«Послушайте, если он не хотел, чтобы его скормили моим изрыгающим кислоту крокодилам, ему не следовало приносить мне дурные вести».
— Ужасный Император Малигнант II, Особо Мелочный.
Давненько я не ела настоящего кэллоуанского завтрака.
Яйца, сосиски и кровяная колбаса с щедрым ломтем хлеба, густо намазанного маслом. Сопутствующий чайник чая был скудным угощением по сравнению с изысканными сортами моих офицеров – особенно Аиши, которая даже в походах хранила запас, привезенный из-за моря, – но вкус казался приятно знакомым. В Кэллоу чай не рос: его приходилось ввозить из Вольных Городов и Ашура, причем дешевый сорт из Никеи был самым популярным. Поговаривали, будто Меркантис задирает цену по пути на север, но иного от Города Купли и Продажи ждать не приходилось. Я проснулась до рассвета и покинула комнату в тот самый миг, когда это стало возможным, не раздумывая ускользнув от личной стражи, пытавшейся следовать за мной. Устав от легионного пайка, я отыскала кэллоуанский постоялый двор, игнорируя испуганные взгляды, которые бросала на меня трактирщица, пока я делала заказ.
Обслужили меня быстро, а еда оказалась сытной, хотя меня начинала раздражать пугливость хозяйки и её мужа. По крайней мере, они, кажется, не узнали меня, и это освежало. В последнее время люди имели неприятную привычку вести себя со мной подобострастно, но здесь дистанция была вызвана моими легионными доспехами, а не положением. Единственной из местных, кто не вздрагивал от каждого моего движения, была черноволосая девчушка лет семи, не больше, которая с любопытством выглядывала из-за столов. Родители, судя по всему, её еще не заметили. Попивая чай, я улыбнулась ей, и девочка подбежала ко мне, забираясь на скамью напротив.
— Я Лили, — затараторила она.
— Привет, Лили, — ответила я с улыбкой. — А я Кэт.
Она серьезно кивнула, а затем сморщила нос:
— Ты деорайт?
— Лили! — Внезапно рявкнула трактирщица. — А ну сейчас же слезай со скамьи!
— Всё в порядке, — сказала я, отмахиваясь от возражений. — Утро тихое. Я не против компании.
Лили сердито взглянула на мать:
— Я не маленькая, мне шесть, — сообщила она мне.
Я подавила усмешку. Её мать, казалось, была в ужасе от мысли, что ребенок разговаривает со мной, но еще больше она боялась оскорбить меня, если силой оттащит Лили от стола и спрячет. В итоге она потопталась рядом, а затем, испросив у меня безмолвного разрешения, присела рядом с дочерью, крепко прижимая свое чадо к себе. Лили попыталась вывернуться, но тщетно.
— Думаю, я полукровка, — сказала я девочке. — Я слишком бледная для того, чтобы оба моих родителя были из Народа.
Ребенок моргнул:
— Как ты можешь этого не знать?
— Не груби гостям, Лили, — произнесла трактирщица с механической быстротой, рожденной частыми повторениями. — Не все знают своих маму и папу так, как ты.
— Это грустно, — сказала дочь, сочувственно похлопав меня по руке.
Мать выглядела запаниковавшей, но напряжение немного спало, когда стало очевидно, что я не обиделась.
— Я привыкла, — пожала я плечами. — Жизнь в приюте была не так уж плоха – я видела людей, чье детство было куда суровее.
Я никогда не осознавала в полной мере, какой привилегией было получать образование и трехразовое питание, пока не совершила свои первые вылазки в Приозёрный район. Там жили люди, которые проводили дни за изнурительным трудом и едва зарабатывали на то, чтобы накрыть стол. Единственное различие, которое привнесло Завоевание, заключалось в том, что жажда золота Мазуса заставляла всё больше людей жить в убогих трущобах, когда их предприятия разорялись. Потребуются годы, чтобы отменить ущерб, нанесенный им экономике города.
— Значит, вы кэллоуанка, — сказала трактирщица озадаченным тоном. — Я слышала, что некоторые солдаты в этом легионе из наших.
В её глазах промелькнул страх, когда она поняла, что заговорила слишком фамильярно.
— Я не хотела проявить неуважение, госпожа, — поспешно добавила она.
— Меня никогда не было легко обидеть, — сухо ответила я. — А после общения с дворянством Пустоши – это довольно приятная перемена, не искать повсюду двойные смыслы.
— Вы видели дворян? — Выдохнула Лили, воодушевившись. — Какие они?
— Большинство из них заслуживают того, чтобы оказаться в яме с крокодилами, — честно ответила я. — Но есть и такие, кто не самые плохие люди.
Лили отреагировала на упоминание крокодилов, издавая некие рептильные звуки и притворно кусая мать за руки, к немалому огорчению женщины.
— Я один раз помахала графине, — сказала девочка, когда ей это надоело. — Но она не помахала в ответ.
Я фыркнула:
— Что ж, у неё выдался напряженный год.
Восстания не рождаются на пустом месте. Скорее всего, она годами вынашивала план, скрывая свои действия достаточно умело, чтобы агенты моего учителя их не заметили.
— Люди говорят, она собирается стать королевой, — сообщила мне Лили. — Она обручена с герцогом и всё такое.
Я безрадостно улыбнулась:
— Это случится только в том случае, если она победит в восстании, Лили. И я бы на это не рассчитывала.
Это, по-видимому, задело мать за живое. Ребенка отослали прочь, велев идти помогать отцу готовить завтрак. Она пробормотала что-то о ненависти к каше и умчалась, не забыв помахать мне на прощание. Я в замешательстве помахала в ответ. К моему удивлению, трактирщица осталась сидеть напротив меня.
— Госпожа, я не хочу лезть не в свое дело, но… — начала она.
— Спрашивай, — ответила я. — Если это секретная информация, я не скажу, но в вопросе нет ничего плохого.
В волосах женщины было несколько седых прядей, но их цвет и форма лица были такими же, как у её дочери – я видела сходство, если присматривалась. Через мгновение она набралась смелости.
— Это правда, про демона в холмах? — Спросила она.
Я поморщилась:
— Да. Его держали взаперти в каком-то храме, но кто-то выпустил.
И мы за это поквитаемся, не так ли, Наследница? В этом я могла поклясться, и чем дольше долг оставался неоплаченным, тем выше будет цена, когда я приду его взыскивать.
— Но Пятнадцатый останется защищать город? — Настаивала она.
— На этот счет поступили приказы с самого верха, — ответила я, скрывая усмешку.
Трактирщица издала вздох облегчения:
— Легион ведет себя хорошо для армии. Вы не пьете так много, как люди Принца в изгнании.
Я сильно сомневалась в этом, учитывая отношения праэсийцев со спиртным, но Джунипер, вероятно, отдала приказ держать пьянство подальше от глаз.
— Я слышала, было несколько инцидентов, — прощупала я почву.
— Были потасовки, — признала она. — Некоторые из стариков говорят, что во всем виновата Империя.
Приходилось признать, что технически они были правы.
— Тот высокий орк, которого называют Мертвой Рукой, остановил это прежде, чем всё вышло из-под контроля, — продолжила трактирщица. — А трибун Крысомордый обходит всех, чтобы убедиться, что люди, вытесненные гоблинами, накормлены. Это принесло много доброй воли среди тех из нас, кто помнит прошлую войну. Армии – непростые гости, кому бы они ни повиновались.
Ну надо же, трибун снабжения. Я не видела его в последнее время, так как он не требовался на большинстве военных советов, но было приятно слышать, что он не сидел без дела.
— Он хороший малый, Крысомордый, — проговорила я поверх края кружки с чаем.
— Вы из его людей, значит? — Спросила трактирщица.
— Вроде того, — туманно ответила я.
Она явно распознала в этом уход от ответа и не стала развивать тему. Очевидно, тот факт, что я до сих пор не потребовала её голову, квалифицировал меня как не-монстра, потому что страха в пожилой женщине теперь почти не осталось.
— Полагаю, помогает то, что во главе легиона стоит кэллоуанка, — решила она, а затем перевела на меня любопытный взгляд. — Вы когда-нибудь встречали её, Оруженосца?
— Пару раз, — согласилась я.
— Не кажется правильным, что один из наших – злодей, — сказала она. — Но, может, это и не плохо, понимаете, о чем я? Если Империя собирается остаться, нам не помешает голос в Башне. Слышала, она помогла повесить Мазуса, так что не может быть совсем уж Злом. Мерзкий был человек.
И откуда ты это услышала, интересно? В ту ночь там было всего несколько человек, и только у одного из них были средства распространять слухи так далеко и так быстро. Я подавила желание сжать пальцы. Что ты задумал, Блэк? Каждый раз, когда мне казалось, что я набросала его эндшпиль, всплывало что-то еще, ставящее замысел под сомнение.
— Он получил по заслугам, — тихо согласилась я.
Входная дверь внезапно распахнулась, и трактирщица тут же отпрянула, вскакивая на ноги. Я бросила взгляд и увидела, что Пятнадцатый наконец настиг меня: лейтенант Тордис и горстка орков отсалютовали, как только увидели меня.
— Лейтенант, — поприветствовала я её, накалывая последнюю, уже остывшую сосиску и откусывая кусок.
— Леди Оруженосец, — ответила та, прижав кулак к сердцу. — Прошу прощения, что прерываю ваш завтрак, но созван военный совет.
Я услышала вздох трактирщицы, когда моя личность была раскрыта, но не потрудилась обернуться. Я отложила остатки сосиски и допила чай, прежде чем положить на стол два золотых аурелии – в пятнадцать раз больше того, что стоил обед, но что значили для меня монеты в эти дни? Я взглянула на седеющую женщину.
— Когда увидят врага, — сказала я ей, — забирай семью в центр города. Там будет безопаснее всего.
Я прошла мимо Тордис и шагнула в утренний свет.
…
Я была не в строю два дня, но мои офицеры не бездельничали.
Мне еще предстояло осмотреть внешнюю оборону, но пока мы шли на совет, я увидела, что Джунипер приказала возвести второй ряд стен глубже – хотя «стены» было, пожалуй, слишком громким словом. Кольцо домов обрушили, чтобы сформировать «Цитадель» внутри Марчфорда; камень и дерево сложили в импровизированную баррикаду, на которой уже несли службу легионеры. Поместье графини было давно заброшено, оно находилось слишком далеко от остального города, чтобы его можно было оборонять. Людей, оставшихся без крова из-за работы моих саперов, распределили по тавернам, постоялым дворам и домам родственников, готовых их приютить. Тем не менее, центр Марчфорда был плотно забит. Главные проспекты патрули расчищали, чтобы развертывание не встретило помех, когда начнется битва, хотя через повязки на нас отовсюду смотрели чьи-то очи. Джунипер выбрала здание большой гильдии в качестве штаб-квартиры Пятнадцатого, выставив жильцов и забив большинство проемов деревянными досками.
В центральном зале суетились люди моего легата, каждые несколько мгновений поступали донесения и рассылались приказы. У стены в глубине пара столов была сдвинута вместе, чтобы разместить карты и усадить весь Генеральный штаб – большая часть которого, как я увидела, отсутствовала. Наук и Хуна были на месте как самые высокопоставленные офицеры после Адской Гончей, а также Хакрам и Пиклер. Ни следа Килиан и Крысомордого, или даже Аиши. Я рассеянно отпустила лейтенанта Тордис, уже сосредоточившись на предстоящем разговоре. Если столь многие отсутствовали, значит, произошло нечто, требующее их непосредственного внимания: то, что не было ни Килиан, ни Ученицы, говорило само за себе. Наук с хмурым видом окинул взглядом мою больную ногу, но промолчал, пока я пробиралась к остальным, стараясь идти ровно, чтобы хромота не была слишком заметной. У меня было чувство, что обращение к моему Имени позволит мне превозмочь боль, если когда-нибудь придется бежать, но для повседневной жизни мне, возможно, придется принять предложение Масего насчет трав, чтобы притупить её. Или начать относиться к выпивке серьезнее.
— Полагаю, у нас возникла ситуация, — заговорила я, не склонная к светской беседе.
— Враг замечен, — произнесла командир Хуна своим несообразно нежным голосом.
— Серебряные Копья? — Спросила я.
Последний отчет, который я читала, ясно давал понять, что эти дьяволы где-то рядом, хотя они еще не предпринимали никаких действий. Джунипер не стала бы искать меня, если бы ситуация не изменилась сильнее.
— Они будут здесь к наступлению ночи, — прорычал Наук. — Ублюдки наконец прибыли.
Наступление ночи, значит. Полагаю, было бы слишком самонадеянно надеяться, что какая бы скверна ни поразила наемников, она не позволит им видеть в темноте. Когда это мне вообще так везло? Я взглянула на карты на столе, а затем нахмурилась. Вокруг того места, где стояла Джунипер, полукругом было расставлено полдюжины чаш для гадания. Я постучала по краю ближайшей ко мне, а затем перевела взгляд на Адскую Гончую.
— Я думала, демон мешает гаданию?
Суровая орчиха оскалила зубы:
— Ритуал порога Ученицы всё изменил. Пока точка отправки и точка приема находятся под защитой ритуала, наши маги могут использовать простейшие версии заклинания.
Полезно. Это позволит моему легату немедленно реагировать на изменения на поле боя, если я правильно поняла её замысел. У нас не было времени на подобные изыски, когда мы впервые столкнулись с Серебряными Копьями, но оборона города – совсем другое дело.
— Мы готовы? — Наконец спросила я, потому что что еще я могла сказать?
— Я провела большую часть времени, обустраивая нашу зону поражения, — неприятно улыбнулась Пиклер, её тонкие пальцы обвели прямоугольник, который я велела Масего исключить из его ритуала. — Когда дьяволы придут, их ждет горячий прием.
Я кивнула:
— А Копья?
— Они пойдут через запад, — прохрипела Джунипер. — Кратчайший путь к очагу, а это их цель. Там есть широкий проспект, где их конница сможет нормально атаковать.
— Я буду ждать их там, — сплюнул Наук, и его кулаки сжались так сильно, что хрустнули костяшки.
— Нам придется сосредоточить силы на наемниках, — заговорила Хуна. — Если дьяволы вырвутся в город, вся наша оборона рухнет.
— Тогда я займусь дьяволами, — пробормотала я.
Никто не выказал удивления. Полагаю, эта роль подходила мне как нельзя лучше. Нужен монстр, чтобы убить монстра, не так ли?
— Роббер будет командовать саперами, приписанными к этому сектору, — сообщила мне Пиклер. — В твоем распоряжении будет вся его когорта.
— За тобой пойдет еще одна рота, когда дело дойдет до мечей, — прорычала Джунипер. — Мы еще не решили, какая именно.
— Клич был брошен, — сказал мне Хакрам. — Семь разных рот вызвались добровольцами – у меня есть список, если хочешь взглянуть.
— Не нужно, — ответила я. — Я беру «Обречённую надежду».
Это, наконец, вызвало реакцию.
— Мудро ли это, леди Оруженосец? — Спросила командир Хуна, положив свою ладонь размером с баклер на стол. — Дезертиры не славятся умением держаться под давлением, а тот участок поля боя будет самым жестоким.
— Она имеет в виду, что они могут всадить тебе нож под ребра и дать дёру, если дела пойдут совсем плохо, — высказалась Пиклер более откровенно.
— Именно для таких ситуаций я и создавала эту роту, — ответила я. — Если их нельзя использовать, их следует повесить.
Я говорила спокойно и не повышая голоса, но видела, как некоторые из них подавили желание отступить назад. Я безрадостно улыбнулась: когда-нибудь праэсийцы научатся перестать думать, что милосердие и беспощадность исключают друг друга. Я создала «Обречённую надежду» с намерением бросить её в бой: если её нельзя задействовать, она может вернуться на виселицу, с которой я её сняла. Есть лишь определенное количество шансов, которые я готова давать людям.
— С этим решено, — сказал Адъютант, закрывая тему. — У нас остался последний вопрос: Лучница еще не определилась, будет ли она участвовать.
— Сказала, что будет говорить только с тобой, — выплюнула Джунипер, явно недовольная.
Не бог весть какой дипломат. Я не стала уточнять, к какой из женщин относится это утверждение, так как оно легко подходило обеим.
— Я разберусь, — сказала я. — Что-то еще?
Адская Гончая покачала головой. Я почти вышла, но заставила себя задержаться еще на миг.
— Удачи в бою, — сказала я своим офицерам.
— Удача – для дилетантов, — ответила Джунипер, оскалив зубы. — У меня есть план.
Если у Пятнадцатого когда-нибудь и будет девиз, решила я, то именно этот. У меня есть план. Смотрите, как всё летит к чертям.
…
Лучница была на крыше, потому что Именованные неизбежно страдали от глубокой жажды мелодраматизма.
Поставив ногу на парапет, она смотрела вдаль, где облако пыли выдавало приближение Серебряных Копий. Я подтянулась через люк и подождала, пока она признает мое присутствие, вздохнув, когда стало ясно, что она этого не сделает. Из болезненного любопытства я откашлялась – просто чтобы посмотреть, как далеко она готова зайти в этом фарсе. Женщина плавно развернулась, и вспышка серебра стала единственным предупреждением. Метательный нож был пущен мастерски, вращаясь по траектории, которая должна была привести его прямо мне в горло. Не сбиваясь с шага, я поймала его в воздухе.
— Ты можешь бросать быстрее, — сказала я.
— Могу, — согласилась Лучница, наконец соизволив повернуться ко мне лицом. — Но это всё равно чуть стремительнее, чем под силу обычному смертному.
Она проверяла, насколько мое Имя пострадало от моей последней неудачи. Справедливо, даже если это идиотский способ.
— Мне сказали, ты не хочешь говорить с моим легатом, — прохрипела я.
— Я не обсуждаю условия с прихвостнями, — легко ответила она.
Будь эти две недели полегче, я бы, возможно, была вежливее, но мой колодец терпения изрядно подсох.
— Легат, — поправила я сухо. — Она мой легат. Как бы то ни было, я здесь. Ты приняла решение?
Казалось, моя резкость её только позабавила. Мое раздражение в ответ затянулось еще одним узлом.
— Ваша битва хоть и не лишена достоинства, но она не моя, — пожала она плечами. — Охотник и я уйдем, когда враг нападет на город. Убьем парочку по пути, из вежливости.
— Ладно, — буркнула я.
Спускаться через люк будет проклятой мукой, но прыгать на улицу, пожалуй, еще хуже. Я повернулась, чтобы уйти.
— Не собираешься попытаться убедить меня? — Спросила Лучница с легким удивлением.
Я бросила на неё разгневанный взгляд.
— У меня нет ни времени, ни терпения для подобных игр, — сказала я. — Ты либо будешь сражаться, либо нет. У меня такое чувство, что мало что из сказанного мной перевесит чашу весов в ту или иную сторону.
— Учитывая, в каком углу ты оказалась, — заговорила смуглая женщина, — уверена, что можешь себе позволить не пытаться?
Я не сдержалась – я рассмеялась ей прямо в лицо. Взгляд, полный недоверия, которым она меня наградила, станет воспоминанием, что будет согревать меня холодными ночами.
— Я всегда в гребаном углу, Лучница, — сказала я ей. — Сколько себя помню, я не участвовала ни в одной драке, где силы не были бы чудовищно неравными.
Я развела руки и повернула их ладонями вверх, охватывая весь город.
— И всё же я до сих пор здесь. Стою, — тихо произнесла я. — Так что уматывай, если хочешь. Мне не нужна ты, чтобы одержать победу.
Я подалась вперед и одарила её жесткой улыбкой.
— Думаешь, отсутствие одного аспекта и хромота меня остановят? Я побеждаю не потому, что я Оруженосец, — я побеждаю, потому что я Кэтрин Фаундлинг. Пусть попробуют, пусть разят. Посмотрим, к чему это их приведет.
Обновлено: 09.04.2026