«Многие в Пятнадцатом помнят Марчфорд как день, когда мы доказали, что можем плюнуть в глаза самой Преисподней и выйти сухими из воды. Но для меня? Это был первый раз, когда я с гордостью облачился в легионерский доспех. В конечном счете, думаю, это значило куда больше».
— Выдержка из «Мемуаров обречённых», автор неизвестен.
Дезертиры – как я всё ещё их называла – перекрасили свои щиты. Это было отчётливо видно даже в свете факелов, озарявших проспект, где мы стояли. Красные стальные скутумы теперь украшало некое подобие золотой петли. Я уже несколько раз бросала взгляд на ближайший ко мне щит, и в конце концов светлокожий лейтенант, стоявший подле меня, откашлялся.
— Знак нашей роты, леди Оруженосец, — произнёс он.
Я нахмурилась:
— Имя?
— Лейтенант Фарриер, — ответил он.
— И что же это значит, лейтенант? — Спросила я.
Я не улыбалась, и этого хватило, чтобы темноволосый мужчина насторожился. Синеглазый и едва ли выше меня ростом, он казался живым воплощением того самого «среднестатистического кэллоуанца», о котором мне твердили всю жизнь. Интересно, что же он совершил, раз оказался в Пятнадцатом? Наверняка ничего хорошего. «Мелкие преступники не избегают виселицы, записываясь в легион».
— Мы уже дважды избежали петли палача, — трезво заметил лейтенант Фарриер. — Люди решили, что нам не помешает напоминание: третьего раза не будет.
Похвальная ясность ума. Что до меня, формирование этой роты было их последним шансом. Любое дальнейшее снисхождение пошло бы во вред дисциплине, да и, честно говоря, у меня иссякли и оправдания, и желание оставлять их в живых. Я уже не была такой терпеливой и всепрощающей, как раньше. К добру это или к худу – покажет время.
— Неплохой знак для Обречённой надежды, — признала я.
Он улыбнулся, явно с облегчением.
— Мы зовём себя Висельниками, — сухо добавил темноволосый лейтенант. — Рождённые на виселице и идущие к ней вновь, стоит нам дрогнуть.
Сардоническая улыбка тронула мои губы. Кэллоуанский юмор во всей красе. Вдалеке слышался лай «кусачей» и грохот рушащихся домов. Полыхали пожары, освещая тьму так, словно за стенами Лоры шёл летний фестиваль. Тишина казалась тяжёлой, а моя нога снова начала ныть. Травяной отвар, полученный от Масего, следовало разбавлять – он предупреждал, что иначе снадобье притупит не только боль, но и рефлексы. Я училась стоять так, чтобы меньше нагружать больную ногу, но никогда прежде не делала этого в доспехах. Привыкнув носить латы, я как-то позабыла, насколько тяжела полная броня на самом деле.
— Они приближаются, — сказала я скорее для того, чтобы занять мысли, чем из реального интереса к беседе.
Лейтенант Фарриер сплюнул в сторону.
— Отдам должное гоблам, — проговорил он. — Гадкие мелкие твари, но умирают они долго и громко.
— Эти гоблины отдают свои жизни, чтобы спасти тысячи невинных мирных жителей, — резко ответила я.
Синеглазый офицер какое-то время обдумывал это.
— И то верно, не так ли? — Наконец произнёс он. — Может, они делают это потому, что приказ пришёл сверху, но сути дела это не меняет.
— Всё меняется, Фарриер, — тихо сказала я. — Зеленокожие больше не враги. Империя больше не враг – по крайней мере, не в том смысле, как раньше.
Офицер поморщился.
— Разрешите говорить откровенно, госпожа?
Мне не пришлось долго раздумывать. Запрет не изменил бы мнения Фарриера, а я предпочитала знать правду, даже если она мне не по душе. Несогласие, загнанное в подполье, лишь гноится.
— Разрешаю.
— К чёрту Империю, — сказал он и снова сплюнул. — К чёрту Башню, и к чёрту эту грёбаную Императрицу тоже.
Я вскинула брови. Наверняка он был не единственным кэллоуанцем с такими мыслями, но я не могла не уважать его за смелость высказать это столь прямолинейно.
— Не буду притворяться хорошим человеком, миледи, — продолжил он. — Совершал я дела, на которые Небеса смотрят хмуро, это правда. Как и большинство здесь. Но это не значит, что праэсийцы могут всучить нам меч, велеть убить их врага, а потом делать вид, будто оказали нам услугу.
— Вы сами выбрали службу вместо петли, — напомнила я.
— Будь я человеком столь принципиальным, — он безрадостно усмехнулся, — у меня бы и выбора-то не было. Или я не пытался бы сбежать потом. Но есть что-то неправильное в том, чтобы наказывать человека за дурные дела, приговаривая его совершать ещё больше зла во имя судьи, понимаете? Это значит, что судья продажен, а если так – с какой стати ему вообще меня наказывать?
«Потому что Праэс – это закон», – молча ответила я. «Потому что власть Блэка и Малиции, может, и не справедлива, но она упорядочена и во многом лучше того, что было прежде. Потому что даже когда нашими правителями были герои с Мандатом Небес за спиной, всё равно оставались налоги, коррупция и бессмысленные войны. И если мне придётся выбирать между добродетельным правителем и тем, кто способен свести национальный бюджет, я уже знаю, кого выберу».
— Но этот бой не из худших, — продолжил он, вырывая меня из раздумий.
Фарриер замялся.
— Не знаю, как насчёт завтра, но сегодня? Мне нравится то, за что мы стоим, — признался он, слегка коснувшись пятёрки, выведенной миэзанскими цифрами на его наплечнике.
Вдалеке прогремел оглушительный взрыв, и в небо поднялось облако дыма и пламени. Последний прощальный подарок Роббера перед полным отступлением. Я медленно обнажила меч.
— Вот они идут, — сказала я.
Кто-то в строю хохотнул:
— Опять, а?
Среди дезертиров прокатился мрачный смех.
— «Рыцарям достанется слава», — запел кто-то.
— «Король сохранит свой трон», — отозвались многие.
Я знала эту песню. Её знал каждый кэллоуанец, хотя времена, когда её пели открыто, давно прошли. Если у Королевства когда-то и был гимн, то это был он.
— «Нас не будет в истории, / Имена наши не назовут», — подхватила я.
Сотня голосов зазвучала хором – басовитых и тонких, с акцентами со всех концов страны.
— «Так бери свой меч, парень, / Вот они снова идут. / И здесь, по колено в грязи, / Это мы держим строй».
На границе факельного света возникли тёмные силуэты, молча изучая нас. Я почувствовала момент, когда Масего завершил последнюю часть ритуала – ту, что заперла дьяволов здесь вместе с нами. Жесткая улыбка искривила мои губы.
— «Принцы заняли Долы, / Тиран у ворот стоит. / Урожай наш сохнет и вянет, / Вражье войско велико».
О, дьяволы не впервые топтали землю Кэллоу. Наша ненависть к их роду была древней, её бережно взращивали столетиями, пока восточные армии несли огонь и серу к нашим стенам.
— «Так бери свой меч, парень, / Вот они снова идут. / И здесь, по колено в грязи, / Это мы держим строй».
Голоса вызывающе звенели в ночи, и я почувствовала, как в груди вскипает что-то давно забытое – старая сентиментальность, которую, как я думала, я оставила позади. Гордость за то, откуда я родом. Гордость за то, что значит быть кэллоуанцем, когда сорвана вся внешняя шелуха.
— «Стены займи, сталь обнажи», — запели мы.
— «Знамя взметни, щит подними. / Смерть свободного им не украсть, / Когда мы встретим их на поле».
Дьяволы пошли в атаку, пробираясь сквозь огонь и дым. Стенания и вой доносились из темноты, где они собирали силы для штурма. Монстры наконец сосредоточили всю свою мощь и с воплями извращённого ликования бросились на нас.
— «Так бери свой меч, парень, вот они снова идут. / И ЗДЕСЬ, ПО КОЛЕНО В ГРЯЗИ, ЭТО МЫ ДЕРЖИМ СТРОЙ!»
Словно волна плоти и когтей, дьяволы обрушились на нас, когда последние слова старого гимна были прокричаны прямо им в лицо. Ведь в этом и было сердце Кэллоу, не так ли? Непреклонный вызов в глазах, даже когда ночь чернее всего. Стену щитов за моей спиной потеснила грубая сила натиска, но дезертиры устояли. Монстры-шакалы, обезьяны с железными когтями и несколько многоножек размером с лошадь составляли первую волну. Те, что покрупнее, таились сзади, будучи достаточно хитрыми даже в своём безумии, чтобы ждать бреши. Первым дьяволом, добравшимся до меня, оказался один из «железных крюков», – так их прозвали мои легионеры. Он прыгнул, пытаясь перемахнуть через меня и оказаться за щитами, но моя рука метнулась вперёд, точно гадюка. Я перехватила его за горло и позволила Имени наполнить мои вены, сжимая пальцы изо всех сил. Шея хрустнула, как сухая ветка, и я небрежно швырнула труп в морду шакалоголового монстра слева – заминка позволила легионерке вонзить меч в брюхо твари.
Этого хватило, чтобы привлечь внимание, и на меня двинулся один из крупных. Он походил на гиену, точнее на кошмарное видение ребёнка о том, какой должна быть гиена. Тварь бежала на четырёх ногах, всё её жилистое мускулистое тело покрывала пятнистая короткая шерсть. Передние конечности были длиннее задних и оканчивались ороговевшими наростами, переходящими в длинные когти, почти напоминавшие пальцы – но не это заставило меня замереть. Пасть занимала большую часть морды, полная оскаленных зубов, меж которых мелькал змеиный язык. Глаза были чисто-белыми, полными лишь неистовой жажды крови. Шкура на шее была массивной, морщинистой и толстой. «Прорубиться сквозь неё будет непросто», – решила я, пригибаясь и поднимая меч. Придётся бить в глаза или в живот.
Позади меня борьба дьяволов со стеной щитов отдавалась оглушительным лязгом металла и криками, но мои люди держались. В Висельниках жила холодная ярость – груз старой ненависти, впитанной с молоком матери и наконец нашедшей выход. Мои дезертиры встретили воинство Преисподней сталью и дисциплиной: кэллоуанская вражда, перекованная имперской муштрой в острое лезвие. Эта мимолётная мысль была всем вниманием, что я могла им уделить, ибо мгновение спустя дьявол был уже на мне. Я приняла удар, но монстр оказался тяжелее, чем я думала: его массы хватило, чтобы сбить меня с ног под безумное хихиканье твари. Я отлетела, ударившись о щит легионера позади, и приземлилась на корточки – боль в больной ноге вспыхнула с новой силой. Дьявол сомкнул челюсти на моей вооружённой руке, клыки скрежетали и скользили по стальной пластине, пока он пытался её оторвать. Я выругалась и, выхватив кинжал, вогнала его твари прямо в глаз.
Это заставило его отпрянуть и громко завыть мне в лицо, не вынимая ножа. Я, прихрамывая, шагнула вперёд – если дьявол снова наберёт разгон, дело примет скверный оборот. Он встал на дыбы и ударил роговыми когтями: я ловко увернулась в сторону и рубанула мечом по уху, нанеся рану, из которой вместо крови повалил дым. В ответ он боднул меня боком, но на этот раз я была готова: моё Имя вспыхнуло, и я выдержала удар, не дрогнув и не потеряв опоры. Тварь издала удивлённый звук и развернулась, чтобы снова укусить, но я ещё не закончила: собрав нити силы, всё ещё окутывавшие меня, я направила их в кулак и с рыком нанесла сокрушительный удар дьяволу в живот. Тот издал хриплый вздох, сила удара разорвала плоть, заставив её пойти рябью.
— Добро пожаловать в Марчфорд, — прохрипела я, вонзая меч в другой его глаз и налегая на эфес обеими руками, пока лезвие не пропороло пасть и не вышло наружу, дымясь.
С почти пополам разрубленной головой он рухнул на землю, дёргаясь в предсмертных судорогах.
— И не забудь закрыть за собой дверь, — закончила я, вытаскивая нож из трупа и возвращая его в ножны.
Пока я была занята разделкой дьявола, дезертиры с завидным упорством сдерживали натиск остальных монстров. На земле лежали трупы, и хотя в тылу роты царил беспорядок там, где «железные крюки» перемахнули через стену щитов и принялись рвать солдат, на счету моих людей уже была пара мёртвых мерзостей-многоножек, а не один десяток шакалоголовых тварей был изрублен легионерскими клинками. Стена щитов оказывалась сильнее звериной ярости врага, а значит, вмешательство крупных дьяволов было лишь вопросом времени.
Словно вызванная моими мыслями, двинулась вторая волна. То, что их осталось так мало, было заслугой таланта Пиклер к ловушкам и бесстрашия Роббера, который их активировал: помимо гиены, которую я прикончила, оставалось лишь четверо массивных дьяволов. Двое были слеплены по тому же лекалу, что и ободранная обезьяна, которую я когда-то одолела вместе с отрядом Камилы во время неудачной попытки спасти раненых Пятнадцатого, и я прекрасно знала, насколько они опасны. На двух других я взглянула с пренебрежением: какой-то уродливый родич быка и ящер, очень старающийся походить на тигра. Этих я оставлю Висельникам, но у обезьян был реальный шанс обрушить стену щитов, если они до неё доберутся. Но ведь именно для этого я здесь, не так ли? Прихрамывая, я вышла перед строем, нырнула под замах шакала и одним плавным движением вспорола ему брюхо. Он закричал обеими пастями, а я оставила его баюкать кишки, уверенная, что моих солдат он больше не побеспокоит. Ближайшая ко мне ободранная обезьяна взревела от ненависти в мою сторону, но другая вознамерилась пройти мимо. Так не пойдёт. Тени собрались в шар перед моей свободной рукой, и снаряд со свистом вылетел, угодив твари в живот. Мускулы и кости разлетелись вдребезги, во все стороны брызнули личинки.
— Дурной тон – игнорировать даму, когда она приглашает на танец, — крикнула я.
Судя по воплям, теперь я завладела их вниманием. Чудесно. Они двинулись на меня парой – ещё одно доказательство того, что эти ублюдки стали достаточно старыми, чтобы соображать наперёд. Неужели так трудно было прислать чисто инстинктивных дьяволов? Придётся отправить Наследнице письмо с решительным протестом по этому поводу. Мой репертуар оскорблений на мтетхва и тагреби постоянно расширялся. Дьяволы неслись на меня, точно пара неуправляемых телег, и я уже слышала детские голоса, которым они подражали – Боги, «надеюсь», подражали, – выкрикивавшие мольбы о помощи. Я стояла на месте до последнего момента, замедляя дыхание. Я знала, что больше не могу скользить и бегать по полю боя. Теперь я была слишком медлительна. Мобильность больше не была моим коньком, а в грубой силе я не могла тягаться ни с одним из монстров, не черпая глубоко из своего Имени – а этого я опасалась больше, чем когда-либо. Колодец силы казался теперь мельче. Словно он мог пересохнуть, будь я достаточно неосторожна.
Ничего, справлюсь. Я всё ещё помнила, как впервые видела поединок Блэка и Капитана, когда я была ещё совсем зелёной, только из Лоры. Капитан двигалась как молния и била как лавина, но мой учитель всё равно выиграл спарринг. И выиграл он, ни разу не ускорившись быстрее шага, позволяя выбору позиции и работе ног вести бой за него. Я ещё не достигла таких высот, но подобный стиль боя был мне вполне по силам. Особенно против противников, в которых бездумности всё ещё больше, чем разума. Между двумя дьяволами образовался небольшой зазор, так как они шли под разными углами. В последний момент я пригнулась и сделала один шаг вперёд, позволяя монстрам пронестись мимо и врезаться друг в друга.
Я мрачно улыбнулась, когда они превратились в клубок конечностей и пронзительных криков, и развернулась к ним лицом. Я позволила им подняться без помех, зная, что каждое выигранное мгновение даёт Висельникам возможность перебить остальных.
— Урок первый, — проинформировала я их. — Самое важное в бою – это дистанция и работа ног. Давайте попробуем ещё раз.
Когда они двинулись на меня во второй раз, распутавшись, они стали осторожнее. Больше не неслись сломя голову: один пытался перехватить мой меч, пока другой метил мне за спину. Я шагнула в сторону от тянущейся лапы и зачерпнула толику своего Имени – ровно столько силы, чтобы окутать лезвие меча и позволить ему чисто перерубить плоть и кость запястья дьявола, когда я обрушила удар. Не теряя ритма, я подхватила сочащуюся личинками конечность и швырнула её под ноги дьяволу, заходившему с тыла, сделав ещё один выверенный шаг в сторону. Тот споткнулся и столкнулся со своим собратом. И снова они повалились кучей-малой.
— Урок второй, — сказала я. — Я не фехтовальщица. Фехтование – это «ручной спорт, которому учат благородных деток», по крайней мере, так мне говорили. То, чему научилась я, — это убивать хорошо и быстро, оставляя как можно меньше лазеек.
Мои лекции, похоже, не пользовались успехом у аудитории. Вокруг стоял сплошной ор. Меня тревожило то, насколько легко мне удавалось игнорировать плаксивые мольбы, произносимые детскими голосами.
— Слышу много нытья, парни, — произнесла я. — Соберитесь уже, а?
«Что ж», – подумала я, когда они, едва вскочив на ноги, бросились на меня, точно разъярённые быки, – «насмешки на дьяволов действуют. Полезно знать». Я не двигалась, ибо движение от страха расточительно. Я не била, ибо удар без цели бессмыслен. Я спокойно выдохнула и наблюдала, как они приближаются с каждым мгновением, прикидывая расстояния. Кулак первого задел моё плечо, когда мой меч описал дугу, чисто снося дьяволу голову. Я крутанулась, пропуская второго мимо, и в последний раз обратилась к Имени. Теневое копьё вырвалось и пробило ему голову прежде, чем он успел сделать четвёртый шаг. Прошло мгновение, и два трупа рухнули наземь. Я смахнула несколько личинок с плеча.
— Урок третий, — обратилась я к мертвецам. — Кэллоу под моей защитой. Ступайте на эту землю на свой страх и риск.
Позади меня дезертиры с криком пошли вперёд, беря последних уцелевших дьяволов в кольцо стальных щитов. Они прижимали их так плотно, что у монстров не оставалось места для маневра, а мечи с яростным энтузиазмом вонзались в уязвимые места. Я медленно похромала к ним, убирая клинок в ножны, и к тому времени, как я подошла, мы были единственными живыми существами в округе.
— Раненых в назначенное место! — Скомандовала я. — Остальные – за мной. Нам нужно разгрести ещё одну кучу дерьма.
На этот раз приветственные крики казались заслуженными.
Обновлено: 09.04.2026