Глава 65 — Книга 2 – Интерлюдия: Зеленокожие

«Харсумское слово, обозначающее войну, происходит от того, которым называют полный котел еды. Это говорит вам всё, что нужно знать о том, как Кланы воспринимают Творение». — Выдержка из «Ужасов и чудес», знаменитых путевых заметок ашурца Анабаса. — Это была ошибка, — подал голос лейтенант Балкер. — Всё стало только хуже, — возразила капитан Клиппер, кокетливо позволив зубам мелькнуть между брылями. Клыки у неё и впрямь были великолепные, вынужден был признать Роббер, но до Пиклер ей далеко. Его проклятием, как он выяснил, всегда была тяга к недосягаемым женщинам, а старший сапёр была недосягаема настолько, насколько это вообще возможно. Парень из племени Камнеломов вроде него и прямая дочь из линии Матрон? Это скорее завязка для анекдота о непомерных амбициях, а не план действий. В отличие от людей, Кланы не превозносили тех, кто пытался любить выше своего социального положения – их закапывали в неглубоких могилах. И пусть Пятнадцатый Легион был не Серыми Гнёздами, невидимая черта никуда не делась. Он давно с этим смирился. — Вы все дилетанты, — заявил он своим миньонам. — И нет, это не очередное предложение. Очевидно, нам стоит остановиться на варианте: «Поверить не могу, что это сработало». В рядах пронесся одобрительный ропот, хотя кое-какие грязные предательские элементы выразили несогласие. — Бойтесь козлов! — Выкрикнул кто-то. — Вот истинный девиз Пятнадцатого! — Капитан Борер, — громко обратился трибун к своему заместителю. — Запишите этого бойца за неподчинение. И за дурной вкус. Борер был одним из самых любимых существ Роббера во всём Творении просто потому, что у этого гоблина напрочь отсутствовало чувство юмора. Вероятно, дело в том, что он происходил из племени Глубокой Ямы – эти ребята в детстве вдыхают всякую дрянь. Борер прищурился на предателя, а затем вздохнул. — Это женщина, сэр, — сообщил ему капитан. — Лейтенант Раттлер. — Ты уверен? — Спросил Роббер, склонив голову набок. — Нос-то явно мужской. Раттлер показала ему средний палец. — Добавь в список, что она нанесла мне эмоциональную травму, — не моргнув глазом, добавил желтоглазый гоблин, ухмыляясь волне ответных насмешек. Командовать когортой сапёров – совсем не то же самое, что вести обычных солдат. Начнем с того, что все сапёры – психи. Нужно быть не в своем уме, чтобы добровольно выбрать карьеру, где ты ежедневно имеешь дело с печально известными своей нестабильностью боеприпасами. К тому же они были самыми легковооруженными солдатами в Легионах Ужаса, но при этом регулярно оказывались на передовой. Это было нормально, потому что управление сумасшедшими, по мнению Роббера, во многом напоминало пребывание в тюрьме. Если хочешь, чтобы твой авторитет не подвергался сомнению, ты должен подойти к самому крупному заключенному в блоке, вырвать ему глаза и сделать из них ожерелье. Метафорически выражаясь. Во всяком случае, пока что. Впереди раздался свист – переливчатый, переходящий в высокую ноту. Противник в поле зрения. — Слышите это, дамы и господа? — Выкрикнул желтоглазый трибун. — Так звучит веселье, когда оно начинается. Он увидел, как не один и не два сапёра задрожали в нетерпеливом предвкушении. Психи, все до одного. — Так дайте мне услышать, прежде чем займете боевые позиции, — призвал он. — Каково оперативное кредо этой когорты? — УБЕЙ ИХ, ЗАБЕРИ ИХ ХЛАМ! — Грохнуло в ответ. Роббер притворно смахнул слезу из уголка глаза. Учитывая, что у гоблинов даже не было слезных протоков, абсурдность момента была восхитительной. — Вперед, мои миньоны! — Зашёлся он в смехе. … — Наши гости прибыли, — сказала Аиша. Джунипер и сама видела дьяволов, просачивающихся сквозь гадальную чашу. Оценка Фаундлинг относительно того, скольких она убила, казалась в целом верной: беглый подсчет определил численность врага примерно в восемьдесят голов. Большинство относилось к мелким типам, о которых уже докладывали: покрытые мехом существа с железными когтями и роем светляков. Те, что покрупнее, будут опаснее, учитывая их способность игнорировать арбалетные болты, но ловушки Пиклер проектировались специально под таких тварей. Легат отвела взгляд от чаши и рассеянно поправила фигурку, изображавшую Оруженосца и её Обречённую надежду – та немного сместилась влево от нужной точки, когда кто-то задел стол. — Вести с запада? — Спросила Адская Гончая. — Враг не вступил в бой, — сообщил ей маг, присматривающий за той чашей. Суровая орчиха подавила желание вздохнуть. «Люди», – неприязненно подумала она. — Я в курсе, — сказала она. — Как выглядят Серебряные Копья, сержант? Как их изменила порча? Мужчина нахмурился, вглядываясь в мягко светящуюся воду. — Боги Снизу, — произнес он с тошнотой в голосе. — Вам лучше взглянуть самой. Джунипер шагнула ближе, оттолкнув сержанта локтем. Маг на другом конце заклинания прорицания держал зеркало, направленное на врага, стоя на крыше дома за возведенной сапёрами стеной. То, что открыло колдовство, было… тревожным. Латники заметно мутировали, обросли мясными наростами, полными темного гноя. У некоторых глаза моргали по всему лицу или даже на руках, но самым отвратительным было то, как их тела теперь перехлестывали через края доспехов. Катафракты выглядели чище, но от этого становилось только хуже. Их серебристая броня будто сплавилась воедино, и невозможно было разобрать, где заканчивается человек и начинается лошадь. Сами скакуны казались болезненными, шерсть почти исчезла, а куски плоти свисали с их боков длинными лохмотьями. Заклинание сфокусировалось на катафракте во главе отряда, чей шлем был искривлен в гнусном неподвижном металлическом оскале. Маг рядом с ней вздрогнул, но Адская Гончая осталась невозмутимой. Этот последний катафракт казался вероятным кандидатом на роль предводителя воинства, хотя вопрос о том, насколько управляемыми остались Серебряные Копья, был спорным. Стоило сделать его приоритетной целью, но не устраивать ради этого отдельную вылазку: она сомневалась, что боевой дух станет проблемой для бывших наемников, учитывая, как далеко они зашли. Досадно, что привычная тактика «шока и трепета», составлявшая основу основ Легиона, здесь не сработает, но это могло дать преимущество в другом. Если разум Серебряных Копий пострадал, они вряд ли будут способны на сложные маневры. Приманка и подмена сработают эффективно. Легат спокойно передала приказы через заклинание и стала ждать, пока вестник на другом конце города доставит их Науку. Настойчивость Фаундлинг в том, чтобы именно орк-командир удерживал фронт против наемников, стала неприятным сюрпризом, хотя Джунипер понимала стоящую за этим внутреннюю политику. Оруженосец всё ещё бичует себя за смерть Нилина, решила она, и потому у неё не хватило духу отказать Науку в его просьбе. Хуна подошла бы лучше. Она была хладнокровной, как подозревала Джунипер – совсем как Хакрам, как ей когда-то казалось. Неспособная ни на что, кроме самых поверхностных эмоций, не знающая страха и обладающая природной властностью. Будь эта огр кем угодно, кроме легионера, это сделало бы её крайне опасной, но как офицер Пятнадцатого она была тем, на кого можно положиться: она не потеряет голову. У Наука же был слишком вспыльчивый нрав, совсем как у её собственной матери. Хотя мама не впадает в Алую Ярость, когда чем-то недовольна. И всё же, при всём при этом, другой орк был умелым командиром и куда умнее, чем казался. Или чем вел себя порой. Подстегиваемый призраком недовольства Фаундлинг, он должен суметь держать себя в узде. Те части кабили Хуны, что не были переданы ему, останутся на стратегических позициях в качестве резерва быстрого развертывания, готовые заткнуть бреши, когда те неизбежно возникнут. Она провела дни и ночи, прорабатывая варианты на случай непредвиденных обстоятельств в этой битве. — Ты снова улыбаешься, — заметила Аиша. Неужели? Адская Гончая стерла с лица все эмоции. Темнокожая аристократка, служившая её заместителем – и бывшая её ближайшим другом, – фыркнула. — Это всё ещё в твоих глазах, — сказала она. — Жажда. Если бы кто-то другой заговорил с ней в таком тоне, она бы сурово его осадила. — Нет у меня ничего подобного, — грубо ответила Джунипер, зная, что лжет. Это шло от крови матери, она была уверена: та глубокая, темная часть её существа, что взирала на поле битвы и в радости оскаливала клыки. Генерал Истрид была знаменита тем, что была одной из немногих праэсийских генералов, сражавшихся в строю, и хотя Адская Гончая считала путь маршала Одноглазого лучшим, в ней самой текла капля этого голода. Она посвятила всю жизнь искусству войны, потому что внутри неё что-то пело, когда она отдавала приказы и стрела, выпущенная её разумом, находила горло врага. Орки рождаются влюбленными в смерть – гласила старая поговорка, и какой смертный любовник мог бы с ней сравниться? В этом был дар и проклятие её народа. Да простят её Боги, но она была почти благодарна Наследнице за то, что та накрыла такой изысканный банкет перед Пятнадцатым. Когда Джунипер закончит вгрызаться в Битву при Марчфорде, пролитая кровь забрызгает все страницы истории. Это она знала нутром, как знала и то, что для таких, как она, не существует никакого «после войны». Лишь одно поле боя за другим, пока она не уйдет в славном кровавом месиве, которое сотрясет столпы самих Небес. Какая-то часть её ждала этого конца… но не сегодня. Её колчан еще полон. — Сапёры вступили в бой с противником, — передала Аиша. Адская Гончая улыбнулась и наложила стрелу на тетиву. … Болт попал дьяволу в глаз, и тот взвыл. Это была не одна из мелких тварей, так что удачный выстрел, к сожалению, лишь слегка его раззадорил. Зверь походил на на редкость тупое потомство быка и газели, если бы оба этих существа страдали запущенным ожирением. В целом он был размером с обозную телегу и, судя по всему, намеревался исполнить роль живого тарана. — Ну ты и распустил себя, приятель, — сообщил ему Роббер, — тебе должно быть стыдно. Он шмыгнул в ближайший дом, пока очередной арбалетный залп снимал пару дьяволов с железными крючьями. Раньше он думал, что попадание в голову прикончит этих уродливых ублюдков, но когда первый залп не принес ни одной смерти, он быстро избавился от этого заблуждения. Впрочем, если натыкать в них достаточно болтов, они переставали двигаться. Рогатый дьявол взревел и бросился за ним, проломив дверь, которую Роббер захлопнул за собой, будто та была из сырой глины. Желтоглазый трибун весело швырнул в тварь чей-то неплохой чайный сервиз и припустил к окну, выпрыгнув наружу и приземлившись перекатом на мостовую в тот момент, когда ставни разлетелись в щепки. — Валите его, — приказал он двум ожидавшим сапёрам. Молоты обрушились с непристойным энтузиазмом, выбивая замковые камни, которые Пиклер пометила и подпилила несколько дней назад: дом рухнул прямо на дьявола. Вероятно, он еще не сдох, так как крыша была всего лишь соломенной. Роббер небрежно зажег сосновую спичку, пока двое других сапёров швыряли кувшины с маслом в то место, где предположительно находился монстр, и без лишних слов подпалил всё это дело. — Как там на главной улице? — Спросил он. — Подрывные заряды вынесли одного из этих здоровяков, когда тот попытался преследовать, — доложила лейтенант Раттлер, вытирая руки от масла. Кэллоуанского производства кувшины. Халтура. Если бы они не конфисковали их из местных запасов, он бы пожаловался на качество. Он всё равно пожалуется, конечно, но сделал бы это громче, если бы Пятнадцатый за них действительно заплатил. Вдалеке хлопнул детонирующий «кусач» – звук того, как дьявола с железными крючьями сбрасывают с крыши его милые миньоны. Гоблины чувствовали ход времени острее, чем любой человек или орк, и трибун понимал, что задерживается на месте слишком долго. Дьяволы уже нацеливались на его позицию, и тьма не могла скрыть их силуэты от его ночного зрения. — К следующему узкому месту, — скомандовал он, бросив последний взгляд на пылающие руины. Эта их маленькая затея была детищем Пиклер и Адской Гончей: гоблинская инженерия, обрученная со стальным капканом, которым был разум их легата. Сдавать квартал за кварталом, высасывая из них все соки, пока они рвут себя в клочья, проходя через ловушки. Любовное письмо Пиклер сапёрному корпусу, как он любил об этом думать. И кто он такой, чтобы отвергать столь чистосердечное признание? … — Стену щитов! — Приказал Наук из Растущих Лун. Названия кланов мало что значили здесь, где истинным кланом был номер на легионном штандарте, под которым они сражались. Однако происхождение всё равно преследовало его: Ярость вечно шептала на ухо, выжидая момента, чтобы завладеть им. Она стала сильнее после смерти брата, питаясь горем и гневом, превращаясь в нечто еще более уродливое. Но сегодня гнева не будет. Он совершит свою месть по-праэсийски: холодно, терпеливо и абсолютно беспощадно. Когда-то Наук считал орков жестокими, ведь они забирали жизни так же просто, как другие расы вдыхали воздух – с тех пор он поумнел. Башня была построена на крови и ненависти, монумент, вымощенный сотнями тысяч жизней, принесенных в жертву на алтаре безграничных амбиций. Разве могут с этим сравниться несколько трупов, разбросанных по Степям? Наук из Растущих Лун хотел впиться зубами в плоть врага и пировать, пока не насытится, но командир Наук из Пятнадцатого Легиона останется на месте и проследит, чтобы Серебряные Копья были вырваны с корнем. Еще один погребальный костер для Нилина, такой, чьи крики будут слышны до самой Преисподней. Легионеры рассредоточились по улице и опустились на колено, упирая скутумы в булыжники; копья выставились вперед в ожидании чарджа проклятых. Три ряда более длинных копий от бойцов позади усилили стену; его легионеры спокойно наблюдали, как катафракты строятся в поле. Легионы Ужаса не могли тягаться с тяжелыми фалангами Вольных Городов, но они веками сносили атаки кэллоуанских рыцарей и учились на поражениях. Реформы закрепили те редкие тактики, которые некоторые прошлые Черные Рыцари с успехом использовали против Ордена Белой Длани, стандартизировав построение в четыре ряда копий, которое Легионы теперь применяли против кавалерии. Лошади обычно отказываются прыгать на стену копий, если только это не обученные боевые кони, но скакуны Серебряных Копий были выращены для войны еще до того, как демон запустил в них свои когти. Они пойдут в атаку, Наук знал это. Он на это рассчитывал. — Гнусные мерзости, — с отвращением произнесла старший трибун Джавахир. Ашурка прищурила свои миндалевидные глаза, глядя на Серебряные Копья, и положила руку на навершие меча. Половина причины, по которой Наук повысил её до старшего трибуна, заключалась в том, что у неё не было ничего общего с предшественником – ни пола, ни расы, ни даже общего склада характера. Даже в свете факелов и костров, покрывавших весь фронт, это было очевидно. — Скоро они станут мертвыми мерзостями, — прорычал командир Наук. — Они слишком долго строятся, Джавахир – отправь им приглашение. Смуглокожая офицер подняла руку, и легионер позади неё взметнул знамя. Позади них послышалось шуршание: две сотни гоблинов вскинули арбалеты, прицелились и спустили болты. Большинство монстров-катафрактов находились вне зоны досягаемости, по оценке Наука, но острие их построения задержалось опасно близко к эффективной дистанции поражения. Снаряды упали дугой, и большинство из них впились в землю, но несколько кавалеристов получили попадания. Ни одного убитого, констатировал командир. Какая бы демонская чертовщина ни смешала человеческую и лошадиную плоть, она сделала так, что даже выстрела в голову было недостаточно, чтобы убить этих уродов. — Передай Адской Гончей, что нам, вероятно, придется валить лошадей, чтобы убить всадников, — бросил он магу, парящему за спиной. Болты могли быть не более чем блошиными укусами, но они сослужили свою службу: Серебряные Копья пришли в движение. Проклятые наемники выстроили свое воинство почти зеркально его собственному. Его люди распределились вдоль импровизированной стены, за исключением главного проспекта, который сапёры оставили свободным – там его когорта копейщиков глубиной в четыре ряда удерживала пространство от края до края. Позади них он разместил сапёров, но эти были без боеприпасов: долбаная группа Роббера забрала всё, что осталось, чтобы разбираться с дьяволами. Монстры-катафракты пошли на его копья, все триста штук, в то время как пехоту они разделили на две группы по двести пятьдесят человек по флангам. Латники двинулись первыми, бросившись вперед без единого слова. — Маги, — рявкнул командир Наук. — Огонь. Огненные шары расцвели по всему валу, и Битва при Марчфорде началась всерьез. … — Они идут конницей на наши копья, — заметила Джунипер, хмурясь. Аиша забарабанила пальцами по столу. — Может, порча спекла им мозги сильнее, чем мы думали, — предположила она. Ни одна из женщин не ожидала ответа от легата. Адская Гончая говорила вслух, чтобы сфокусировать мысли; роль Аиши заключалась в том, чтобы служить резонатором, подбрасывая идеи, которые можно было принять или отвергнуть. — У них припрятан сюрприз в рукаве, — решила суровая орчиха. — Пусть Хуна готовит первый рубеж отхода. Темнокожая штабной трибун отошла, чтобы распорядиться. Адская Гончая взглянула на свежий отчет с южного фронта: потери этого мелкого негодяя Роббера уже приближались к сорока. Это не было признаком некомпетентности, хотя неопытный наблюдатель мог бы подумать иначе. Она предсказывала более тяжелые потери, когда просчитывала цифры для этого столкновения: маневренный бой на улицах и в переулках против дьяволов в любом случае превратится в бойню. Однако у наглого недоростка было почти провиденциальное чутье на то, когда нужно надавить, а когда отступить – именно поэтому она не протестовала, когда гоблина изначально выдвинули на это задание. В Пятнадцатом было мало офицеров, способных видеть, как их когорта дробится на полдюжины мелких отрядов, и при этом не терять контроль над большинством из них. И всё же, если не считать одного случая, когда отряд застрял в тупике и был вырезан до последнего человека, желтоглазый трибун умудрялся сводить потери к минимуму. Хорошо. У нас нет лишних людей. Марчфорд, как она поняла с самого начала, станет битвой на истощение в той же мере, что и тактическим противостоянием. Пятнадцатый мог выставить чуть больше тысячи человек, четыреста из которых были сапёрами. Запасы гоблинских боеприпасов наполовину опустели после Трех Холмов, а гоблинского огня осталось недостаточно для сколько-нибудь значимого применения – не то чтобы она могла его использовать, ведь это, скорее всего, сорвало бы ритуал Ученицы. Что у неё действительно было, так это один из Легионов Ужаса, пожалуй, лучшая пехота, когда-либо украшавшая Калернию. То, что в её силах было много сапёров, было небольшим неудобством, особенно в условиях осады: будь у неё всего одна когорта, она не успела бы провести и половины тех приготовлений, что были сделаны. Что было у врага? Восемьдесят с лишним дьяволов, против большинства из которых она составила план. Ритуал порога позволил ей продиктовать место их входа в город, что еще больше упростило задачу. Около восьмисот оскверненных Серебряных Копий, неопределенное количество которых составляла кавалерия – триста, как выяснилось. Это укладывалось в верхние границы сценариев, которые она планировала: запас прочности для отступления будет пугающе мал. В большинстве осад кавалерия вообще не играла бы роли, и Пиклер предлагала снести несколько домов, чтобы укрепить главный проспект на западе города, тот, что соединялся с дорогой вглубь Кэллоу. В конце концов, это было очевидное слабое место. Даже Пятнадцатый воспользовался им при захвате города. Но Джунипер отказалась. Если заткнуть эту брешь, неизвестно, куда ударят Серебряные Копья: тактический недостаток, который это ей давало, стоил стратегического преимущества – возможности подготовить конкретную точку для статичной обороны. — Роббер выходит на финишную прямую, — сообщила ей Аиша, появившаяся в какой-то момент. — Хорошо, — прорычала Джунипер. — Давай приберемся в этой Империи. … — Я пришел к осознанию, капитан Клиппер, — выдохнул Роббер, бросив взгляд в переулок. Дерьмо. Там всё еще куча светляков и тот чешуйчатый тигр-переросток, который только что оторвал человеку голову. — И что же это за осознание, трибун Роббер? — Отозвалась капитан, заряжая свой многозарядный арбалет. Желтоглазый прохвост еще раз опасливо глянул в переулок. Где, к Преисподней, его арбалетчики? Такими темпами они придут слишком поздно. Ну да ладно. Переиграем немного. — На самом деле я непобедим, — сообщил он младшему гоблину, хищно ухмыляясь. — Честное слово, я слишком долго игнорировал очевидное. Это единственное логичное объяснение. — О Боги, — простонала капитан. Она с ужасом наблюдала, как он в последний раз проверил снаряжение, откашлялся и выскочил в переулок, вопя во всю глотку. Там было пять дьяволов, и при виде него они на мгновение замерли. Они, как он полагал, привыкли, что люди бегут в противоположную сторону. — М-да, неловко вышло, — медленно произнес гоблин-трибун, вынимая клинок правой рукой. — Я целился в другой переулок, тот, где нет кучи дьяволов. Пересдадим? Чешуйчатый тигр глянул на светляков, затем снова на него. Мгновение спустя он уже преодолел половину расстояния, отделявшего его от трибуна. — Надеюсь, у вас, ублюдков, есть глаза, — бросил Роббер светлякам, швыряя зажженный «светик» здоровой рукой, пока другой заставлял их следить за клинком. Боеприпас взорвался прямо перед мордой чешуйчатого тигра, но Роббер не остался проверять результат – Клиппер должна была начать движение, пока он их отвлекал, так что он рванул прочь со всей возможной скоростью. Пожиратели магов, как он обнаружил мгновением позже, когда один из них с влажным хлюпаньем развернулся в бледнокожий силуэт, на самом деле не имели глаз. Вот и улетела половина его арсенала. И всё же он не продержался бы так долго в Легионах, если бы не умел резать людей в темных переулках, где никто не видит. По слухам. Он вогнал короткий меч в живот дьявола, развернулся и ловко всадил свой любимый нож ему в шею. Ну, любимый нож Хакрама. Наверное, он больше не такой уж хороший, решил он, кровь выглядит довольно паршиво. И всё же, будучи образцовым другом, он вытащил грязный душегубский нож, вырвал меч и побежал к следующему узлу обороны. Если здесь не оказалось арбалетчиков, значит, кому-то из его сапёров проломили их идиотские черепушки. Адская Гончая точно будет язвить по этому поводу. Он бежал по улице и завернул за угол, не сбавляя скорости, поскользнулся на залитом кровью булыжнике и рефлекторно рухнул на землю, услышав крик гоблина: — Ложись! Град сильно запоздавших арбалетных болтов пронесся над головой, полдюжины раз пробив тело чешуйчатого тигра. Дьявол дернулся и затих. Роббер осторожно поднял обломок мостовой и швырнул его в голову монстра – тот не отреагировал. Кивнув самому себе, трибун вытер часть черной крови с лица и взглянул на своих спасителей: парни Раттлер, но не из того десятка, который он ждал. Это влекло за собой неприятные выводы. — Во-первых, я забираю себе всю славу за это убийство, — объявил он. Один из сапёров перезарядил арбалет и задумчиво посмотрел в район его почек, пока остальные громко протестовали. Сердце радовалось от того, что кто-то поддерживает старую добрую традицию гоблинского полевого продвижения. — Во-вторых, — перекрыл он их изменническое нытье, — где остальные? — Вы последний, сэр, — сказал подозрительный тип с заряженным арбалетом. — Капитан Клиппер только что прошла; остальные готовят прием. Роббер небрежно смахнул грязь с плеча, размазав при этом вдвое больше крови. — Что ж, господа, за дело, — скомандовал он. — Как только вы все поблагодарите меня за спасение ваших жалких жизней от этого монстра, разумеется. … Неудивительно, что их пехота не задумываясь бросилась на стену, подумал Наук, глядя, как очередной латник прыгает на три метра в высоту и приземляется на вершину укрепления. Воин тут же получил в грудь разряд магического огня и рухнул обратно без единого звука, но другие успели закрепиться. Ублюдки сражались лучше, чем до того, как их коснулся демон: бесстрашные и невосприимчивые к боли. Его люди на стенах несли потери, даже несмотря на поддержку магических линий. И всё же они держались. Из последних сил, но держались. У орка-командира больше не было времени следить за ситуацией на стенах, потому что вражеская кавалерия наконец зашевелилась. Они начали с шага, перешли на рысь и сорвались в галоп за двадцать ярдов до его строя. В этот момент земля под ними просела, обнажив хитроумный ров, который ребята Пиклер вырыли специально для них. Весь первый ряд ушел под землю, но остальные прорвались, выставив пики. В этот момент по ним ударил арбалетный залп. Убитых было немного, но это несколько замедлило их перед тем, как они врезались в его копейщиков. И всё же грохот стали о сталь был оглушительным. — Дерьмо, — прочувствованно произнесла старший трибун Джавахир, пока они оба наблюдали, как первая линия их построения сминается под неистовствующими копытами. — Строй стоит, — не согласился Наук, видя, как его легионеры пошатнулись, но затем восстановили порядок. Ударная кавалерия вроде улан хороша именно для этого: для удара. После первого столкновения это просто люди на лошадях с неудобным оружием. Легионеры стаскивали всадников, когда могли, и убивали лошадей, когда не могли, делая свою мрачную работу в грязи и крови при свете факелов. С тыла подбежал вестник и наклонился, чтобы заговорить вполголоса. — Легат Джунипер приказывает отступать, сэр, — сказал мужчина. — Сейчас? — Начал было Наук, но нахмурился. Адская Гончая не отдавала приказов без причины, и она прекрасно понимала, что он будет терять людей на каждом шагу, отходя к следующему опорному пункту. — Труби отступление, — сказал он Джавахир. Прежде чем она успела это сделать, резкий всплеск криков привлек его внимание. Центр его копейщиков прошибали насквозь, будто сухую листву, хотя называть кавалерией то, что это делало, было бы ошибкой. Какое-то огромное громоздкое чудовище, состоящее как минимум из пяти лошадей и стольких же всадников, сплетенных в гротескных объятиях, неистовствовало в строю, снимая людей копьями и разрывая их слишком многочисленными голодными пастями. Наук обнажил меч, подавляя прилив Ярости, бегущей по венам. — Труби чёртово отступление, Джавахир, — рявкнул он. — Мы отходим. … Адская Гончая медленно опустилась в кресло, которое кто-то притащил ей, когда они заняли здание гильдии, но которым она воспользовалась только сейчас. Она закрыла глаза и позволила пальцам обхватить – признаться, плохо вырезанные – подлокотники. Она оставалась так долгое время, чувствуя на себе взгляды всего штаба. — Фронт Наука еще можно спасти, — оценила Аиша. — И потери Роббера всё еще не так высоки, как в нашем худшем сценарии. Джунипер не ответила. Она просто позволила образам, которые видела всю ночь, сложиться в её сознании, формируя Узор сражения. Силы в движении, одни направляемые ею, другие – врагом. Она видела, куда инстинкт погонит её противника: искать тот решающий удар, который выбьет Пятнадцатый из этой битвы. И всё же… — И всё же, — пробормотала она, и клыки блеснули в свете лампы. — Джунипер? — Позвала Аиша. — Что мы будем делать? — Я собираюсь вздремнуть, — ответила Джунипер. Наступило мгновение тишины. — Мне просто разбудить тебя, когда битва закончится? — Саркастически спросила её смуглокожая подруга. Адская Гончая улыбнулась, не открывая глаз. — Она уже закончилась. … Бронированный сапог опустился и раздробил солдату руку, сжимавшую меч, затем опустился снова и сломал ублюдку шею. Наук сплюнул на мерзость и вытер окровавленный меч об один из всё еще моргающих наростов-глаз. — В полном порядке, вы, слабосильные неженки! — Прорычал он. Его люди отреагировали так, будто звук его голоса был ударом плети, уплотняя строй по мере того, как они медленно отходили от врага. Пехота Серебряных Копий была адской занозой: они игнорировали боевые порядки и бросались на его строй с оружием наперевес. Он приказал легионерам встать в «черепаху», чтобы принимать удары, но в катафрактах, видимо, сохранились остатки тактических знаний, потому что они тут же пошли в атаку – в первый раз это стоило ему целой линии, прежде чем они отступили, и это не считая их сучьего козыря. — Оно снова идет! — Выкрикнула Джавахир; кровь капала сквозь прорези её шлема. — МАГИ, ОГОНЬ! — Взревел командир. Четыре десятка огненных шаров врезались в массивную мерзость, разнесшую его копейщиков, отбросив её назад. Тварь влетела в дом, круша стену, и начала медленно подниматься на ноги. Наук знал, что через мгновение катафракты ударят снова, но злобно ухмыльнулся под залитым кровью шлемом. До площади остался всего один поворот, а это значило… Как раз вовремя оставшиеся легионеры Наука заняли позиции в начале переулка. Звук конских копыт о камень загремел, когда они пошли в атаку, но они не врезались в его людей. Ряды плавно разошлись надвое, пропуская их навстречу линии, вышедшей с площади: двадцать огров в полных латах подняли боевые молоты и обрушили их на всадников, убивая человека и зверя одним ударом. Легионеры сомкнулись вокруг всадников, пытавшихся отступить, мстя за уже забранные жизни. Раздался предупреждающий крик, что великий зверь снова приближается, но Наук не волновался, потому что Пиклер, прекрасная славная Пиклер, была той, кто строил этот рубеж отхода. Камень, выпущенный баллистой, попал монстру прямо в центр масс – идеальный выстрел, как по учебнику. Лошадиные ноги и неосторожные шеи переломились, хотя существо еще не сдохло. Оно поползло вперед, и Наук зашагал к нему, расталкивая локтями любого легионера на своем пути. В какой-то момент он выронил щит, но для такой работы он ему не требовался. Солдата, ближайшего к мерзости, пронзило копьем через мгновение после того, как Наук достиг врага, но орк не остановился. Он чувствовал, как в нем закипает Алая Ярость, будто прилив, готовый захлестнуть его с головой, но не стал бороться. Он оседлал эту волну, позволил гневу укрепить мышцы, перехватил пику, собиравшуюся проткнуть его, и вырвал её из руки всадника – кисть оторвалась вместе с ней, но какое ему было дело? В момент идеальной ясности командир Наук увидел копыто, готовое проломить ему грудь, и завыл, вонзая меч в лошадь, которой оно принадлежало. Руки и зубы цеплялись за него, но он лез по мерзости, пока не достиг её вершины. Под ним было бурлящее гнездо порчи, плоть содрогалась и пульсировала, как отвратительное сердце. С хохотом хмельной боевой радости он вонзил в неё пику. Затем вырвал её и ударил снова, когда мерзость впервые нарушила молчание, закричав всеми пастями, что у неё были. Снова и снова он вонзал пику, пока монстр наконец не перестал двигаться. Поднявшись на ноги, покрытый гноем и кровью, орк завыл на ночное небо и заполнявшую его алую луну. Семьсот голосов подхватили этот крик; он оскалил зубы и посмотрел вниз на оставшиеся Серебряные Копья, наблюдая, как они собираются для новой атаки. — Слышишь это, Нилин? — Разве это не лучше, чем толпа плакальщиков на похоронах? … Приёмный переулок, как его нежно называл комитет по планированию в составе Роббера и всех, кто находился в пределах слышимости, представлял собой тесное нагромождение деревянных стен и каменных фундаментов, которые и до того, как до них добрались загребущие лапки сапёров, выглядели готовыми рухнуть. Сейчас он был до краев набит дьяволами, пытавшимися прорваться к гоблинам, которые расстреливали их из горловины переулка, причем большинство стрелков добавляли к болтам порцию издевательств с ликующим энтузиазмом. Он хорошо обучил своих миньонов, решил трибун. — Там их должно быть как минимум двадцать, — прокомментировала лейтенант Раттлер, сплевывая в сторону, пока они оба наблюдали, как очередной залп пробивает горло дьяволу с шакальей мордой. Мгновение спустя еще один болт с глухим стуком вонзился твари в пах. Роббер сделал мысленную пометку найти того, кто это сделал, и объявить благодарность. Именно такие мелочи делают эту карьеру столь увлекательной. — Полагаю, к тому времени, как мы закончим, наберется сорок штук, — ответил желтоглазый офицер. И за это удовольствие придется заплатить вдвое большим числом потерь, но какая это вечеринка, если к концу вечера половина гостей не валяется мертвыми на полу? Очередной пожиратель магов лопнул в самой гуще его людей, но его прикончили за считанные мгновения: длинные ножи вонзались в плоть со всех сторон. Ситуативная осведомленность была природной чертой гоблинов. Иначе они не продержались бы долго как вид – либо из-за хищников, либо из-за друг друга. Единственный маг, которого Джунипер выделила им для связи, находился в тылу под надежной охраной, хотя вид орка вдвое больше гоблинов, присматривающего за ним, был весьма забавным. Время от времени светляки пытались добраться до человека, но оказалось, что в этой форме их можно прихлопнуть, как обычных светляков. Кто бы мог подумать? Ну, Ученица знала. И сказала им. Так они и узнали. Детали. — Это максимум того, что нам удастся заманить, — сказал Роббер. — Они уже должны начать обходить. Поджигай. Дело в том, что «кусачи» не горели, не совсем. Алхимия, как ему объясняли, высвобождала нечто под названием «кинетическая сила», что было явно выдуманным магическим словом. И всё же весь жар, сопровождающий взрывы «кусачей», возникал от трения о то, во что они попадали: нельзя было что-то поджечь самим «кусачем». Во всяком случае, самим по себе. Единственным плюсом Марчфорда, который он нашел, было то, что у одной из главных купеческих гильдий города имелся огромный запас кувшинов с маслом, который графиня упустила из виду, когда выгребала из города всё полезное перед тем, как сбежать к своим мятежникам. Примерно девять из десяти кувшинов этого резерва сейчас находились внутри домов, образующих Приёмный переулок, вместе со всеми «кусачами» и дымовухами, которые им удалось отложить. Пиклер больше интересовалась механикой, чем боеприпасами, но сам Роббер всегда был скорее по части взрывов. Это заставляло кровь бежать быстрее. Так что он сам спроектировал сеть самодельных взрывных устройств, усеявших переулок, и с нечестивым удовольствием наблюдал, как его миньоны поджигают запалы и разбегаются. Один резкий свист самого Роббера – и вся его оставшаяся когорта сорвалась с места, уступая дорогу дьяволам, которые тут же с воем бросились в погоню. Взрыв всё равно впечатал его в землю. Он поднялся на ноги, чтобы увидеть пылающую пустошь из камня и щепок, усеянную поджаренными трупами дьяволов. Клубы токсичного обжигающего дыма накрыли всё вокруг, слишком тяжелые, чтобы подняться в небо даже при порывах ветра. — Я сейчас даже немного возбужден, — признался он. — А кто нет? — Благоговейным тоном отозвалась лейтенант Раттлер. Через мгновение он стряхнул с себя оцепенение. В дыму уже рыскали силуэты, шипя от боли, но продолжая прорываться. — Полный отход, мои прелести, — скомандовал он. Их часть работы была сделана. К этому времени Ученица должна была закончить вторую часть своего ритуала, ту, что закрывала свободный от порога прямоугольник позади дьяволов. Дверь для отступления захлопнулась, и теперь они заперты с настоящим монстром. Он почти сочувствовал бедолагам: оказаться в коробке с Боссом и сотней злых кэллоуанцев? Кому-то сейчас будет очень плохо, и это, к Преисподней, точно будет не Босс. … В пятидесяти ярдах от пожарища Кэтрин Фаундлинг медленно обнажила меч.