Глава 36 — Книга 2 – Глава 4: Возвращение

«Дом – это место, где ты можешь приказать кого-нибудь утопить и не поймать на себе ни одного странного взгляда». — Ужасный Император Малигнант III. Он отыскал местечко чуть в стороне от дороги, окруженное кустарником. Должно быть, здесь и раньше останавливались путники: в яме еще белел пепел от чьего-то старого костра. Собирать хворост оказалось чуть сложнее, чем обычно, ведь вместо топорика у него был материнский меч, но он справился, не отрубив себе ничего лишнего. Спального мешка не нашлось, хотя плащ был достаточно плотным, чтобы его заменить, – Амадею не впервой было ночевать под открытым небом. До Пустоши отсюда далеко, так что твари, рыщущие в ночи, не должны стать проблемой, хвала Богам Снизу. Внезапно в кустах впереди что-то зашуршало, и рука зеленоглазого мальчика легла на эфес. Судьба всегда обожала свои маленькие иронии. И все же, бандиты так близко к Сатусу? Необычно. Он слышал, что ополчение фригольдеров держит земли в безопасности, ну или насколько это вообще возможно в Империи. Спустя мгновение из зарослей вышел темнокожий мальчик примерно его лет, на вид немного загнанный. — Добрый вечер, — сказал незнакомец. Голос у него был глубокий и тягучий – такой можно слушать часами, даже если беседа скучна. Пальцы Амадея на рукояти расслабились, но не отпустили ее до конца. Нет смысла глупо рисковать. — Вечер, — осторожно ответил он. — Путник, я прошу убежища у твоего костра, — проговорил другой мальчик торжественным тоном. — Даровано, — отозвался Амадей, стараясь скрыть облегчение. Он был знаком с обычаем тагребов: незнакомец только что согласился, что между ними не будет насилия до самого рассвета. Кожа другого мальчика была слишком темной для жителя пустыни, но сейчас Амадей не собирался смотреть дареному коню в зубы. — О, хвала Богам, — выдохнул другой путешественник, проводя рукой по коротким черным волосам. — Я уж начал думать, что придется сворачиваться под деревом на всю ночь. Амадей приподнял бровь. — Ты не умеешь разводить костер? Другой мальчик осклабился, и белые зубы блеснули в свете пламени. — Не такой, какой нужен в лагере, — ответил он, и язычки синего огня на мгновение окутали его ладонь, прежде чем бесследно исчезнуть. — Полезный фокус, — заметил зеленоглазый. — Маг? Незнакомец кивнул. — Меня зовут Ученик. А тебя? Сон не отпускал меня еще долго после пробуждения. Предупреждение или знакомство? Если я не ошибалась, мальчик, вышедший из кустов, был Чернокнижником задолго до того, как он принял свое нынешнее Имя. Это видение было короче тех Проблесков, что я обычно видела, и, пожалуй, не столь важным. Те сны, что снились мне раньше, всегда были поворотными моментами в жизни Блэка, уроками, которые он усвоил или преподал. Если только это не был поворотный момент. Нельзя отрицать, что без мага калибра Чернокнижника на его стороне многое из того, чего добился Блэк, было бы недосягаемо. В конце концов, я вздохнула и отложила это в сторону. Полагаю, смысл прояснится в Должное время. Шла середина месяца Тадж, когда Пятнадцатый Легион добрался до Саммерхольма. Вопрос о нашем размещении внутри города-крепости даже не стоял: то, что осталось от Двенадцатого, занимало все свободное место и даже больше. Некоторых горожан, судя по всему, заставили принять солдат на постой, и я могла только представить, как это было воспринято. В конце концов, с момента казней не прошло и года, а никто не умеет затаивать обиду так, как кэллоуанцы. Моему легиону придется просачиваться через город и обосновываться в одном из заброшенных лагерей на западном берегу. Я решила войти в Саммерхольм впереди строя, вполне ожидая, что в какой-то момент встречусь с Генералом Афолаби. Благодаря еженедельным сеансам гадания с Блэком я была в курсе хода войны, но лучше узнать мнение того, кто находится непосредственно на месте событий. Однако насколько дружелюбным окажется генерал, оставалось загадкой. Афолаби Магоро принадлежал к старой аристократии сонинке, и хотя я сомневалась, что кто-то столь высокопоставленный будет связан с Чистокровными, статус расистского придурка вовсе не лишал людей права командовать в Легионах. Тот факт, что он потерял почти четверть Двенадцатого Легиона из-за повстанцев, когда те восстали в Марчфорде, не внушал особых надежд на этот счет. Я осадила Зомби перед мостом – скорее для вида, чем по необходимости. Неживой конь повиновался моей воле, а не физическим стимулам. Вглядевшись вперед, чтобы увидеть, кого Наук выбрал мне в сопровождение, я была приятно удивлена: Нилин терпеливо ждал чуть поодаль в окружении двух шеренг из своей когорты. То, что Наук прислал своего старшего трибуна сопровождать меня, немного удивляло, учитывая, как сильно орк полагался на организаторские способности этого человека, но, полагаю, он решил доверить мою безопасность «своим». Хотя я старалась не проявлять открытого фаворитизма, нельзя было отрицать, что я гораздо ближе к офицерам, которые перешли со мной в Пятнадцатый из Крысиной Роты. Спокойный сонинке отдал честь, когда я подвела Зомби к нему; если ему и было неуютно стоять так близко к некромантскому конструкту, на лице это никак не отразилось. Впрочем, праэсийцы не особо волнуются из-за некромантии. В каком-то смысле это логично: чаще всего, если на поле боя и появлялась нежить, она была на стороне Империи. — Леди Оруженосец, — поприветствовал меня Нилин. — Трибун, — отозвалась я с легкой иронией. Я уже предельно ясно высказала свое мнение о формальностях между нами, и хотя он уступал моим желаниям, когда мы ходили выпить, на людях он всегда возвращался к титулам. Темнокожий мужчина закатил глаза на этот негласный подкол. — Вы готовы войти в город? — Спросил он. — Джунипер уже разбирается с приказами о марше, — я пожала плечами. — С тем же успехом можно стиснуть зубы и покончить с политикой. Нилин кивнул и резко свистнул. Шеренги выстроились за нами в идеальном порядке, а сам трибун без труда поспевал за шагом моего коня. Я бросила задумчивый взгляд на легионеров, идущих следом, лениво потирая большим пальцем эфес меча. Скоро мне понадобится собственная свита, личный аналог Чёрной Гвардии моего учителя. Мне не ставили ограничений по ее размеру, хотя, учитывая, что кормить и снаряжать их придется из собственного кармана, лучше держать ее в разумных пределах. Сейчас мне платили жалованье, эквивалентное генеральскому, – доход, по сравнению с которым сбережения, привезенные мною из Кэллоу, казались Смешливыми. По меркам Лоры я обладала средствами купца из высших слоев, хотя все еще сильно уступала большинству поместных дворян. Однако мне придется тщательно выбирать тех, кого я возьму. Моя свита будет заниматься делами, которые я не смогу проворачивать через Пятнадцатый Легион, а также моей личной безопасностью, что заставляло меня неохотно привлекать праэсийцев. Пока не горит, решила я. Пока я была погружена в свои мысли, Нилин, судя по всему, переключил внимание на мост, по которому мы шли, завороженный его конструкцией. — Лично я не вижу здесь ничего, кроме камня, — сказала я, выводя его из задумчивости. Темнокожий мужчина откашлялся, слегка смутившись. — У меня есть некоторый интерес к архитектуре, — признался он. — То, как кэллоуанцы адаптировали миэзанскую инженерию, совершенно не похоже на наш подход – стиль чисто местный, но основные принципы те же. Я склонила голову набок. — Значит, хороший мост? — Он не простоит так долго, как постройки на Благословенном Острове, но я бы счел его значительно превосходящим все остальное в Кэллоу. Или даже в некоторых частях Праэса, если честно. Я отложила это в памяти на будущее, хотя меня больше интересовал этот ранее не виданный аспект трибуна. — Не думала, что ты из ученых, — сообщила я ему. Сонинке пожал плечами. — До Военной Академии я учился по имперской квоте, — ответил он. — Думал пойти в саперные классы, прежде чем сойтись с Науком, но командное направление сулило лучшие карьерные перспективы. Я удивленно моргнула. — Ты учился в одной из имперских школ? Кажется, ты первый выпускник оттуда, которого я встретила. Честно говоря, мне до сих пор трудно поверить, что Башня спонсирует бесплатное образование. Нилин усмехнулся, и звук этот был чем-то средним между горечью и весельем. — «Бесплатное» – это громко сказано, леди Оруженосец, — сказал он. — Студентам, может, и не нужно платить золотом, но мы обязаны отслужить Башне срок, равный времени нашего обучения – либо чиновниками, либо солдатами. Я поморщилась. Это действительно больше походило на Империю, которую я знала. — И как же ты оттуда попал в Академию? — Спросила я. — Не пойми меня правильно, я рада, что ты под моим началом, но Военная Академия – не совсем научное заведение. — Я вошел в пятерку лучших студентов своего года, так что мне предложили полную стипендию для Академии, — объяснил Нилин. — Не совсем то, где я рассчитывал оказаться, но это лучше, чем закончить сборщиком налогов в Кэллоу. — Уверена, ты был бы потрясающе эффективным налоговым инспектором, — преданно ответила я, хотя и не смогла скрыть дрогнувших уголков губ. — Без сомнения, — сухо отозвался сонинке. — И все же было бы жаль пропустить все это веселье. Науку не терпится вгрызться в настоящую битву, и должен признать, этот энтузиазм заразителен. Я приподняла бровь: ни его лицо, ни тон ничуть не изменились от этого предполагаемого энтузиазма, хотя, полагаю, в этом и был весь Нилин. Когда ветераны Крысиной Роты шли пить, он был единственным, кто никогда не буянил во хмелю; самое сильное проявление чувств, которое я видела, – это когда он пол-колокола читал Робберу лекцию о том, почему крайне вежливо намекать, что люди из Волофа все еще практикуют массовые жертвоприношения в Лабиринте Горнов. Остаток пути по мосту мы провели в праздной болтовне, которая приятно отвлекала от того, что ждало меня впереди. Тем не менее, вскоре мы подошли к воротам. Высокие бронзовые створки были распахнуты настежь, и казалось, Генерал Афолаби меня ждал. У постов караульных замерла шеренга легионеров, вытянувшихся в струнку, стоило мне появиться в поле зрения. Офицер среди них вышла вперед, и я с приятным удивлением отметила, что это старший трибун: Афолаби мог бы обойтись и кем-то пониже рангом для встречи. То, что он потрудился прислать офицера такого уровня, было добрым знаком. — Госпожа, — женщина поприветствовала меня четким салютом. — Добро пожаловать в Саммерхольм. Генерал передает свои почтения в связи с вашим столь скорым прибытием. — Очень любезно с его стороны, — легко ответила я. — Ваше имя, солдат? — Старший трибун Фадия, — представилась она. — Я буду вашим сопровождением в городе. Я приподняла бровь. — Не знала, что ситуация в Саммерхольме требует дополнительной шеренги в дополнение к моей собственной охране. Губы старшего трибуна сжались в тонкую линию. — Мне поручено отвечать на все ваши вопросы, пока генерал не сможет встретиться с вами, — ответила она. — Но, если позволите, это не тот разговор, который стоит вести прилюдно. В Графском дворце для вас подготовлены комнаты для отдыха и угощений. Очень скрытно, решила я. Но не неуважительно, так что не было нужды сжигать кредит доверия, настаивая на своем прямо здесь. Что именно происходит в Саммерхольме? Город находился достаточно далеко от линии фронта Лиесского восстания, так что риска штурма быть не должно. Не говоря уже о том, что нападать на столь сильно укрепленное место было бы чистым безумием. Связано ли это с Чернокнижником? Бедствие, насколько я знала, все еще находилось в городе. — Что ж, ведите, старший трибун, — наконец ответила я. Когда-нибудь я улучу момент и навещу Саммерхольм так, чтобы никто не пытался меня убить. Но, скорее всего, это будет не сегодня. … Графский дворец был удивительно суров по сравнению со своим аналогом в Лоре. Это не было совсем уж неожиданным поворотом. Графы Саммерхольма всегда были людьми военного склада, даже в те времена, когда они правили собственным мелким королевством еще до основания Кэллоу. Комната, которую мне отвели, была меньше той, что Блэк выделил мне в своем поместье в Атере, но тем не менее уютной: мебель из дорогого привозного лиесского дерева была свежеотполирована. Гобелены, украшавшие стены, изображали охоту или сражения, и если судить по количеству запечатленных на них поражений Империи, никто не удосужился сменить их со времен Покорения. Когда я вошла, в приемной на столе меня ждал графин с охлажденным вином в окружении пары бокалов. Для выпивки было рановато, но солнце палило вовсю, и меня мучила жажда – я налила себе бокал и предложила то же самое Нилину, но мой подчиненный отказался. Старший трибун Фадия неловко замерла, пока я с тихим вздохом удовольствия занимала кресло; мой собственный старший трибун встал по правую руку от меня, словно невозмутимая гаргулья. — Информация, которой я собираюсь поделиться, считается секретной, — заговорила Фадия, слишком вежливая, чтобы прямо сказать, что она хотела бы, чтобы я выставила Нилина из комнаты. Что ж, тем хуже для нее, потому что он никуда не уйдет. Я и так пошла на максимально возможную уступку, оставив своих легионеров в коридорах. — Я бы вообще не привела старшего трибуна Нилина, если бы не доверяла ему, — отрезала я. — А теперь, что именно здесь происходит, солдат? Мое терпение на исходе. Женщина откашлялась. — У нас есть основания подозревать, что в городе находятся герои. Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла, потирая переносицу. — Конечно, этот ублюдок решил объявиться, — пожаловалась я. — Очевидно, ситуация была недостаточно взрывоопасной… и погоди, ты сказала «герои»? Мне потребовалось мгновение, чтобы заметить множественное число. — По нашим оценкам, их как минимум двое, — сказала Фадия. — Скорее всего, больше. — Куда делось слово «Одинокий» в Одиноком Мечнике? — Проворчала я. — Это неприемлемо. Вы видите, чтобы Блэк расхаживал в белых одеждах? Это называется Имя, а не Рекомендация. Женщина издала неопределенный звук; лицо ее оставалось бесстрастным, а глаза – чуть слишком широко распахнутыми. — Леди Оруженосец не из тех, кто винит гонца, старший трибун, — спокойно проговорил Нилин. — Нет нужды опасаться за свою жизнь. Фадия прерывисто выдохнула. Хм. Так вот почему она так нервничала рядом со мной? Полагаю, я могла понять ее чувства. При всей практичности моего учителя и его соратников, они были лишь последним поколением в долгой традиции злодейства. Я достаточно читала о прошлых Тиранах, чтобы знать: убийство вестников дурных новостей было одним из самых мягких их пороков. Мне придется очень постараться, чтобы когда-нибудь переплюнуть принуждение Высшего Лорда построить за свой счет яму с аллигаторами только для того, чтобы его же туда и столкнуть. — Удалось ли генералу опознать кого-то из героев? — Спросила я. Старший трибун кивнула. — Мы знаем, что в городе сейчас действует Воровка. Недавняя кража вписывается в почерк, который она демонстрировала, когда в прошлый раз была в Саммерхольме. Я склонила голову набок. — Что она украла? — Ключи, — ответила Фадия. — Несколько связок, большинство из которых дают доступ к военной инфраструктуре. Я нахмурилась. — Мне трудно поверить, что Воровке нужны ключи, чтобы… — ах. — Их достаточно много, и они рассчитывают действовать в нескольких местах одновременно. — К такому же выводу пришел и Генерал Афолаби, — кивнула она. — Лорд-чернокнижник установил защитные обереги над ключевыми позициями, но он сообщил нам, что у них есть контрмеры, блокирующие его Видение. — Значит, у них есть либо жрец, либо талантливый маг, — тихо добавил Нилин. — Это не разведка, они здесь с конкретной целью. Я нахмурилась. Неужели мой старый приятель Мечник пришел уладить наши разногласия? Сбор других героев только ради того, чтобы убрать меня, был бы нарушением его привычного стиля. Да и насколько они будут полезны – вопрос спорный: в конце концов, все сведется к нам двоим. Если только он не пытается прикончить меня при второй же встрече. Это казалось… необычайно гибким для него. Я в это не верила. — Как обстановка с порядком в городе? — Спросила я старшего трибуна. Женщина тонко улыбнулась. — После казней в Марчфорде были беспорядки, но все утихло, когда лорд-чернокнижник вошел в город. С тех пор открытого сопротивления не было, но последние пару недель мы теряем людей. — Нападают на патрули? — Спросила я. — Убийства, — тихо поправила Фадия. — Каждое утро мы находим офицера, искромсанного прямо на улице. Я прошипела ругательство на харсуме. — Они пытают солдат? — Кто-то полосует им лица ножом, чтобы вырезать послание, — призналась она. — Всегда одни и те же слова. Я сверлила ее взглядом, пока она не продолжила. — …«Никакого перемирия с Врагом», — процитировала она. Поколебавшись мгновение, Фадия добавила: — Наши целители говорят, что по характеру ран они еще живы, когда вырезается послание. Ну и дерьмо. Это даже не поведение антигероя, это чистой воды злодейство. В Одиноком Мечнике всегда была эта жесткая жилка, но это… И мы знаем, чья это вина, верно, Кэтрин? Оказывается, если выпустить разъяренных и злобных героев в Творение, это может иметь последствия. Кто бы мог подумать? Черт, я с тем же успехом могла сама держать этот нож. Сеанс самобичевания устроишь позже, сказала я себе. Сначала дела. — Сколько народу знает? — Устало спросила я. — Первый труп нашли на Дворе Мечей, — скривилась старший трибун. — Весь город знает. Я подавила желание снова выругаться. Вот тебе и попытка удержать все под контролем. — И ты говоришь, сопротивления нет? — Повторила я скептическим тоном. — Ничего открытого, и если уж на то пошло, это пугает еще больше, — сказала женщина. — Госпожа, Саммерхольм – это кипящий котел, который вот-вот опрокинется. Если так пойдет и дальше, генерал считает, что до конца месяца мы столкнемся с полномасштабным восстанием. Я стиснула зубы. — И что Чернокнижник делает по этому поводу? — Кроме оберегов? Ничего. С самого приезда он заперся в западном бастионе со своим сыном, — ответила Фадия с плохо скрываемым возмущением. — Просьбы о его вмешательстве систематически игнорируются. Что за Преисподняя здесь творится? — гадала я. Этот человек – Бедствие, он был в составе той самой группы, что вообще покорила Кэллоу. Почему он не вмешивается, пока все не вышло из-под контроля? Рыдающие Небеса, почему Блэк не прикажет ему вмешаться? Я точно знала, что они на связи. Какая-то часть меня задавалась вопросом, не очередное ли это испытание, но я узнала своего учителя достаточно хорошо – он не позволил бы такой ситуации гноиться без чертовски веской причины, и проверка того, хватит ли у меня духу подавить бунт кэллоуанцев, вряд ли подходила под это определение. Это было бы… расточительно, а Блэк был кем угодно, только не расточительным. — Нилин, — заговорила я. — Отправь гонца к Джунипер. Мы входим в сарай, полный «кусачей», а кто-то только что украл коробок спичек. Сонинке кивнул и направился в коридор, чтобы исполнить поручение. Я вернула внимание к другому старшему трибуну, заставляя свое лицо принять маску невозмутимости. — Есть еще что-то, о чем мне следует знать? — Генерал Афолаби приглашает вас и ваших старших офицеров отупездновать с ним сегодня вечером, — ответила она. — Лорд-чернокнижник просил, чтобы вы зашли к нему, как только это станет возможным. Я резко улыбнулась. — Это мило. Мне в любом случае нужно хорошенько и долго потолковать с этим человеком. Фадия выглядела слегка смущенной, затем снова откашлялась. — Генерал также почтительно просил, чтобы, э-э, вы не ввозили запасы гоблинского огня в черту города. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, игнорируя сдавленный звук – это Нилин пытался не рассмеяться. — Это не станет проблемой, — ответила я, поднимаясь на ноги. Пора найти Хакрама: у меня накопилось несколько вопросов к Владыке Алых Небес, и лучше бы у него нашлись чертовски убедительные ответы. … — Моральный дух пробил дно, — сообщил мне Хакрам, пока мы пробирались к западному бастиону. — Легионы не создавались для подавления гражданских беспорядков, и это дает о себе знать. Я хмыкнула в знак согласия. Была причина, по которой Империя сохранила большую часть гражданской инфраструктуры Королевства после Покорения. Если оставить в стороне то, что демонтаж основных кэллоуанских институтов стал бы той еще головной болью, Легионы Ужаса не были миротворческой организацией. Легионеров учили решать проблемы путем эффективного применения насилия, но отправка всех недовольных на виселицу лишь подлила бы масла в огонь. А Империя очень, очень хочет избежать ситуации, когда ей придется затаптывать открытое пламя. Мне было интересно, не потерял ли Блэк доверие, когда вспыхнуло Лиесское восстание: в конце концов, последние двадцать лет он был самым близким к Кэллоу правителем. Имперские губернаторы в конечном итоге отвечали только перед Башней, но как доверенная правая рука Малиции, мой учитель стоял в иерархии прямо над ними. Или же это плохо отразится на Императрице? — Что слышно о Генерале Афолаби? — Спросила я, решив пока отложить эти размышления. Я обсужу это с Аишей позже: она была самым близким к политическому советнику человеком, который был у меня в Пятнадцатом Легионе. Хакрам задумчиво хмыкнул, собираясь с мыслями, прежде чем ответить. Мой адъютант провел последние пол-колокола, смешиваясь с рядовыми Двенадцатого Легиона, чтобы понять их настрой. То, что мне даже не пришлось просить его об этом, стало еще одним очком в пользу орка: Хакрам умел нащупать проблему еще до того, как я ее замечала, и сразу принимался за исправление. — Они не то чтобы потеряли в него веру, — ответил орк. — Он не командовал в Марчфорде, и никто не ждет, что он сможет в одиночку справиться с героями. Но это уже второй кровавый след на носу Двенадцатого за два месяца, и им нужно кого-то винить. Я поморщилась. Значит, положение скверное, но еще не отчаянное. Мне придется разобраться с ситуацией до того, как до этого дойдет: у меня не было ни малейшего намерения позволять легионерам подавлять бунты мечом. Сама причина, по которой я вообще стала Оруженосцем, заключалась в том, чтобы остановить подобное, и я не могла игнорировать виноватый зуд в затылке, шептавший, что я несу прямую ответственность за весь этот беспорядок. Кроме того, резня мирного населения имела бы последствия для остального Кэллоу. Центр и север все еще под контролем, но если Империя начнет убивать людей на улицах, волнения вспыхнут повсюду. — Ничто не существует в вакууме, Кэтрин, — напомнил мне голос Блэка. — Ни Имена, ни троны, ни армии. Потяни за ниточку, и что-нибудь обязательно поддастся. — А имперский губернатор? — Поинтересовалась я. — Я ожидала, что к этому времени получу от них весточку. Хакрам фыркнул. — Это было бы тем еще подвигом. Он мертв – его прикончили в первой же волне убийств. С тех пор в Саммерхольме введено военное положение. — Начинаю думать, что у Мечника фетиш на их убийство, — недовольно проворчала я. — Уже второго извел меньше чем за год. — Каждому свое, — философски заметил Хакрам, и я хмыкнула. Прежде чем разговор окончательно ушел в сторону, мы подошли к входу в бастион. Приземистая башня перед нами была одной из нескольких, усеивавших Внешнее Кольцо города; она возвышалась над улицами, имея широкую вершину, предназначенную для лучников и осадных машин. Если армии удастся прорваться за внешние стены, Саммерхольм был построен так, чтобы обескровить их. В нишах по бокам от ворот самого бастиона стояло несколько легионеров, но наверху не было никаких признаков активности Легиона. Неужели Бедствие забрало себе целое оборонительное сооружение? Я положила руку на деревянные двери, но тут же отдернула ее. — Кэтрин? — Спросил Хакрам. — Магия, — ответила я. — Мощная штука. — Говорили, что лорд-чернокнижник расставил обереги по городу, — заметил орк. — Было бы странно, если бы над его собственным жильем их не было. — Это не защитный оберег, — я нахмурилась. — Я знаю, каковы они на ощупь, Блэк учил меня их распознавать. Это… странно. Словно весь бастион и есть какое-то заклинание. — Оно опасно? — Уточнил мой адъютант. — Не думаю, — призналась я мгновение спустя. — Когда Узор активен, чувствуется покалывание. А это пассивно, скорее. Чем бы оно ни было, оно поддерживалось колоссальным количеством энергии. Возможно, не таким огромным, как древнее чародейство в камнях Башни, но гораздо большим, чем все, что я видела раньше. Глубоко вздохнув, я толкнула двери и переступила Порог. Я почувствовала, как что-то омыло мою кожу, но больше ничего не произошло. Оглядевшись, я увидела, что первый этаж пуст. Он должен был служить общей залой, но, кроме скамей и столов, там не было ничего примечательного. Игнорируя неприятное чувство, поселившееся в животе, я направилась к лестнице в глубине комнаты, Хакрам молча последовал за мной. Второй этаж служил казармой для стражи, но я не стала задерживаться, чтобы его осматривать: с лестницы, ведущей на третий этаж, пробивалось сияние. Неужели тебя бы убило прислать кого-нибудь встретить нас, вместо того чтобы позволить нам бродить по жуткому пустому бастиону? Градус жути подскочил еще на одну ступеньку, когда мы ступили на последний этаж. Камень здесь был совершенно иным, чем во всем остальном бастионе: пронизанный синими прожилками, которые, казалось, смещались, если смотреть слишком долго. Более того, этаж был шире, чем ему полагалось быть: приемная, где мы стояли, была такой же ширины, какой бастион казался снаружи, и в стороны уходили коридоры. Напротив нас пара больших окон из тонированного стекла позволяла заглянуть в нечто, похожее на мастерскую, и я слышала голоса людей за закрытой дверью. Голоса внезапно стали громче, и я подошла ближе к стеклу. — …снова выбрался! Я едва успела поднять щит, прежде чем стекло взорвалось.