— Злодею следует строить планы с пониманием того, что всё, что только может пойти не так, обязательно пойдёт не так, а вдобавок случится ещё пара-тройка гадостей.
— Ужасная Императрица Регалия.
Я грохнулась на землю с глухим стуком и полудюжиной выкрикнутых ругательств. Моё падение подняло облако чего-то похожего на тёмную пыль, густую и липкую. Я застонала и перекатилась на бок, поморщившись: судя по всему, погружения в сон Имени было недостаточно, чтобы моя нога перестала ощущаться так, будто она выдержала пару раундов против разъярённого огра. Вытерев пыль из глаз, я взглянула наверх: докуда хватало глаз, тянулись облачные небеса, тёмные и бурлящие. Так выглядят тучи перед самой бурей. Мне удалось подняться на ноги лишь с минимальным желанием закричать, и я начала осматриваться, переводя дух. Похоже, меня окружала бесконечная пустошь из пепла и пыли.
— Честно говоря, даже не знаю, лучше ли это болота, — скривилась я.
В прошлый раз здесь были хоть какие-то ориентиры, вроде перевёрнутой башни, где добрая близняшка восседала на стуле со своей самодовольной рожей. А теперь? Ни намёка на какое-либо строение. Ветерок, похожий на тёплое дыхание, пронёсся над равниной, смещая дюны пепла и пыли в вечно меняющиеся узоры. Кроме этого жуткого ропота, не было слышно ни звука. Я проверила пояс и обнаружила, что меч всё ещё при мне – уже лучше, чем в прошлый раз.
Мои доспехи, с другой стороны, выглядели заметно хуже. Блэк как-то упоминал, что Роли реагируют скорее на то, как ты воспринимаешь своё Имя, а не на то, кем ты являешься на самом деле. Герои были поразительно статны, а героини – благообразно прекрасны, потому что именно так они ожидали выглядеть. С другой стороны, смазливые злодеи могли подурнеть за считаные месяцы, если считали своё Имя уделом грубого мужлана. На других эффект был тоньше. Говорили, что Чернокнижник перестал стареть в самом расцвете сил, Малиция – на пике своей красоты, а мой учитель не изменился ни на йоту с того дня, как стал Чёрным Рыцарем.
То, что я думала о себе через призму своего Имени, казалось, мало чем отличалось от моего обычного самоощущения. Однако это представление, похоже, включало в себя слегка неопрятные доспехи – возможно, всё изменится, если я перестану позволять Хакраму организовывать их чистку. Я бы проверила под акетоном, всё ещё ли тянется по моей груди длинный шрам, который Уильям подарил мне при нашей первой встрече, но для этого пришлось бы расстегивать доспехи. Не стоит хлопот, решила я. Я ожидала, что к этому моменту уже что-то произойдёт, хоть что-нибудь, но это видение явно намеревалось быть скучным. Я вздохнула и направилась на север через пустошь, выбрав направление наугад.
Я шла медленно, но уверенно, и пульсирующая боль в ноге так и не утихала. Сколько я шла, сказать трудно: это могли быть часы или дни. Здесь ничего не менялось, по крайней мере, сколь-нибудь значимо, и чем дольше я шла на север, тем тревожнее мне становилось. В прошлый раз я пробыла в беспамятстве несколько дней, и хотя я не думала, что пробуждение аспекта так близко к его проявлению займёт столько же времени, я не могла позволить себе выйти из строя надолго. Масего упоминал, что демон может вмешаться, и хотя я была уверена, что справлюсь с ним внутри собственной души, мне пришло в голову, что никакой битвы может и не быть.
Может, он просто продержит меня в спячке, пока Марчфорд будет пылать, до тех пор, пока один из его дьяволов не перегрызёт мне горло.
Я вздрогнула, хотя мой лоб взмок от пота. Демоны не считались мыслящими существами, во всяком случае, не так, как смертные или старые дьяволы. Они могли подражать речи, как то… существо, что служило Стражем Врат Башни, но это было лишь подражанием. Они не были порождениями Творения, и потому всё, что исходило из него, было им чуждо – так, по крайней мере, утверждал Дом Света. Их интеллект был за пределами нашего понимания, так же как они не понимали нас. В историях их всегда разоблачало именно это: упущенная деталь, маленькая ошибка, вытекающая из их неспособности по-настоящему осознать, что значит быть живым. Эти мысли составляли мне компанию в моем одиноком походе, и хотя я знала, что верить в то, будто этот растущий страх был подсажен в меня, – чистой воды паранойя, я не могла не задаться вопросом… не этого ли он хотел от меня добиться?
Первый разрыв в зловещем однообразии произошел не как прерывание, само по себе. Взобравшись на дюну из пепла, я заметила, что у самой её вершины что-то зарыто. Похоже на кусок кожи, покоробленный, будто от сильного жара. Держа руку на мече для осторожности, я разгребла пыль вокруг него. Не кусок, а сапог. С ногой, всё ещё прикреплённой к нему. Я принялась копать всерьёз, извлекая на свет то, что казалось трупом мужчины. Плоть и доспехи сильно оплавились, но я бы узнала эту серебряную чешую где угодно: это был латник, один из Серебряных Копий. Я с хмурым видом посмотрела в небо.
— Значит, гигантское кладбище? — Вздохнула я. — Только бы не чёртовы Зомби опять.
Я двинулась дальше, на всякий случай отрубив конечности. Эта первая находка, казалось, стала той каплей, что переполнила чашу, потому что теперь я находила мёртвое тело каждые несколько мгновений. Сначала Серебряные Копья, латники и катафракты, навечно оседлавшие своих забитых скакунов под слоем пепла, но со временем мне начали попадаться легионеры. Мужчины и женщины Двенадцатого, погибшие, когда я сорвала планы Одинокого Мечника в Саммерхольме. К тому времени, как я наткнулась на первого из своих, я уже успела закалиться. Орчиха, чьё тело ещё не окончательно иссохло, чтобы скрыть рану от меча, расколовшую её голову пополам. Мои пальцы сжались в кулак, и я стиснула зубы.
— Я ходила по полю боя, когда кровь была ещё свежей, — сказала я небу. — Я не дрогнула тогда. Неужели ты думаешь, что я дрогну сейчас?
Ответа не последовало, впрочем, я его и не ждала. Я упрямо шла вперёд. Это не должно было меня удивить, но удивило, когда я нашла труп Нилина. Плоти не осталось, а кости почернели, как на его погребальном костре, но знаки старшего трибуна на доспехах выдавали его личность. Принц в изгнании и Паж лежали перед ним, кости их рук переплелись в жутком объятии.
— Я знаю, что это была моя вина, — признала я. — Я беру на себя ответственность за это, даже если никто не бросает мне обвинений в лицо. И всё же…
— О, мы скоро сравняем этот счёт, — ответил кто-то.
Пепел под моими ногами взорвался, и тонкое остриё меча едва не пробило мне горло – я отпрянула, уже оказавшись в защите, и мой меч с металлическим звоном покинул ножны. Моя копия сидела с самодовольной ухмылкой в пыли, где она, судя по всему, наполовину закопалась, поджидая меня. Это зрелище было знакомым. Более взрослая версия меня, с розовым шрамом через нос и лицом, ожесточённым годами войны. На ней была кольчуга рядового вместо моих лат, а её уставной меч поблескивал во Мраке, даже будучи покрытым пеплом.
— Было предчувствие, что я на тебя наткнусь, — проворчала я. — И есть предчувствие, что прирезать тебя снова будет самой приятной частью этой прогулки.
Её ухмылка стала шире, и она отряхнулась от пыли, поднимаясь на ноги.
— В этом нет нужды, Кэт, — возразила она. — Мы теперь кореша. Мне типа нравится, что ты сделала с этим местом.
— Ещё бы тебе не нравилось, — пробормотала я. — В прошлый раз ты тоже говорила, что мы не будем драться, и посмотри, чем это закончилось.
«Не говоря уже о том, что ты только что пыталась проткнуть мне горло», – подумала я, но не стала озвучивать. Ставлю рубины против поросят, у неё найдётся готовое оправдание.
— Всё изменилось, Кэт, девочка моя, — сказала она мне. — Думала, у тебя кишка тонка, но ты справляешься на ура. У нас есть легион, отличная кучка компетентных миньонов, и мы вовсю множим трупы. К этому времени уже следовало бы найти предлог, чтобы пустить Наследницу на фарш, но никто не идеален.
Она сделала паузу.
— Кроме меня, — признала она. — Я идеальна.
Мне захотелось снять сапог с какого-нибудь трупа, хотя бы для того, чтобы запустить ей в голову.
— Они не мои миньоны, — ответила я сквозь стиснутые зубы. — Они мои друзья.
— Бедствия – живое доказательство того, что можно быть и тем, и другим, — отмахнулась двойница, а затем подалась вперёд. — Но прежде чем ты начнёшь строить из себя праведницу, дорогуша, ответь мне вот на что: если бы ты попросила Наука перегрызть горло какому-нибудь дворянину, он бы хоть на секунду задумался, прежде чем повиноваться?
Он бы не задумался. Я это знала. Она знала, что я это знаю. Хакрам, получив такой же приказ, мог бы спросить меня «почему» после дела, но Наук? Он бы рассмеялся и забыл, что это вообще было, не пройдёт и месяца.
— Я бы не попросила, — ответила я вместо этого.
— Попросишь, — улыбнулась тень, и её уверенность тревожила. — В этом-то и прелесть всей этой затеи со «всеобщим благом», которую ты толкаешь. Можно оправдать что угодно, если конечный результат достаточно хорош.
Она взмахнула мечом, распаляясь темой.
— Из этого приюта могут выйти герои и навести шороху, так что мы его сжигаем. Те дворяне могут доставить хлопот в будущем, так что мы подсыпаем яд в вино. Та офицерша станет обузой, когда я решусь на измену, так что в самый разгар боя она идёт в расход.
— Я не делала ничего из этого, — возразила я. — Ты просто доводишь мою позицию до крайностей и делаешь вид, будто это и есть правила, которым я подчиняюсь.
— Я не смогу помочь, если не поднимусь выше в чинах, так что я подстраиваю войну, — мягко сказала моя близняшка. — Крайности? Я просто подвожу нас к логическому завершению. Не пойми меня неправильно, Кэт, я только «за» этот фургон всеобщего блага, которым ты рулишь. Я просто хочу, чтобы мы перестали миндальничать и начали настоящие перемены.
— До этого не дойдёт, — прорычала я. — Я не позволю до этого дойти.
Двойница легко пристроила плашмя меч на плечо.
— Вот видишь, именно такой образ мыслей нас и тормозит, — пожаловалась она. — Мы тут не из «хороших парней», Кэт. Давай просто… перестанем притворяться, а? Мы девчонка, которая видит, что нужно сделать, и делает это как может. Если это значит, что погибнет пара тысяч человек?
Она пожала плечами.
— Ну, люди всё время умирают, — сказала она. — Нельзя приготовить омлет, не спалив пару армий, не разграбив деревни, из которых они пришли, и не засолив землю, которая их породила.
— Весь смысл этого, — холодно ответила я, — в том, чтобы не пустить Кэллоу под факел. Если бы мне было плевать на состояние страны через двадцать лет, я бы стояла рядом с Мечником и махала повстанческим флагом.
— Кэллоу горит, милочка, — рассмеялась она. — В этом его суть. Он горел всякий раз, когда Империя стучалась в Саммерхольм, он горел всякий раз, когда Первая Принцесса решала, что пора расширять границы. Мы – поле битвы этого континента. Черт, единственное время, когда Королевство не тушило пожары, это когда мы сами разводили их по ту сторону границы.
— Вот почему теперь мы платим налоги Башне, — сказала я. — Война не закончится, пока кто-то не победит, а реального способа одолеть Праэс навсегда не существует. Они пытались это сделать после Второго Крестового Похода, и в итоге породили Ужасного Императора Террибилиса. Так что они побеждают и правят Кэллоу. Теперь я просто сделаю так, чтобы это правление работало, и мы наконец разорвём этот проклятый круг. Никаких больше вторжений. Никаких больше деревень, пущенных под меч ради того, чтобы над Лорой развевался другой флаг.
— И ты думаешь, остальная Калерния просто так это проглотит? — Расхохоталась близняшка. — Нет, так легко мы не отделаемся. Никто не хочет видеть Праэс с житницей, Кэт. Прятки за горами и укрепление Долин лишь дадут всем передышку на пару лет, пока армии не будут собраны и танец не начнётся снова.
— И каково же твоё решение? — Насмешливо спросила я. — Давай убьём всех, кто выглядит как потенциальная обуза, и будем надеяться на лучшее?
— Я уже говорила тебе, как мы прекратим пожары на заднем дворе, — улыбнулась тень. — Мы перейдём Долины с факелом в руке. Если все остальные будут бежать от пламени, им будет не до того, чтобы создавать нам проблемы.
«Вот почему Зло проигрывает», – поняла я. Из-за чрезмерных амбиций, из-за мысли, что можно заставить всю Калернию обороняться и не быть погребённым под ответным ударом. Должен быть срединный путь, между борьбой с праэсийцами и позволением им грабить Кэллоу. Блэк это понимал, я знала. Он отодвинул на второй план дворян бывшего Королевства и принялся за работу с самим народом, пытаясь устранить любую причину для восстания, а не просто давить тех, кто его поднял. Я не могла изменить Кэллоу, в глубине души я это понимала. Я не была уверена, что должна. Но я могла изменить систему, которая им правила, победа за победой.
— А где вторая? — Спросила я.
— Добрая близняшка погибла в результате трагического случая, — сообщила мне двойница. — Её надгробие вон там.
Я с опаской бросила взгляд туда, куда она указывала, заметив, что там и впрямь было надгробие. В каком-то смысле. Кто-то взял нагрудник легионера и воткнул его в землю в качестве знака. Моё зрение Имени работало отлично, так что я смогла разобрать надпись на металле.
— «Я дерзила», — прочитала я и вздохнула. — Ты её убила?
— Клевета! — Запротестовала двойница, глубоко оскорблённая. — Она умерла от естественных причин.
Я нахмурилась. — Это так твой меч называется?
Двойница одарила меня наглой ухмылкой. — Предположительно.
— Здесь вообще что-нибудь может умереть окончательно? — Спросила я.
— Эх, да кто его знает, — пожала плечами близняшка. — Но если прислушаться, всё ещё можно услышать, как её дух скулит на ветру.
Я попыталась прислушаться, хотя бы из болезненного любопытства. К моему удивлению, со стороны надгробия действительно доносился шум. Нагрудник вздрогнул, а затем повалился. Из-под него появилась фигура под театральный вздох моей нынешней спутницы. Снова показалась более взрослая версия меня; её короткие волосы и когда-то девственно белые одежды теперь были испачканы пеплом и пылью.
— Зомби! — Объявила злая двойница. — Быстрее, убей её, пока она нас не сожрала!
— Ах ты сука, — выдохнула новоприбывшая, свирепо глядя на пакостную тень. — Ты похоронила меня заживо.
— Но разве кто-то из нас здесь по-настоящему жив? — Парировала та, приняв позу мыслителя.
Я потёрла переносицу. Неудивительно, что я вечно влипаю в неприятности по самую макушку, если внутри моей души творится такое.
— Ваши дрязги мне не интересны, — сообщила я им. — Я здесь за своим третьим аспектом. Не думаете ли вы, что кто-то из вас может указать мне верное направление?
— А, — скривилась злая близняшка. — Тут небольшая проблемка.
Добрая двойница поднялась из своей могилы, сердито отряхиваясь.
— Ты пожинаешь то, что посеяла, Кэтрин Фаундлинг, — рявкнула она. — Продажа души Адским богам привлекает им подобных.
— Она хочет сказать, что у нас тут самозахват, — вставила вторая.
— Проклятье, — выругалась я.
— Именно так, — едко согласилась близняшка в белом.
Мои пальцы крепче сжали рукоять меча.
— Вы хотите сказать, что оно внутри моей души? — Спросила я.
— Мы были совсем близко к этому третьему аспекту, — заметила шрамированная двойница. — А теперь оно сидит между нами и ним.
Расспросы о том, как это возможно, казались более хлопотными, чем оно того стоило, поэтому я прикусила язык. Я была не в том настроении, чтобы выслушивать лекцию или очередной легкомысленный ответ.
Я склонила голову набок. — Так вы знаете, что это?
— Убожество – вот что это такое, — пробормотала злая близняшка.
— Знак того, что для тебя ещё не всё потеряно, — возразила другая. — Это…
ИЩИ.
То, что я услышала, исходило не из уст девушки в белом. Слово змеёй скользнуло по моим венам, и я упала на колени, заходясь сухим кашлем прямо в пепел. Что-то улыбалось мне, находясь за самой границей моего зрения. Обе тени побледнели и задрожали.
— Что это было? — Хрипло прошептала я.
— Ты сама знаешь, что это было, — пробормотала в ответ двойница в белом, помогая мне подняться на ноги.
Хоть убей, я не могла выдавить ни слова. Я чувствовала себя… осквернённой, словно меня окунули в нечистоты, пока они не пропитали мою кожу и не проникли в самые кости.
— И вы просто позволяете этой твари здесь находиться? — Прохрипела я.
— Эту битву нам не выиграть, — признала вторая. — Но оно пытается. Твоё Имя.
Я резко повернула голову в её сторону.
— В смысле?
— Тебе ведь нравится та метафора, где ты сравниваешь его со Зверем, не так ли? — Мрачно улыбнулась злая близняшка.
— Роли связаны восприятием, — сказала та, что в белом. — Хотя форма, которую ты придала своей силе, прискорбна, я не стану отрицать, что в ней есть определённая воинская мощь.
Шрамированная двойница подошла ко мне, краска медленно возвращалась к её щекам. Она смахнула пыль с моих плеч, а затем хлопнула меня по спине.
— Выстави этого ублюдка за дверь, Кэт, — приказала она. — А потом проснись и как следует приласкай ту горячую рыжую, ладно? Из всего, что мы в последнее время «побеждаем», она определённо на первом месте.
Я оттолкнула её руку.
— Тот день, когда мне понадобится твоё напутствие, станет днём моей отставки, — проворчала я.
Дерьмо, насколько же плох этот демон, если даже эта заноза в заднице пытается меня подбодрить?
— О? — Насмешливо протянула она, — неужели мы…
Нагрудник с жестокой силой врезался ей в затылок, сбив на землю.
— Это, — прорычала добрая близняшка, — за то, что похоронила меня заживо.
Вторая двойница даже не шелохнулась. Я вскинула бровь, глядя на неё с невольным уважением.
— Иди, — устало сказала она. — Тварь, терзающая нас, хуже всего, что может породить даже Зло. Ты совершишь богоугодное дело, избавив нас от неё, как бы ты тому ни противилась.
Я закатила глаза, но воспоминание о том, как оно обратилось ко мне, было слишком свежим, чтобы спорить. В любом случае, у меня были дела поважнее. К тому времени, как я взобралась на вершину ближайшей пепельной дюны, от них обеих не осталось и следа: окружение сместилось, стирая всё на своём пути. И всё же я была не одна. Что-то следовало за мной, крупные шаги скрипели по пеплу, пока Зверь выслеживал меня. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. «Это моё Имя. Я владею им, а не оно мной».
— Выходи, — произнесла я Речение.
Раздался насмешливый фыркающий смешок, но Зверь вышел из своего укрытия. Я гадала, как будет выглядеть моя Роль, обретшая плоть, и теперь получила ответ. Никакого меха и костей для моего монстра, лишь колышущиеся тени, из которых я научилась ковать копья. Размером он был, должно быть, с амбар, но двигался с обманчивой быстротой, в мгновение ока обвившись вокруг меня. Он раскрыл пасть шире моей головы, и костяные клыки щелкнули прямо перед моим носом, проверяя, не дрогну ли я. Его дыхание было холодным, как укус зимнего ветра. Я подавила страх, заставивший сердце колотиться, и заставила себя встретить его взгляд. Более тёмные тени – разница между полумраком и самой глубокой ночью.
— Я тебя не боюсь, — солгала я.
Челюсти снова распахнулись, и в мгновение ока зубы сомкнулись на моей шее. Мои пальцы побелели, сжимая рукоять меча, но я не шелохнулась. Удовлетворённый, Зверь отпрянул. Он отошёл в сторону, встряхнулся и направился на север, больше не оглядываясь. Я молча последовала за ним, вытирая капли крови там, где зубы прокололи кожу.
Вскоре мы нашли его. Оно сидело в одиночестве на дюне, глядя в небо. Оно выглядело, как мне показалось, как детский рисунок человека. Розовая, голая, безволосая плоть от безпалых ступней до макушки, при виде которой я вздрогнула. Будь это щупальца или рога, я бы просто сочла его монстром и справилась со страхом, но это не было ни тем, ни другим. Просто тёмная плоть, нарезанная тонкими нитями в виде мерзкой пародии на волосы и идеально расчёсанная. Оно не повернулось, когда мы подошли. Оно не дышало. Зверь завыл, и я обнажила меч, и только тогда оно соизволило взглянуть в нашу сторону.
Лучше бы оно этого не делало.
Его губы были запечатаны, состоя из того же мясного нароста, а в носу не было ноздрей. Брови были не более чем тёмными выступами, но глаза оказались хуже всего. Дыры в натянутой плоти. Пустые. Я сделала шаг вперёд, Зверь последовал за мной. В тот момент, когда я ступила на пепельную дюну, что-то щёлкнуло.
— Ищи, — произнесла я, прежде чем оно успело это сделать.
Мой разум развернулся, когда я выхватила свой аспект, наполняясь информацией, которую я не должна была знать. Я знала точную высоту дюны. Я знала, сколько шагов отделяет меня от демона, как мне нужно сбалансировать вес, чтобы не нагружать ногу. Поток знаний был слишком велик, словно я открыла шлюз, поэтому я заставила его сузиться. Это был тот самый аспект, который я искала, нечто большее, чем грубый уравнитель, на который я полагалась до сих пор. Навигатор для создания решений, и я знала, как применю его в первый раз.
«Как мне изгнать демона из моей души?»
Нить сузилась, а затем взорвалась путями. Мой разум жадно последовал по ним. И один за другим они обрывались. Натыкались на стену. Губы существа дернулись вверх-вниз в попытке улыбнуться. Оно потянулось ко мне. Мой Зверь с рычанием прыгнул вперёд, но было поздно, слишком поздно.
МОЁ.
Я проснулась с криком, привязанная к кровати.
Обновлено: 09.04.2026