Глава 49 — Книга 2 – Глава 15: «Совет»

«Если не можешь играть на своих сильных сторонах, играй на слабостях врага».… — маршал Грем Одноглазый. Я чувствовала на себе взгляды толпы, пока мы шагали к шатру, о котором говорил Блэк. Легионеры Девятого с традиционной красной полосой краски на горле провожали нас глазами, и вслед нам расцветал шепот. Солдаты из Шестого были дружелюбнее, особенно орки. Высокие зеленокожие с небрежно начертанным серо-стальным ребром на доспехах – неофициальным символом Железнобоких – отдавали честь и махали руками, хотя по большей части это радушие предназначалось Джунипер. То, что она дочь генерала Истрид, в Военной Академии старались держать в секрете, но здесь? Наставник как-то упоминал, что Погибель Рыцарей любит прихвастнуть своими выдающимися дочерями, когда переберет лишнего, и подтверждения этому были повсюду. Хакрам стал третьим участником нашей маленькой клики, сопровождая нас скорее из-за своего Имени, чем из-за должности. Масего получил такое же приглашение, но отказался не раздумывая. Сказал что-то о том, что лучше будет считать муравьев, чем обрекать себя на сессию военного планирования, так как в первом занятии есть хоть какая-то научная ценность. Я не особо возражала: он все равно присоединится ко мне на ужине с Блэком и Капитаном, так что если всплывет что-то срочное, я введу его в курс дела тогда. Ропот «Мертвая Рука» и «Адъютант», который обычно встречал появление Хакрама перед легионерами, на этот раз отсутствовал, из чего я сделала вывод, что Блэк прижал слухи здесь к ногтю. Жаль, это вовсе не означало, что вести не дойдут до Наследницы, если еще не дошли. Это проблема другого дня. Последнее, что я слышала о более смазливой из моих заклятых врагов – подходящее ли это слово? Вряд ли я первый злодей, у которого сразу несколько заклятых врагов, наверняка должен быть специальный термин – так вот, она высадила отряд наемников в южном Кэллоу и захватила город Дормер. Это было два месяца назад, и я не настолько наивна, чтобы полагать, будто она сидела сложа руки все это время. Несомненно, скоро она попытается как-нибудь изысканно меня подставить. Жаль, что в Империи не осталось настоящих гильдий ассасинов, потому что с моим генеральским жалованьем я, пожалуй, уже могла бы позволить себе назначить цену за ее голову. Наверняка что-то подобное можно устроить через Меркантис, но в Городе Купли и Продажи у меня не было связей. Войдя в шатер первой, я отодвинула полог и обнаружила, что мы прибыли последними. Генерал Истрид уже приложилась к вину, если судить по кубку в ее руке. Она все еще выглядела так, будто кто-то вырезал орка из старой кожи, а приметный шрам на лице кривил рот в вечной насмешливой ухмылке. Генерал Сакер, напротив, восседала на высоком табурете. Вид маленькой морщинистой гоблинши на вершине деревянного каркаса мог бы показаться комичным, если бы не эти желтые, полуприкрытые веки, от которых ничто не ускользало. Блэк склонился над столом, изучая карту, и даже не поднял глаз, когда я вошла. Мои орочьи телохранители последовали за мной мгновение спустя, и лицо Истрид просияло при виде дочери. — Оруженосец, — поприветствовала она меня почти рассеянно, хлопнув по плечу, и пронеслась мимо, набросившись на дочь, словно стая особо ласковых волков. — Джун, — прохрипела она. — Посмотри на себя, совсем взрослая в этой снаряге. Кажется, только вчера ты играла в рыцарей и легионеров палками. — Мама! — рявкнула мой легат, выглядя в высшей степени сконфуженной. Я прикусила губу, заметив тень улыбки на лице наставника. Хакрам держался в стороне от этой сцены, но по блеску в его глазах я поняла: к утру эту историю узнает каждый офицер Крысиной Роты. — Да-да, ты теперь легат, — проворчала Истрид, нежно приглаживая волосы на голове дочери. — Очень серьезная. Ты хоть ешь достаточно? Щеки совсем впали. На самом деле щеки вовсе не выглядели впалыми. Я решила сжалиться над Адской Гончей и откашлялась. — Генерал Истрид, — сказала я. — Рада видеть вас снова. Я повернулась к гоблинскому коллеге Погибели Рыцарей. — Генерал Сакер. — Фаундлинг, — сухо ответила генерал Девятого. — Истрид, хватит возиться со своим отпрыском. Ты позоришься. Шрамированная орчиха отстранилась, бросив на коллегу мрачный взгляд. — Ничего подобного я не делала, — возразила она. Гоблинша закатила глаза. — Легат Джунипер, Адъютант, добро пожаловать. — Генерал Сакер, — ответила Джунипер, обретая почву под ногами. В глазах гоблинши промелькнул озорной огонек. — А куда делось «Тётушка Сакс»? — Спросила она. — Мне было четыре года! Это слово было трудно выговорить! — в отчаянии взвыла Джунипер. Боги, я и не знала, что она умеет так зеленеть от смущения. Хакрам наклонился ко мне. — Это же золотая жила компромата, — прошептал он, и его лицо расплылось в ухмылке. — Мне больше никогда не придется выслушивать нотации о чистоте снаряжения. Блэк прочистил горло, и все замолчали. — Как бы весело это ни было, у нас впереди инструктаж, — сказал он. Если это вообще было возможно, Джунипер покраснела еще гуще и изобразила некое подобие реверанса. Я вытаращила глаза. Реверанс? От Адской Гончей? — Лорд Блэк, — пробормотала она. Наставник кивнул Хакраму, улыбнулся мне и жестом пригласил подойти ближе. Я взглянула на карту – она охватывала весь Кэллоу, хотя само это слово нигде не фигурировало. Бронзовая фигурка рыцаря стояла на Вейле, еще одна – там, где восточная сторона озера Хенгест граничила с Убывающими Лесами, а третья – на переправе, связывающей графство Марчфорд с центральным Кэллоу. Серебряные Копья, если я не ошибаюсь. Серебряная фигурка легионера была помещена на Дормер, и пара таких же – примерно на то место, где находилась деревня, в которой мы сейчас стояли, к северо-востоку от Вейла. — Мы наладили контакт с отрядами наемников на службе у Наследницы, — объявил Блэк, и я подавила гримасу. — Они намерены выступить против войска баронессы Дормер до конца недели. Тянется за второй победой, когда я еще не одержала свою первую. Чертова Наследница. Джунипер задумчиво разглядывала карту. — Мы знаем, сколько солдат она выставляет? — Спросила мой легат. — Примерно четыре тысячи, — заговорила генерал Сакер своим тихим голосом. — Без кавалерии. Около половины – легкая пехота, просерские изгнанники из южных княжеств. — А остальные? — Прохрипел Хакрам. — Полная стигийская фаланга, — ответил Блэк. — Она использует рабов? — Выплюнула я. — Это незаконно по законам Башни. Лицо Сакер оставалось непроницаемым, но я видела лютую ярость на лицах всех присутствующих орков. Сонинке и тагребы страдали под миэзанской оккупацией, но их целые кланы никогда не заковывали в цепи так, как орков. Когда Ужасная Императрица Малефисента основала Ужасную Империю, запрет рабства стал одним из условий, позволивших привлечь Кланы на свою сторону – и даже спустя тысячу лет орки ненавидели рабство с почти пугающей силой. — Технически территория, удерживаемая повстанцами, с юридической точки зрения не является имперской землей, — заметил Блэк. — Как бы то ни было, она их «освободила». Презрение, с которым он произнес это слово, было предельно ясным. Формальное дарование свободы стигийским боевым рабам не значило ровным счетом ничего, когда их с рождения учили беспрекословно повиноваться приказам хозяев. Я подавила желание сплюнуть на землю. — По крайней мере, это должно пробить брешь в ее казне, — сказала я. — Даже если она платит только половине из них, содержать две тысячи наемников на жалованье должно быть накладно, какой бы богатой ты ни была. — Было бы накладно, — проскрипела Сакер, — если бы им платили только деньгами. — Она разрешила им мародерствовать, — выругалась Джунипер. — Проклятая преисподняя. Весь этот угол Кэллоу будет ненавидеть Империю поколениями. — Она не может делать это под имперским знаменем, — указал Хакрам. — В этом она действует как частное лицо. — Ага, как будто это что-то изменит, — хмыкнула я. — Местные запомнят только то, что приказы отдавала сонинке. Блэк, почему Императрица ее не осадит? Лицо зеленоглазого мужчины стало бесстрастным. — Политическая ситуация в Атере осложняет дело. Малиция дала разрешение дисциплинировать их, если они будут своевольничать под общим командованием, но пока она сама по себе, у нее развязаны руки. Истрид сплюнула в сторону, к моему тайному удовольствию. — Политике не место в войне, — прорычала она. Так вот от кого это у Джунипер. — Несмотря на ее нежелательное поведение, — произнесла генерал Сакер, — на данный момент она тактически полезна. Армия Дормер не может соединиться с графиней Марчфорд, пока она угрожает их флангу. Это удерживает их численность в разумных пределах. — Двадцать тысяч, верно? — Я нахмурилась. — По крайней мере, большинство из них – ополченцы. — У Марчфорд есть только две силы, способные противостоять легиону на равных, — сказал Блэк. — Ядро из двух тысяч гномьей тяжелой пехоты в ее основных силах и Серебряные Копья. — Никогда не читала о гномьих войсках, — буркнула я. — Джунипер? — Последняя известная стычка с участием Подгорного Королевства произошла, когда княжество Изерр отвело реку в одну из их шахт, — заговорила Джунипер густым баритоном. — Отчеты того времени ненадежны, но, похоже, они более чем соответствовали регулярной армии принца. О, я слышала об этом. Гномы в ответ обрушили Старый Изерр под землю, уничтожив всех выживших. Именно поэтому у большинства народов Калерна есть законы, запрещающие провоцировать Подгорное Королевство. — Это было когда, лет семьсот назад? — Прохрипел Хакрам. — С тех пор с ними никто не сцеплялся? Эта информация наверняка устарела. — Дроу в Вечной Тьме время от времени сталкиваются с ними, но любая информация из этой крысиной норы в лучшем случае сомнительна, — сказал Блэк. — Как бы то ни было, нам следует ожидать, что их доспехи, оружие и выучка будут как минимум на голову выше наших собственных. Не говоря уже о том, что они физически крепче орков и обладают частичным сопротивлением к магии. Трудные клиенты. — С другой стороны, их содержание должно обходиться Принципату в целое состояние, — Рыцарь хищно улыбнулся. — Не говоря уже об их… творческих представлениях о частной собственности. Все присутствующие ухмыльнулись. Гномы свято верили, что только гномы могут по-настоящему владеть вещами – а это, по сути, означало, что забирать эти вещи у других людей не было воровством или чем-то предосудительным. В Кэллоу был знаменитый случай, когда фамильные драгоценности герцога Лиессе были присвоены заезжим сановником, и Подгорное Королевство отказалось их возвращать. Бедному ублюдку пришлось их выкупать, выпотрошив половину казны своего герцогства. Если они расположились лагерем посреди армии Марчфорд, я надеялась ради нее самой, что она спрятала столовое серебро под замок и прибила гвоздями все, что хотела бы сохранить. Иначе оно, скорее всего, навсегда исчезнет под землей. — Гномы – наша забота, — проворчала генерал Истрид. — Вам, девочки – и тебе, Мертвая Рука – придется разобраться с Серебряными Копьями. Пальцы Блэка забарабанили по поверхности стола. — Оборонительная часть этой кампании закончена, — объявил он. — Мы переходим в наступление по всем фронтам. Пока Наследница отвлекает их внимание, мы двинемся на Вейл, хотя я вполне ожидаю, что графиня отступит, когда мы это сделаем. Поэтому для вас приоритетной задачей будет либо уничтожить, либо зажать Серебряные Копья. Если мятежники продолжат тактику выжженной земли при отступлении на юг, наш обоз должен быть в безопасности. Иначе нас ждет катастрофа. — Слушаюсь, сэр, — пробормотала я, вздрогнув, когда поняла, что Джунипер произнесла то же самое. — В последний раз их видели в окрестностях старого брода, в честь которого был назван город Марчфорд. Они разрушили мост через несколько дней после объявления восстания, так что вам придется захватить его для переправы, — мягко произнесла генерал Сакер. — Мы подтвердили их численность? — Спросила я. — Столкновение с Капитаном стоило им нескольких офицеров, но их фактическая численность остается такой же, как в последнем отчете, который я вам давал, — ответил Блэк. — Писарь подозревает, что в их рядах не один герой, а наша неудача с магическим слежением до сих пор наводит на мысль, что с ними есть весьма талантливый жрец. Учитывая тесные связи геликейской королевской семьи с Домом Света, это почти наверняка так. — Я буду иметь это в виду, — пробормотала я, и мои мысли уже лихорадочно заработали. — Я хочу, чтобы после этого Пятнадцатый занял сам Марчфорд, — продолжил Блэк. — Визит легиона в ее владения усилит давление на графиню. До сих пор она старательно избегала встречи с нами в поле. — Вы хотите, чтобы мы остались и заняли город гарнизоном? — Спросила Джунипер. Блэк покачал головой. — После восстановления имперского контроля я хочу, чтобы вы маршем вернулись к нам как можно быстрее. Афолаби пришлет войска после вашего ухода. В идеале я хотел бы, чтобы Пятнадцатый присутствовал, когда мы сойдемся с графиней. — Похоже на план, — хмыкнула я. Конечно, все будет не так просто. Я уже научилась ожидать осложнений. Но это был набросок действий, и на данный момент этого было достаточно. … Ужин прошел приятно, но у большинства из нас были обязанности, не позволявшие засиживаться. Тем не менее, когда Блэк пригласил меня к себе в комнаты для разговора, я не отказалась. У нас накопилось несколько давно назревших тем, и пройдет немало времени, прежде чем мы снова окажемся в одном месте. В комнате был камин и два кресла; то, которое заняла я, обычно принадлежало Капитану, судя по его размеру. Он налил мне кубок вина, наполнив и свой; прохладное прикосновение металла контрастировало с жаром, исходящим от камина. — Касательно твоей зазнобы, — сказал Блэк, устраиваясь в кресле. Я фыркнула. — Думаю, слово, которое ты ищешь – «девушка», — сказала я ему. Темноволосый мужчина сморщил нос. — Нет, я совершенно уверен, что нет. Вне зависимости от семантики, ты наверняка догадываешься, что я приказал людям покопаться в жизнях всех, с кем ты работаешь ближе всего. — Я считала это само собой разумеющимся, да, — признала я. Было время, когда мысль о том, что наставник вторгается в частную жизнь моих друзей, раздражала бы меня, но я оставила подобную наивность в прошлом. У моих врагов были глубокие карманы, и они жаждали крови: то, что кто-то вроде Блэка высматривает уязвимые места, даже успокаивало. Хотя мы никогда раньше не говорили на эту тему, никто из моих офицеров не исчез внезапно в ночи. Я приняла это как знак того, что они надежны или, по крайней мере, не имеют явных мотивов для предательства. — У твоего круга старших офицеров необычайно высокий индекс лояльности, — заметил он. — Семейные узы Джунипер делают ее преданность неоспоримой. Старший сапёр Пиклер – дочь матроны племени Высокого Хребта, но они в ссоре. Хасан Кара, которого ты знаешь как Крысомордого, открыто враждует со своим отцом – почтенным членом движения Чистокровных. Аиша Бишара – пятая в очереди на лордство, вассальное Кахтану, но у нее не было реальных контактов с опасными элементами. У нас мало точных сведений о командире Хуне, но огры обычно держатся в стороне от политики. Тем не менее, за ней стоит присмотреть. Командир Наук сделал несколько… восторженных публичных заявлений в твою поддержку, хотя примерно половина из них была сделана в состоянии опьянения. Также он разыскивается за убийство в Талассине. Я моргнула. — Убийство? Черт. Что случилось? Не то чтобы его могли теперь арестовать – зачисление в Легионы очищало криминальное прошлое и даже позволяло сменить имя, как это сделал Крысомордый – но меня расстроило, что я даже не подозревала об этом. — Стычка с купцом-тагребом, — ответил Блэк. — Тот ударил его, и твой подчиненный впал в Алую Ярость. Я поморщилась. — Он, должно быть, был молод. Он больше не теряет контроль таким образом. Зеленоглазый злодей неодобрительно хмыкнул. — Эмоциональное состояние с большей вероятностью спровоцирует приступ, чем физическая боль. Это одна из причин, по которой берсерки могут заставить себя войти в это состояние. Этот изъян делает его ненадежным офицером. Тебе придется быть осторожной с тем, как ты используешь его на поле боя. Я буркнула что-то неопределенное, не желая соглашаться вслух, даже если он, вероятно, был прав. Наук был на моей стороне с самого начала, так или иначе, и думать о нем в таком ключе было неприятно. Что касается убийства… Я сама сталкивалась с расистскими замашками жителей Пустошей, так что, хотя я и не оправдывала этот поступок, я могла понять, что его довело. То, что он не контролировал себя после впадения в Ярость, было объективным фактом, а то, что купец, по-видимому, первым прибег к насилию, немного размывало границы. И все же. Убийца, значит. Чаще всего я ладила с орками лучше, чем с людьми: то, как они смотрели на Творение, было не то чтобы проще, но яснее. Меньше лишнего. Слишком легко было забыть, что этот взгляд еще и брутален. В общем, возможно, было не так уж плохо, что наставник решил мне об этом напомнить. — Хакрам? — Прозондировала я почву. — Странный экземпляр, — ответил Блэк. — Клан Воющих Волков, один из студентов, присланных в Академию по имперской стипендии. Средние оценки, за исключением древнего миэзанского, который он заваливал раз за разом – и при этом одни из лучших результатов в истории, когда дело касается практических занятий. Учителя отмечали у него исключительные организаторские способности. — Все это я и так знала, — указала я. Или, во всяком случае, подозревала. Его послужной список с момента создания Пятнадцатого говорил сам за себя. Блэк раздраженно махнул рукой. — Никаких реальных политических связей, даже в своем клане. Зато он проводил много времени в Академии, общаясь с офицерами из других рот, что должно пригодиться тебе в будущем. Я с самого начала знала, что одной из функций Военной Академии было налаживание связей между людьми, которым суждено стать следующим поколением военачальников Империи, но так и не нашла в себе сил играть в эти игры. О, я привлекла на свою сторону большую часть Крысиной Роты и сумела достичь взаимопонимания с окружением Джунипер, но основная масса кадетов к моменту моего ухода все еще оставалась для меня чужаками. Часть меня жалела об упущенной возможности, но у меня были дела поважнее. Никто из них все равно не смог бы принести пользу моим целям еще несколько лет, хотя то, что Хакрам наладил контакты, стало приятным сюрпризом. У них может не быть власти, но даже в качестве младших офицеров они будут иметь доступ к информации. — Оставил лучшее на десерт? — Подтолкнула я его. — Килиан из Машамбы. Ее бабка скакала с Дикой Охотой, пока не встретила ее деда. Подробностей о том, как она умерла, мало, но фейри редко долго живут вдали от Аркадии. Поступила в Академию по имперской квоте после окончания местной школы. Входила в двадцатку лучших студентов на магическом потоке, хотя нехватка стойкости закрыла ей доступ к более продвинутым классам заклинаний. Я нахмурилась. — Ты про ту штуку с крыльями. Это не совсем справедливо. Она не может вливать столько магии в свои заклинания, но у нее контроль гораздо лучше, чем у любого другого мага, которого я видела. Блэк поднял бровь. — Это не было критикой ее способностей. Это просто означает, что у нее есть потолок, который она не может преодолеть, когда дело доходит до тяжелой магии: она никогда не сможет изменить ход битвы так, как это могут Векеса или Масего. Не совсем точно – если она сможет обрушить удар молнии на вражеского генерала, это определенно повлияет на ход боя – но я поняла его мысль. Килиан не была тем магом, который способен уничтожить вражеский батальон одним заклинанием. — Так в ее прошлом нет никаких тревожных звоночков? — Настаивала я. — Ее семья бедна, — заметил Блэк. — Она распорядилась, чтобы половина ее жалованья постоянно отправлялась им. Здесь есть рычаг давления, хотя в их финансовом положении не было внезапных скачков: если ее и подкупили, она была осторожна. Ее родители в последнее время реже подвергаются дискриминации со стороны местных властей, но это может быть просто результатом того, что они отправили ребенка в Военную Академию. В любом случае, это проверяется. — Значит, нет, — ответила я. — На данный момент ничего, — уступил темноволосый мужчина. Он налил себе второй кубок вина, предложив мне сделать то же самое, когда увидел, что мой почти пуст. Я кивнула – на вечер у меня больше ничего не было запланировано, так почему бы не выпить еще немного. Он сделал глоток кисловатого красного, одобрительно хмыкнув. — Твоя связь подвергает ее огромной опасности, — наконец сказал он. — Любой злодей или более прагматичный герой обязательно сделает ее своей целью, чтобы добраться до тебя. — Я знаю, — вздохнула я. — Но на данном этапе почти все, кто мне близок, находятся в чьем-то списке смертников. Не будем притворяться, будто Наследница не прикончила бы всех моих старших офицеров в мгновение ока, если бы могла. — Позволять врагу диктовать тебе, как жить – неразумно, — согласился Блэк. — Однако осознания опасности недостаточно. Если ты не предпринимаешь конкретных шагов для смягчения угрозы, осознание ничего не значит. — За Хакрамом приглядывали люди, — сказала я ему. — Я думаю сделать эту охрану постоянной. Распространить это на Килиан не составит труда. — Формирование собственной личной гвардии, чтобы они могли заниматься вопросами безопасности, должно быть приоритетом, — сказал зеленоглазый мужчина. — Но это чисто реактивный образ мышления. — Мы в разгаре войны, — отрезала я. — Я не могу просто забрать Пятнадцатый обратно в Праэс и начать вышибать двери Чистокровных. — Это паттерн более масштабный, чем просто эта конкретная ситуация, — сказал Блэк. — Посмотри на свою тактику в отношениях с героями в Саммерхольме. Хотя я не стану оспаривать твои результаты, с самого начала ты уступила инициативу врагу. — Они уже подготовили засаду к моему прибытию, — указала я. — Прерывать планы противников почти всегда лучше, чем позволять им вмешиваться в твои, — произнес Рыцарь. — Я понимаю, что принятие быстрых, импровизированных решений – одна из твоих сильных сторон, и что непредсказуемость, которую это тебе придает, была полезна, но в долгосрочной перспективе этого будет недостаточно. Тебе нужно начать предвидеть проблемы, а не просто решать их. Я хмыкнула. — Я понимаю, о чем вы говорите, сэр, но я не такая, как вы. Я не… великий комбинатор или как там вы это называете. Я вижу вещи, которые нужно сделать, и делаю их. — Учись быть такой, — резко ответил Блэк. — Если ты когда-нибудь захочешь подняться достаточно высоко, чтобы совершить задуманное, тебе нужно стать лучше, чем ты есть сейчас. Правитель должен быть чем-то большим, чем тот, кто затаптывает пламя везде, где оно вспыхивает. Он отхлебнул из кубка. — Если ты и дальше будешь заниматься симптомами вместо причин, в конце концов противник нанесет неожиданный удар – и ты потеряешь кого-то дорогого тебе, прежде чем осознаешь ту же мысль, которую я пытаюсь до тебя донести. Зеленоглазый мужчина тонко улыбнулся. — Я выучил этот урок на собственном горьком опыте, — сказал он мне. — Я бы предпочел, чтобы тебе не пришлось. Из-за подобных фраз Блэка было так трудно не любить. Когда жрецы в Доме Света говорили о том, как соблазнительна может быть Тьма, я всегда думала, что они имеют в виду амбиции и жадность. Даже похоть, учитывая, какими красивыми могут быть злодеи. Возможно, искренняя привязанность, которая иногда проглядывала за словами моего наставника, не подействовала бы на человека получше, но, в конце концов, я не была той святой девочкой. Я прожила всю жизнь без отца или матери, и хотя Блэк определенно не подходил ни на ту, ни на другую роль, я недооценила, как легко будет привязаться к ментору. К тому, кто заботится о тебе, кто искренне хочет, чтобы ты реализовала свой потенциал. О, то, чего он хотел для меня, было ужасной вещью. Эту истину нельзя было отрицать. Но в этом также был отблеск величия, и в этом было что-то пугающе заманчивое. — Ты когда-нибудь любил, Блэк? — Внезапно спросила я. — Надеюсь, ты не намекаешь, что твое увлечение магом – нечто подобное, — ответил он, вскинув бровь. — Ты же не собираешься читать лекцию о том, что «любовь – это слабость»? — Я нахмурилась. — У меня нет привычки проповедовать то, во что я не верю, — сказал он. Я откинулась на спинку кресла, наслаждаясь теплом огня. — Я знаю, что не люблю Килиан, — призналась я. — Не думаю, что я вообще когда-либо была с кем-то. Во всяком случае, не той любовью, о которой поют в песнях. В этом-то и проблема, наверное. Кажется эгоистичным подвергать ее опасности ради чего-то настолько… поверхностного. — Она взрослая женщина, — сказал Блэк. — Она может принимать собственные решения. — Это же вы только что сказали мне, что правитель должен быть большим, — ответила я. — Я знаю, что она идет на это не вслепую, но часть меня чувствует, что я должна принять решение за нее, для ее же блага. Он усмехнулся, и я повернулась, чтобы сердито взглянуть на него, но обнаружила, что он указывает на меня пальцем. Он осторожно ткнул меня в лоб. — Человек, — напомнил он мне. — Злодей, но все же человек. Это нормально – хотеть чего-то для себя, Кэтрин. — Даже если это причиняет боль другим людям? — Спросила я. — Всем больно, — ответил он. — Такова природа человеческого бытия. Тысячи людей умирают по всему Творению с каждым нашим вздохом, и ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать. Все, что мы есть – это то, что мы делаем с этой истиной. — Я не хочу быть тем человеком, который причиняет боль другим ради собственного блага, — тихо призналась я. — В мученичестве нет ничего праведного, — заговорил Блэк, и в его голосе прозвучало явное отвращение. — Как славно они умирают на своих кострах, те немногие избранные, что мнят себя выше всего… этого. И все же, чего они на самом деле добиваются? Отказ принимать реальность такой, какая она есть, а не такой, какой она, по-твоему, должна быть – это не благородство, это трусость. Я не принимаю наставлений от того, чье высшее достижение – собственная смерть. Жертва сама по себе ничего не решает. Это не замена труду, необходимому для того, чтобы что-то изменить, а просто легкий выход. Я никогда раньше не видела Блэка таким. Не осталось и следа от той непринужденной, сардонической маски, которую он любил носить, но и холодного монстра логики, которого я мельком видела в Саммерхольме, тоже не было. В нем чувствовалась тихая напряженность, вес искренней убежденности. И кое-что из сказанного им отозвалось во мне. Разве не в этом была суть моего спора с Одиноким Мечником? Он верил, что люди должны быть готовы умереть за королевство, в то время как я верила, что королевство должно быть готово умереть за свой народ. Но здесь чего-то не хватало. Нити, которая удержала бы весь этот бесплодный цинизм воедино. — Существует такое понятие, как всеобщее благо, — ответила я. — Это уродливый идеал, признаю. Он означает, что можно принимать меньшее зло ради цели, которая выходит за его рамки, и мне всегда было трудно проглотить эту горькую пилюлю. Но есть вещи, ради которых стоит жертвовать – и собой, и другими людьми. Герои ошибаются, я думаю. Я стою столько же, сколько и все остальные. Мои потери важны так же, как и чьи-либо еще. Но и злодеи не правы – мы не значим больше только из-за того, кто мы такие. Блэк странно улыбнулся, все еще глядя в огонь. — Я, пожалуй, не тот человек, с которым стоит обсуждать вопросы морали, — ответил он. — Истина в том, что я самый эгоистичный человек, которого ты когда-либо встречала, и я еще ни разу не лишился из-за этого сна. Но ты задала мне вопрос. Он глубоко выдохнул. — Да. Однажды. — И чем все закончилось? — Мягко спросила я. — Еще не закончилось, — он улыбнулся. — Она… исключительная женщина во многих отношениях. Жаль, что я не могу видеть ее чаще. Я хмыкнула. — И ты никогда не боялся, что твои враги попытаются добраться до тебя через нее? Он оскалил зубы в шакальей ухмылке. — Я сочувствую любому дураку, который решится на это. Я допила остатки из своего кубка, позволяя вкусу задержаться во рту. Какое-то время между нами царило молчание, мы просто позволяли жару камина омывать нас. Я открыла рот, потом закрыла. То, что я хотела сказать, было не совсем разумно. Но инстинкты подсказывали мне, что я должна это сделать, а они выручали меня во всех передрягах моей жизни до сих пор. — У меня был разговор с Чернокнижником в Саммерхольме. — Подозреваю, не из приятных, — пробормотал он. Я фыркнула, хотя веселье было недолгим. — Императрица вызывала меня в Башню перед тем, как я покинула Атер. — И? Казалось, эта перспектива его совсем не беспокоила, что не должно было меня удивлять. Он и Малиция считались не разлей вода, и хотя я начала замечать трещины в этих отношениях, за ними все еще стояли десятилетия доверия. — Мне пришло в голову, — наконец сказала я, — что я на самом деле не знаю, чего ты хочешь. Он невесело улыбнулся. — Это, — сказал он, — сложный вопрос. Ироничная усмешка тронула мои губы. Я ответила Малиции то же самое, когда она задала мне тот же вопрос. Может быть, в этом пресловутом сходстве, о котором все твердят, действительно что-то есть. Он поднялся на ноги, и я нахмурилась. — Уходишь куда-то? Он покачал головой, направился к сундуку рядом с кроватью и откинул крышку. Покопавшись внутри, он извлек пару книг. Нет, не книг – дневников, как я увидела. Ни на одном из них не было названия на корешке, но они были изрядно потрепаны. Он протянул их мне. — Не думаю, что ответ – это то, что ты смогла бы понять прямо сейчас, — сказал он мне. Это прозвучало бы снисходительно, если бы не тот факт, что он, похоже, искренне верил в свои слова. — И что это? — Спросила я, приподнимая дневники. — Информация, которую я собрал, когда был на три года старше тебя нынешней, вскоре после того, как стал Чёрным Рыцарем и получил доступ к имперским архивам, — ответил он. — Любой, у кого есть разрешение от бюрократов, может получить к ним доступ, — нахмурилась я. — К настоящим архивам, — уточнил он. — Тем, что на подземных уровнях Башни. Конечно, существовали секретные архивы. Я в изнеможении потерла переносицу. Мне действительно следовало это предвидеть. Я большим пальцем открыла один из них, увидев колонки цифр и имен, тянущиеся вниз по странице. Данные переписи населения, сопоставленные с правящими Тиранами и какими-то другими мерами, которых я не узнала. Другой, казалось, был детской книгой, переписанной почерком наставника. На полях были заметки, хотя я не стала вглядываться в них сейчас. Я изучу их позже, беглое чтение мало что даст. И все же я не удержалась от вопроса. — Детские сказки? — Спросила я. — Самая важная часть литературы любой культуры, — пробормотал Блэк. — Уроки, которым тебя учат в детстве – это те уроки, которые ты проносишь через всю оставшуюся жизнь. Он прислонился к спинке кресла, его взгляд снова приковало пламя. — Тебе пора возвращаться в Пятнадцатый, Кэтрин, — сказал он. — Рассвет всегда приходит быстрее, чем мы думаем.