. Мальчишка снова витал в облаках, и после последних двух напряжённых часов, когда мы сидели в засаде, не издав ни звука, пытаясь по следам вычислить логово зверя, я его не винил. В это время года в лесу было хорошо. Птицы надрывали свои маленькие глотки, жужжали пчёлы — легко было понять, если что-то не так. В отличие от зимы или осени, сейчас, если мелкая живность встревожится, ты это заметишь.