«В большинстве хроник Негражданских войн Битва при Трёх Холмах – лишь сноска, особенно учитывая её близость к куда более спорной Битве при Марчфорде. Но для нас тогда? Марчфорд, быть может, и стал горнилом, что выковало нас, но именно Три Холма разожгли печь».
— Выдержка из личных мемуаров леди Аиши Бишары.
Смех длился недолго.
Строй латников погрузился в хаос при виде гибели своего предводителя, пока вероятный Паж с отчаянным криком оттаскивал труп Принца из зоны поражения. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем сержанты приведут их в некое подобие походного порядка, но сейчас хватало и других забот. Раздался грохот, похожий на бой сотни барабанов: катафракты Серебряных Копий пошли в атаку по грязной равнине. Восемьсот пар копыт вбивались в землю, пожирая расстояние, отделявшее всадников от Пятнадцатого Легиона. Вид девяти сотен конных убийц, закованных в серебряные латы с головы до пят, заставил бы любого содрогнуться, но я отогнала это чувство. Грязь замедляла их, пусть и не так сильно, как я надеялась. Несколько лошадей поскользнулись на коварной почве и подмяли под себя всадников, но это были лишь единицы. — Недостаточно, чтобы хоть немного ослабить мощь этого натиска, — подумала я. Два батальона по четыреста пятьдесят человек в каждом перестроились в подобие клина, несясь прямиком к тому, что они, должно быть, считали слабыми местами в моей линии: к сапёрным ротам на флангах.
— Скоро будут в зоне досягаемости, — проворчала Джунипер.
— Будем надеяться, колья сделают своё дело, — тихо отозвалась я.
Первый залп гоблинских арбалетов почти не сдержал несущуюся конницу. Впрочем, на таком расстоянии я иного и не ждала. Несколько раненых лошадей пали, но остальные всадники плавно обтекали их. — Боги Снизу и Вечно горящие, на какие только злодейства я бы не пошла, чтобы заиметь такую кавалерию. — Однако к моменту второго залпа они уже вошли в зону уверенного поражения. Болты прошивали латы и коней, и людей – легионеры пролили первую настоящую кровь в этой битве. Времени оставалось всего на пару залпов, признала я с гримасой. Эти ублюдки в серебряной эмали были быстрее, чем позволял здравый смысл любому, кто нагрузил боевого коня таким весом. Третий залп стал самым кровавым: острия обоих конных клиньев буквально рассыпались под сосредоточенным огнем моих арбалетчиков.
— Маги? — Спросила я Адскую Гончую.
— Сразу после четвёртого залпа, — ответила она. — Нам нужен максимальный эффект.
Катафракты были в пятидесяти ярдах от моих людей, когда налетели на поле кольев. Те, что скакали впереди, увидели торчащие из земли острия, но поворачивать было поздно – инерция задних рядов протащила бы их сквозь что угодно. Я видела в жизни немало поразительных вещей ещё до того, как решила собрать вещички и заделаться злодейкой – в Творении нет ничего прекраснее золотого восхода в Лоре, когда звонят все колокола в Городе Тысячи Колоколов, – но я никогда не видела ничего подобного этим волнам всадников, разбивающимся о колья, словно море о скалы. В мгновение ока они замерли: череда выпотрошенных лошадей и вылетевших из седел всадников отметила работу моих саперов. Именно в этот миг ударил четвёртый залп, и если третий был кровавым, то этот стал сущей бойней.
— Поднять вымпел, — приказала Джунипер.
Сотня огненных шаров расцвела в воздухе сразу после сигнала, и вслед за арбалетным залпом наши маги обрушили их ярость в ряды врага. Джунипер настаивала на том, чтобы сосредоточить магические линии на флангах, в то время как я склонялась к тому, чтобы распределить их равномерно. Глядя на хаос, который они сеяли, я порадовалась, что последовала её совету. Масего прищелкнул языком, неохотно одобряя происходящее.
— Неплохой эффект для столь примитивного заклинания, — признал он.
Воспитание у Чернокнижника наделило Ученицу весьма элитарным взглядом на магию, которой обучали легионных магов. Однажды он сказал мне, что огненный шар, составлявший основу основ наших магических линий, – это «заурядная конструкция, которой можно обучить даже тренированную обезьяну». Вероятно, так оно и было, но он совершенно упускал суть. Простота в освоении была главным критерием для всех официальных чар легионеров: смысл заключался не в чистой мощи, а в том, чтобы каждый маг легиона владел базой. В пылу сражения генералы могли затем сосредоточить эти простейшие заклятия в одной точке, чтобы подавить врага массой. Доктрина Легионов Ужаса была насквозь практичной – требовалось куда меньше времени и усилий, чтобы обучить двадцать легионеров метать огненные шары, чем вырастить одного мага, способного выдать мощь, равную силе этих двадцати. Маги с талантом как у Масего на дороге не валялись.
Вдалеке я видела, что огонь стал последней каплей для катафрактов. За последние пол-колокола они увидели смерть своего лидера, потеряли треть состава под обстрелом саперов, а теперь их остановили укрепления Пятнадцатого и подожгли. Они дрогнули, и я почувствовала, как мои губы растягиваются в жестокой улыбке: всадники бежали назад, к своим латникам. Первая часть нашего плана прошла без сучка и задоринки. Было ли это лишь проблеском надежды перед тем, как нас раздавят, или началом пути к победе – покажет время.
Офицеры с той стороны не сидели сложа руки: остатки Серебряных Копий уже пришли в движение. Масса латников тяжело пробиралась по грязи, словно огромная змея из блестящей стали. Они двигались… медленнее, чем я ожидала, и мне потребовалось время, чтобы понять причину. — Всадники. — Когда кавалерия неслась в атаку – а затем отступала, – она нещадно изрыла землю. И если лошадям было трудно, то латникам сейчас приходилось вдвое тяжелее. Продираться по колено в грязи в тяжелых доспехах – изнурительный труд, я знала это по личному опыту. — К тому моменту, как они достигнут нашего строя, они будут едва держаться на ногах.
Измотанные, латники всё же ударили в наш центр, подобно тарану. Строй кабили Хуны дрогнул под ударом, но через мгновение выровнялся. Что же до Наука… Что ж, центр его сил составляли огры. Как только авангард противника соприкоснулся с ними, обрушились молоты, и первый ряд Серебряных Копий превратился в густое красное месиво. Тем не менее, они продолжали лезть в мясорубку, не дрогнув. Наемники и близко не обладали дисциплиной моих легионеров, но в упорстве им нельзя было отказать. Я отбросила невольное восхищение этими бедолагами: рано или поздно огры устанут, а остальные солдаты Наука – всего лишь обычная пехота и тяжелые латники. Однако пока враг сосредоточен здесь, преимущество за нами. Каждому их солдату придется лезть через горы трупов, чтобы хоть раз замахнуться на моих людей, а численный перевес сам заталкивал их передние ряды прямо на клинки легионеров. Толпа напирала, топча соратников, поскользнувшихся в грязи – я бы не удивилась, если бы некоторые из них просто захлебнулись там, прижатые к месиву собственными союзниками.
И всё же надеяться на два бегства подряд было слишком самонадеянно. Впрочем, это не имело значения: центр, в конечном счете, был лишь отвлекающим маневром. Если Хуна и Наук дрогнут – битве конец, это верно, но Стержнем моего плана всегда были фланги. Закрепившись на склонах холмов, моим командирам оставалось только держаться, пока мы разбираемся с остальным. Джунипер оставила когорту из двухсот человек выше по склону в качестве резерва на случай неприятных сюрпризов, готовую заткнуть любую брешь в обороне, если случится худшее.
— Какого черта?! — Внезапно рявкнула она.
Я проследила за её взглядом и увидела то, о чем она говорила. Просачиваясь сквозь массу латников, словно призраки, к передовой пробилась горстка вражеских солдат. Их было не больше пятидесяти: мужчины и женщины в странных кожаных доспехах с бритыми головами, вооруженные длинными копьями с зазубренными наконечниками. Они двигались свободным клином и в считанные мгновения вклинились в ряды пехоты Наука, прорывая фронт, будто мокрый пергамент. Проклятье. — Кто это, преисподняя их дери? — Наук терял слишком много легионеров и слишком быстро, а контратаки, которые он приказывал проводить, не могли выбить этих ублюдков. Пришельцы не носили кольчуг, как остальные латники, и просто невозможно, чтобы копейщики так чертовски хорошо убивали. Копья полезны в строю, чтобы сдерживать пехоту или ломать конные атаки, но эти засранцы безупречно использовали их как оружие для одиночного боя. Джунипер выглядела такой же озадаченной, как и я, а Масего, как обычно, был бесполезен во всём, что не касалось магии или отсутствия социальных навыков.
— Это святые копья Гелики, — внезапно произнес Хакрам.
Все повернулись к нему с разной степенью недоверия на лицах.
— Монашеский орден из Вольных Городов, посвятивший жизнь искусству копья, — проинформировал он нас.
Джунипер сплюнула на землю – то ли от досады на наше везение, то ли чтобы выразить общее отношение ко всем, кто живет южнее Убывающих Лесов.
— Это всё замечательно, — проворчала она. — Но что эти херы здесь забыли?
Хакрам пожал плечами.
— У Дома Света есть связи с королевской семьей Гелики, помните? Похоже, герой не врал, когда называл себя принцем.
Ну просто прелестно. Теперь мне приходится иметь дело с отрядом ударных войск, жаждущих отомстить за своего босса в разгар битвы, где нас и так меньше. Что дальше? Чертов Волшебник Запада восстанет из могилы и подпалит моих людей?
— Откуда ты вообще это знаешь? — Потребовал ответа Масего.
Хакрам выдал поистине ужасающую, виноватую ухмылку. Когда-нибудь мне придется сказать ему, что в такие моменты он выглядит куда страшнее, чем когда пытается кого-то запугать.
— Подумал, что рано или поздно нам придется воевать в Вольных Городах, вот и просматривал записи о чужеземных отрядах, которых стоит опасаться.
И в очередной раз стало ясно, почему Адъютант – мой любимчик в нашей веселой компании. Мне действительно повезло в тот день, когда меня назначили лейтенантом в его десяток еще в Колледже. Я снова посмотрела туда, где святые копья продолжали с отработанной эффективностью выкашивать людей Наука. Что ж, пора выкладывать первый козырь.
— Ученица, — сказала я. — Разберись с этим беспорядком.
Темнокожий подросток одарил меня ленивой ухмылкой.
— О? Наконец-то спускаешь меня с Поводка? Славно, а то я уже начал скучать.
Он вразвалочку направился вниз по холму, и, зная, на какую магию он способен, я сочла ситуацию взятой под контроль.
— Уверена, что этого хватит, Оруженосец? Можно послать резервы для верности, — спросила Джунипер, стоявшая рядом.
— Единственный маг, которого я видела способным на магию того же уровня, что и у Масего, – это его отец, — ответила я, давая словам веса.
Мои старшие офицеры знали, кто отец Масего – ну, один из них: сам Чернокнижник, Владыка Алых Небес. Если истории, которые рассказывают об этом человеке в Пустоши, хоть наполовину похожи на те, на которых выросла я, Джунипер должна понимать, насколько опасен Ученица. С идеальной точностью в небе громыхнуло, и вспышка молнии прорезала полуденный небосвод, ударив прямо в гущу святых копий. Дюжина погибла мгновенно, еще вдвое больше были отброшены ударом, словно тряпичные куклы. Их строй дрогнул, и легионеры Наука немедленно усилили натиск. Масего уже зачитывал второе заклинание, и синяя энергия искрилась вокруг него нитями, видимыми невооруженным глазом.
— Так вот почему ты держишь его при себе, — задумчиво произнесла Джунипер, глядя на Ученицу с куда большим уважением, чем когда-либо.
Капитан была права, с иронией отметила я: мастерство в насилии – кратчайший путь к сердцу орка. Хакрам откашлялся за нашими спинами.
— На флангах началось движение.
Я перевела взгляд на правую сторону холмов, где мои гоблины снова начали обстрел приближающихся Серебряных Копий. Большую часть латников удалось согнать в центр поля боя, как я и задумывала, но, похоже, кто-то на той стороне сохранил достаточно ясную голову, чтобы флангам всё же пришлось вступить в бой. Трудно было сказать, сколько их там продирается – не меньше двух сотен, может больше? Не было и тени нормального строя, пока они пытались прорубиться сквозь колья. Трибун, командовавший участком, приказал легионерам сосредоточиться на тех, кто пытался расчистить путь, но враги выставили вперед большие щиты для прикрытия. Меткий залп огненных шаров на время положил этому конец, но не успела я отсчитать и тридцати ударов сердца, как они вернулись к делу. Я поморщилась: пока ситуация не была критической, но рано или поздно у наших магов кончатся силы. Взгляд на другой фланг убедил меня, что именно туда стоит направить внимание. Там к гоблинам прорывалось примерно столько же латников, но во главе отряда виднелся знакомый силуэт: тот самый давешний недо-Паж со знаменем в руках вел своих солдат прямо на колья.
В отличие от моих офицеров, я никогда не посещала уроки тактики в Колледже. Моё образование в вопросах войны было иным: через день Блэк усаживал меня перед собой, и мы беседовали по нескольку часов. Иногда мы разбирали старые битвы и причины побед или поражений, но чаще дискуссия была более абстрактной. — В каждой битве есть Стержень, — говорил он мне, — точка, способная склонить чашу весов в ту или иную сторону. — Тактику, как правило, лучше оставить генералам: удел Именованных – найти этот Стержень и подтолкнуть его в нужном направлении. Ему не нужно было уточнять, что «подталкивание» обычно заключалось в убийстве нужных людей в нужном месте и в нужное время. Паж поднял вымпел, который таскал с собой, и латники за его спиной взревели. Они бросились прямо на колья, расставленные саперами Пиклер, и я вскинула бровь – неужели они собираются рубить их вручную под обстрелом?
В этот момент они теряли солдат с завидной регулярностью: мои арбалетчики вели огонь с профессиональной точностью. В среднем они делали выстрел каждые пятнадцать ударов сердца – официальное требование для арбалетчиков Легионов Ужаса, – но я не раз замечала, что стреляют они точнее, чем положено. Хакрам говорил, что Пиклер очень привередлива к дереву и веревкам, которые нам выдают, так что она, вероятно, знала какой-то секрет. Всё покатилось к чертям, как только Паж достиг кольев: Именованный мальчишка вонзил штандарт в землю, и последовала ослепительная вспышка света. Я проморгалась и поморщилась от увиденного – в рядах кольев была пробита широкая просека, грязь всё еще дымилась там, где ударила Сила Имени. Солдаты хлынули в Прорыв за его спиной, пока Паж несся вверх по холму. — Вот он, мой Стержень.
— Адъютант, — заговорила я спокойно. — Мы идем на подмогу левому флангу. Джунипер, я забираю резерв.
Один из моих магов запустил огненный шар в сторону Пажа, но человек, стоявший сразу за ним, вскинул руку, и магия просто развеялась. — Так вот он, тот жрец, что мешал нашему ясновидению.
— Я возьму на себя Пажа, — сказала я Хакраму. — Убери жреца, пока он не наворотил дел.
— Слушаюсь, — прохрипел он в ответ.
Джунипер уже вовсю раздавала команды, готовя когорту к бою. Сама она, разумеется, в атаку не пойдет – её работа оставаться здесь, на лучшей наблюдательной позиции, и принимать тактические решения по мере развития событий. Двести легионеров двигались в четком строю, но я вырвалась вперед, слишком нетерпеливая, чтобы ждать. Хакрам поспевал за нами как мог, но он обрел Имя совсем недавно и еще не умел так ловко черпать силу, чтобы придать ногам быстроты. К тому времени, как я добралась до гоблинов, Паж и его люди уже достигли их первых рядов. Завязавшаяся схватка была явно в пользу Серебряных Копий: гоблины сражались яростнее любых других моих солдат, но ни один из них не был выше человеческой груди. Есть пределы тому, насколько злоба может уравнять шансы в такой борьбе.
Уверенно держась даже в грязи, я врезалась в острие их атаки с обнаженным мечом. Человек передо мной был загорелым и бородатым, он оскалился при моем приближении – его клинок взметнулся, но он был не более чем любителем, играющим в войну. Мой щит сломал ему нос, а меч перерезал горло, оставив позади труп, пока я прорывалась дальше. Когорта за моей спиной влетела в битву, словно удар молота, сбивая спесь с латников. Прошло немало времени с тех пор, как я сражалась с людьми без Имени, и никогда прежде я не вступала в бой, не будучи скованной в своей силе. Этот опыт был… поучительным. Я вонзилась в их строй, как стрела в плоть, слишком потрясенная, чтобы улыбаться.
Они были уже не врагами, а лишь силуэтами, мелькавшими перед глазами почти слишком быстро, чтобы за ними уследить, пока я выкашивала их, словно пшеницу. Какой-то юнец попытался обрушить булаву на мой щит, но лишился кисти и головы двумя взмахами кисти; багряный дождь пролился на грязь, когда я перешагнула через его тело. В историях говорилось, что злодеи и герои обладают силой сотни воинов на поле брани, и теперь я познала истинный ужас этих слов: они не могли меня остановить. Они не могли даже замедлить меня, и даже когда они пытались завалить меня трупами, я не чувствовала усталости. Это была не битва, а бойня, и я почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Появление вражеского героя, небрежно пронзившего рапирой глаз гоблина, стало почти облегчением. — Паж! — Пронеслось по вражеским рядам. Молитва и обещание. Что ж, по крайней мере, не придется представляться. Теперь, когда я была достаточно близко, чтобы разглядеть лицо мальчишки, я уже не была уверена, что это мальчишка. Может, просто очень тонкие черты лица? Наверное, стоило спросить, но момент казался неподходящим.
— Ты, — заговорил Паж, и – надо же – это определенно был женский голос. — Это ты приказала тому грязному орку стрелять.
Я предположила, что она имеет в виду Наука, что было крайне несправедливо по отношению к моему командиру. Он мылся ровно столько раз, сколько требовал устав Легиона, так что был ничуть не грязнее остальной моей армии.
— Скорее, показала жестами, — ответила я.
Рапира Пажа с влажным хлюпаньем вышла из глазницы гоблина.
— Это было не что иное, как хладнокровное убийство, — произнесла она тоном, в котором горечь смешивалась с яростью. — Он был хорошим человеком. Хорошим человеком.
— А теперь он мертвый человек, — отрезала я, следя за кончиком рапиры. — Таков путь мира, по крайней мере, мне так говорили.
Она обратилась не по адресу, если пыталась вызвать у меня чувство вины за смерть Принца в изгнании. Он сам напросился на дуэль, а если отбросить всю пафосную шелуху, в этом понятии остается лишь намерение убить. — Если ты ждешь от меня извинений за то, что я оказалась умнее в деле его убийства, чем он в деле моего, то ждать тебе придется долго.
— Мне следовало догадаться, что не стоит ждать раскаяния от праэсийки, — прошипела Паж.
— Вообще-то я из Кэллоу, — заметила я, вскинув бровь.
— …но обещаю тебе, Оруженосец, — продолжала она, проигнорировав моё замечание, — ты горько пожалеешь к тому времени, как я с тобой закончу.
Я была не против послушать её бахвальство и дальше, хотя, похоже, она высказалась. Чем дольше она болтает, тем больше времени у Хакрама, чтобы разобраться со жрецом. Резервная когорта заткнула брешь в кольях, через которую лезли латники, и краем глаза я видела, как трибун, командующая арбалетчиками, приводит свои ряды в порядок. Этот мимолетный взгляд на ситуацию чуть не стоил мне жизни: в ту долю секунды, когда я отвела глаза, Паж пришла в движение. Месяцы спаррингов с Капитаном наделили меня рефлексами, граничащими со сверхъестественными: по привычке я сделала полшага в сторону, превращая удар, который должен был пробить мне глаз, в тонкую царапину на щеке. — Похоже, разговор окончен. Жаль, мы как раз начали находить общий язык. — Почва под ногами была коварной из-за грязи, но я расширила стойку и подняла щит, направив острие меча на противницу.
Мне никогда раньше не доводилось сражаться с кем-то, кто использует рапиру – на севере это оружие не пользовалось популярностью, – что ставило меня в невыгодное положение. И если судить по скорости, с которой она только что двигалась, Паж могла оказаться быстрее меня. — С этим я справлюсь. Блэк и Капитан тоже были быстрее. — Мне просто нужно придерживаться обороны, пока я не пойму её манеру боя – впрочем, я и так предпочитала действовать именно так. Другая девушка двигалась легче, не обремененная весом лат, и медленно кружила вокруг меня. Кончик её рапиры подрагивал в нескольких дюймах от моего лица, когда я поворачивалась вслед за ней, но я не поддавалась на провокацию. Лишь когда она описала две трети круга, я поняла, что она на самом деле делает: она пробиралась выше по склону, чтобы занять позицию сверху, а я была настолько осторожна, что позволила ей это сделать без боя.
Выругавшись сквозь зубы, я сделала несколько осторожных шагов в её сторону, деля внимание между её стойкой и кончиком клинка. Я едва не пропустила момент атаки. Вес её тела на долю секунды сместился на заднюю ногу, и в следующий миг она уже пыталась вонзить рапиру в мягкую плоть под моим подбородком – я отбила острие краем щита, но оно уже исчезло. Она немедленно воспользовалась открытием: рапира скользнула в локтевой сустав моей правой руки, пустив кровь. Шипя от боли, я отступила и вскинула щит. Так вот как Паж решила со мной играть: финтить смертельными ударами, которые я не могу игнорировать, а затем превращать их в быстрые, изнуряющие тычки по уязвимым местам доспеха. — Она уже сражалась с людьми в латах, — решила я. Никто в нашем возрасте не умеет так ловко импровизировать на ходу: она заранее продумала тактику для такого случая.
Паж встретилась со мной взглядом и улыбнулась холодной, ледяной улыбкой. Хм. У меня возникло чувство, что она могла бы мне понравиться, если бы не пыталась сейчас изо всех сил выпотрошить меня. Она была хороша. Лучше меня, как бы больно ни было это признавать. У меня за плечами был едва ли год тренировок, какими бы изнурительными они ни были, и разрыв в опыте между нами был слишком велик, чтобы я могла победить её в этой игре. Уильям наглядно доказал это в Саммерхольме, раздавив меня даже на пике моей силы. — Вот почему нужно играть не в игру, а против игрока. — Обучение, через которое она прошла, было не по карману простолюдинам. Она, должно быть, годами училась у мастеров, постигая способы прикончить любого противника этой своей иголкой. — Эти жемчужно-белые зубы, идеально подогнанный доспех, безупречная стрижка – ты дочка дворянина или, как минимум, богатого купца. — В её движениях сквозила черта перфекциониста, а я как раз знала, как с такими справляться.
Я бросилась на неё со всем изяществом огра, ворвавшегося в лавку древностей, едва не поскользнувшись в грязи, когда уклонилась от выпада, нацеленного в глаз. Она попыталась разорвать дистанцию, но моё Имя выло, как разъяренный Зверь, жаждущий крови. Сила хлынула по венам, и я увидела её следующий удар еще до того, как она шевельнулась; я подставила щит, позволяя острию оставить лишь тонкую царапину на металле. Я врезалась щитом ей в грудь, когда она была на середине шага назад, чувствуя, как дикая улыбка кривит мои губы. В последний момент ей удалось превратить падение в плавный разворот, и на кратчайшее мгновение мы оказались спина к спине – я ударила её локтем, и мой окованный латами локоть врезался ей в спину с на редкость приятным звуком. Она развернулась быстрее меня, но теперь я могла поспевать за ней, и я вернула себе преимущество высоты. С рычанием она попыталась вогнать рапиру мне в коленный сустав сбоку, но я отфутболила клинок ногой. Я снова двинулась вперед, неустрашимая: нельзя давать ей простор, это её стихия. Моя же – держаться вплотную, где её скорость не будет иметь такого значения, а мой меч проявит себя лучше всего.
Лезвие Пажа сверкнуло на долю секунды, блеснув, словно озеро под лунным светом, прежде чем расплыться в движении. На этот раз я была готова. Моё Имя – темная штука, я осознавала это с каждым днем всё отчетливее, но это была моя тьма. Она принадлежала мне, и я чувствовала, как она смеется в такт каждому удару сердца. Мой меч отбил её выпад с почти оскорбительной легкостью. Мой щит с силой впечатался ей в лицо, и характерный хруст сломанного носа отозвался в моей руке. Она отлетела назад, брызнула кровь, и я отбросила щит. Паж рухнула на землю и попыталась подняться на колено, рапира – по счастливой случайности – всё еще была в руке, но мой бронированный сапог опустился ей на грудь, кладя этому конец. Она выронила рапиру и в мгновение ока вогнала кинжал, который я даже не заметила, мне в коленный сустав – я издала звук, не то крик, не то рык, и навалилась на неё сверху. Мы сцепились, но я была тяжелее, и это было моё поле боя. Все те годы, что она тратила на изучение фехтовальных форм и работы ног, я тратила на то, чтобы заслужить собственные шрамы. Задолго до того, как Блэк взял меня под крыло, я научилась драться в сырой тьме Ямы. Мне пришлось бросить меч, чтобы прижать её руку с кинжалом, но вторая была свободна, и этого хватило. Я ударила её в челюсть раз, другой – полетели зубы.
Солнечный зайчик блеснул на металле, и она из ниоткуда извлекла еще один кинжал, пытаясь вонзить его в незащищенный участок руки за перчаткой, но рана вышла неглубокой. Я стиснула зубы, превозмогая боль, пока она отчаянно пыталась вытащить кинжал из моей плоти, а я шарила в грязи в поисках меча. Ей это удалось, и я подавила крик, но было уже поздно – мои пальцы сомкнулись на рукояти, и я обрушила клинок прямо ей под подбородок. Раздалось влажное бульканье, она попыталась вдохнуть сквозь него, но я знала, как выглядит смертельная рана. Собрав последние силы, она попыталась нанести финальный удар, но сил в ней уже не осталось: клинок лишь бессильно звякнул о мой нагрудник. Я наклонилась вперед, когда последний свет покинул её глаза, достаточно близко, чтобы прошептать:
— Когда увидишь своего Принца на той стороне, — выдохнула я, — скажи ему, что стоило надеть этот чертов шлем.
Я с силой выдернула меч, и на этом с ней было покончено.
Обновлено: 09.04.2026