Все знают заповеди. Они — основа той морали, что известна нам сейчас.
1. Чти лишь единого истинного Бога.
2. Не сотвори себе кумира, то есть не поклоняйся твари, но Творцу.
3. Произноси имя Божье с благоговением, то есть не произноси его напрасно, без нужды.
4. Посвящай седьмой день недели Богу.
5. Почитай отца твоего и мать твою, дабы хорошо тебе было и дабы продлились дни твои на земле.
6. Не убий.
7. Не укради.
8. Будь верен, храни святость семьи, не предавай её, защищай её.
9. Не лги.
10. Не завидуй.
В прошлой жизни я не был самым верующим христианином, а сейчас я демон. Тому, что я здесь и в таком виде, может быть множество объяснений, но мне хочется верить, что это испытание от Бога.
Потому что это простое и изящное объяснение, и потому что, несмотря на всю современную клевету моей эпохи в адрес христианства, по своей сути христианские добродетели почти идеально совпадают с моими моральными устоями. Если бы мне пришлось выбирать высшую силу, что властвует надо мной, я бы выбрал единого истинного Бога и хотел бы верить, что он праведен и добр. Ибо альтернатива тревожит даже моё нынешнее проклятое существование.
Ибо если я здесь не по Божьей милости, то я — лишь игрушка в руках какой-то иной силы. В такое мне верить не хотелось.
На первый взгляд, поклонение демона Богу может показаться ироничным, но я не библейский демон. Я не проклят по умолчанию, я знаю, что у меня есть бессмертная душа, ведь всё моё проклятие построено на взаимодействии с ней!
В те первые недели в этом мире я решил, что меня испытывают. Не наказывают, не как Каина, потому что, хотя мои заботы и были сосредоточены на устранении недостатков моего нынешнего состояния, у него было и много преимуществ. В этой новой жизни мне было даровано множество великих даров. Я получил огромную силу, но у меня отняли способность получать эмоциональное удовлетворение от совершения добра.
Может, это и гордыня, но это звучало как самая библейская из ненаписанных историй, что я когда-либо слышал.
Человеку дана великая сила, но отнята способность радоваться актам альтруизма. Останется ли такой человек добрым?
Остались лишь я и моя мораль, та самая мораль, на которой была построена моя личность. Злой человек, да и, полагаю, большинство людей, не стали бы беспокоиться о том, чтобы раз-другой запятнать руки.
Но я знал, что это скользкая дорожка; я и не собирался на неё ступать, по крайней мере, без альпинистского снаряжения.
Может, это моя гордость, но я верю, что до сих пор я выдерживал испытание достойно. Мои руки не были запятнаны чужой кровью, мои уста не были осквернены ложью. У меня было мало возможностей творить добро, и я творил его мало, но у меня была прекрасная возможность с лёгкостью творить зло и упиваться им, и я предпочёл этого не делать.
Испытанию подвергалась эта моя суть, самая основа моей праведности. Вот во что я решил верить.
Конечно, придерживаться этих принципов было трудно, а в будущем станет ещё труднее. Я уже решил для себя, что все Божьи заповеди касаются лишь людей, эльфов, гномов и других эмоционально и интеллектуально развитых рас, которые могут существовать в этом мире, но не моих собратьев-демонов.
Сын Божий однажды сказал:
— Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.
Но демоны психологически и интеллектуально неспособны отвечать на доброту и милосердие — по крайней мере, до тех пор, пока я не разработаю заклинание, которое очеловечит их. А потому на них не распространяются писания, учащие взаимодействовать с ближними, ведь демоны — не люди. Пока что.
Я неспособен на любовь, неспособен на сочувствие, неспособен на самую основную добродетель, которой учит Библия.
Но это не значит, что я не могу поступать в соответствии с книгой и выбрать однажды вновь ощутить это сердцем, вместо того чтобы по большей части игнорировать, как в прошлой жизни.
Так или иначе, с моим новым проклятием не убивать и не умереть самому будет значительно проще.
Увидев, что оно сработало на демоне, переживавшем воспоминания человека, я был уверен, что оно сработает и на людях. Это было инстинктивное понимание, нечто, что я не мог бы объяснить словами.
У моего проклятия, проклятия Резонирующей Души, были ограничения.
На данный момент я знал о четырёх.
1. Чтобы наложить проклятие, мне нужно коснуться цели.
2. Я должен знать о воспоминании, которое хочу заставить цель пережить; мне нужно знать, что произошло в жизни этого существа, чтобы привязать проклятие к этому событию.
3. Мана цели и её количество каким-то образом соотносятся с эффективностью проклятия.
4. Поскольку моё проклятие обращается к душе цели и насильно проецирует этот опыт на её тело, я могу заставить цель видеть лишь её собственные воспоминания.
По сути, моё проклятие погружало того, на кого я его накладывал, в видение, из которого цель не могла вырваться. Монстров, на которых я его применял, я мог удерживать в обездвиженном состоянии до часа, но это лишь потому, что они переживали воспоминание со скоростью не более чем в четыре раза превышающей реальное время. То есть за каждые четыре часа воспоминаний они лежали без движения всего час.
Люди, чья мана была слабее, чем у монстров, на которых я ставил опыты, — а таких было большинство — следовательно, будут обездвижены как минимум на такое же время от простого прикосновения, а скорее всего, и дольше.
Будучи демоном, я, естественно, много практиковался в укреплении своего тела маной, стараясь стать быстрее, сильнее и выносливее. В здоровом теле — здоровый дух.
Я знал, что маг, а значит, вероятно, и демон, может стать сильнее, тренируясь со своей энергией, подобно тому как атлет-человек становится сильнее, тренируя мышцы, поэтому последние четырнадцать лет я старался как следует выматывать себя, тренируя базовые способности хотя бы раз в день.
Так что, если начнётся бой, я смогу с нечеловеческой скоростью коснуться всех нападающих, вырубить их и отступить.
Разумеется, прежде чем войти в деревню, я провёл разведку.
Там было три представляющих интерес личности с маной выше среднего, которых мои инстинкты и логика по какой-то причине помечали как опасных. И это при условии, что никто не жил здесь, постоянно скрывая свою ману.
Сомневаюсь, что кто-то стал бы так делать. Это не мои демонические инстинкты говорят — я просто вспомнил, что в том сериале это преподносилось как исключительное умение, которым владели лишь Фрирен, её ученица и её наставница. Для большинства людей это было слишком трудоёмко и непрактично.
Обновлено: 19.01.2026