«Рано или поздно Башня всегда забирает Должное».
— Праэсийская поговорка.
В Кэллоу пряности были редкостью, и до приезда в Атер я знала лишь вкус соли.
Я отправила в рот очередную ложку бирьяни, наслаждаясь вкусом кумина и перца. Какая-то часть меня чувствовала смутную вину за то, что я получаю такое удовольствие от еды: того количества специй, что ушло на одну приправу к рису, в Лоре хватило бы на покупку трех полноценных обедов. Курица с соусом из карамелизованного лука, поданная в дополнение, не была моим любимым блюдом – я никогда не жаловала сладкое, – но после визита в Башню я рассудила, что энергия мне не помешает. «Меч и Кубок», старое пристанище Аиши, за последние месяцы превратился в неофициальный штаб Пятнадцатого легиона. Штабной трибун сумел выбить уступку, согласно которой наши легионеры платили за выпивку меньше; сделка, которой владелец остался более чем доволен, когда в заведение хлынул неиссякаемый поток посетителей, едва тем выпадало увольнение.
Именно Крысомордый когда-то познакомил меня с бирьяни, придя в легкий ужас от моего признания, что я понятия не имею, каков на вкус кумин. Он закатывал глаза, когда Хакрам указывал на странность того, что тагреб так обожает сонинкекскую кухню, и замечал, что делить мезе с легионерами – верный способ вернуться домой с пустым желудком. Очевидно, тагребы любили выставлять огромные блюда для совместной трапезы, и эта концепция была мне совершенно чужда. В Кэллоу делить тарелку с кем-то считалось признаком глубокой близости, и на людях так поступали разве что воркующие юные влюбленные. Впрочем, это было далеко не самым странным обычаем из тех, что встретились мне в Пустоши.
Я ни разу не видела владельца «Меча и Кубка», но персонал научили узнавать меня в лицо. Стоило мне войти, как меня тут же проводили в отдельную комнату, и я лишь успела перекинуться парой слов с несколькими свободными от службы легионерами. Тагребы, сонинке, орки и даже один гоблин – но ни одного кэллоуанца. Мне сообщили, что у них есть своя излюбленная таверна, которой заправляет отставник из Тринадцатого легиона. Я понимала это желание держаться за привычное, но от этого оно не переставало быть для меня проблемой. — Дружба завязывается именно в свободное от службы время.
Я отложила ложку и сделала долгий глоток из кружки; тепло эля смывало последние остатки напряжения, которое после аудиенции у Императрицы сковало мне плечи. За тот единственный час я узнала достаточно, чтобы обдумывать это большую часть предстоящей кампании, и хорошего там было мало. То, что Чернокнижник и его сын находятся в Саммерхольме, было, на мой взгляд, самой непосредственной угрозой. При всем том, что этот человек был союзником моего учителя, мне придется вести себя с ним крайне осторожно: люди не получают прозвища вроде «Владыка Алых Небес» за выращивание прекрасных садов.
Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Я нахмурилась. Для того чтобы забирать тарелку, было рановато, а у персонала не было привычки беспокоить меня без веской причины.
— Войдите, — отозвалась я.
Дверь открыла немолодая женщина-сонинке и извиняюще поклонилась.
— Офицер из Пятнадцатого просит аудиенции, госпожа, — сообщила она.
Я вскинула бровь, сильно сомневаясь, что именно такая формулировка была использована на самом деле. Я приучила большинство офицеров, с которыми работала, обходиться без церемоний, что посыпались на меня после того, как я открыто признала себя Оруженосцем. Преувеличенное подобострастие изрядно раздражало.
— Кто именно? — Спросила я.
Те немногие, с кем я регулярно делила трапезу, сейчас должны были находиться в лагере, занимаясь последними приготовлениями к нашему выступлению.
— Она представилась как старший маг Килиан, — ответила женщина.
Мои брови взлетели еще выше. Приятный сюрприз, но Килиан определенно должна была быть в лагере. Как старший маг, она не имела собственного подразделения, но входила в Генеральный штаб и отвечала за надзор над всеми магическими операциями в Пятнадцатом. Ей следовало координировать действия с Крысомордым, чтобы у наших целителей был весь необходимый запас припасов для того, что обещало стать довольно кровавым делом.
— Проси её, — ответила я.
Женщина снова поклонилась.
— С вашего позволения, госпожа, — пробормотала она.
Я откинулась на спинку стула и сделала еще глоток эля, не успев даже повторить это действие, как в комнату вошла Килиан в полном легионерском доспехе. Ну, в доспехе мага. Магическим линиям в ротах выдавали снаряжение даже более легкое, чем у рядовых, поскольку использование магии физически истощало. Бывали случаи, когда маги падали в обморок прямо в старых латах, прежде чем Легионы скорректировали их экипировку. И все же, видеть её было отрадно. Килиан не была ослепительной красавицей, но обладала той внешностью, которая становится тем привлекательнее, чем больше на неё смотришь. Или так я себя убеждала. Было бы немного поверхностно с моей стороны проявлять интерес только из-за рыжих волос и её способности поджечь человека с двадцати шагов.
— Кэтрин, — поприветствовала она меня, отдавая честь под моим ироничным взглядом.
— Килиан, — ответила я. — Я бы заказала тебе тарелку еды, но у меня такое чувство, что новости срочные.
Маг на мгновение с тоской посмотрела на остатки моего бирьяни, прежде чем взяла себя в руки.
— В лагере… ситуация, — поморщилась она.
Я вздохнула. — Они не могли подождать хотя бы, пока я доем?
Губы рыжеволосой дрогнули.
— Дезертиры редко бывают столь предупредительны.
Дезертиры? Это заставило меня подобраться.
— Ты хочешь сказать, что мы теряем легионеров еще до того, как покинули Пустошь? — Сухо спросила я.
— Лишь на короткое время, — ответила она. — Один из наших патрулей перехватил их недалеко от города.
И подумать только, я считала настояния Джунипер менять график патрулирования случайным образом бессмысленными. Я нахмурилась, изучая выражение лица старшего мага.
— Они кэллоуанцы, верно? — Догадалась я. — Иначе Джунипер не прислала бы тебя.
Маг медленно кивнула.
— Двое. Один из них – сержант.
Я сдержала желание выругаться. — Как, к черту, я должна продвигать кэллоуанцев по службе, если те немногие офицеры-земляки, что у меня есть, дезертируют? — Я отодвинула тарелку, аппетит пропал.
— Где их держат? — Устало спросила я.
— Легат Джунипер приказала переоборудовать один из подвалов форта в камеру, — ответила Килиан и замялась.
Мои брови сошлись на переносице. У нас были палатки, отведенные для дисциплинарных мер. У Адской Гончей не должно было возникнуть нужды заходить так далеко.
— Это еще не всё, — спокойно произнесла я. — Килиан, что произошло?
Старший маг снова поморщилась, и это выражение лица казалось чужеродным на её эльфийском личике.
— При поимке они ударили ножами двух легионеров, пытаясь сбежать. Один из раненых в критическом состоянии. Целители говорят, он может не дожить до утра.
Я была уже слишком взрослой, чтобы закатывать истерики, и это была единственная причина, по которой я не ударила кулаком по столу. Это, а еще то, что финансы Пятнадцатого и так пели романсы, чтобы еще и гражданские столы заменять.
— Чертовы идиоты, — прошипела я.
Дезертирство само по себе было тяжким преступлением – если только не имелось каких-то совсем уж смягчающих обстоятельств, оно каралось смертью, – но то, что они применили насилие при попытке к бегству, делало ситуацию в разы хуже. Если раненый солдат не выкарабкается, устав Легиона был предельно ясен: забит камнями до смерти линией погибшего легионера. Публичное зрелище подобного рода – последнее, что мне было нужно перед выступлением на войну: всё то напряжение, что ушло в подполье, вспыхнет с новой силой. Килиан молчала, выглядя крайне неуютно. По крайней мере, я поняла, почему Джунипер послала за мной. Она хотела избежать забивания камнями не меньше моего. Однако мой легат не могла казнить дезертиров без созыва военно-полевого суда, а это требовало времени. Времени, которого у нас могло не быть, если раненый солдат умрет ночью. Единственным выходом из положения была, ну… я. Как Именованная, состоящая в ученицах у самого Чёрного Рыцаря, я обладала законной властью убить любого под моим началом, не утруждая себя юридическими тонкостями. Это был пережиток старых времен, который Малиция предусмотрительно сохранила: это позволяло моему учителю наводить порядок в Кэллоу в той мере, в какой требовалось, не запрашивая каждый раз разрешения у Башни. Я провела рукой по волосам.
— Ты приехала верхом? — Спросила я Килиан.
— Реквизировала лошадь из конюшни имперских вестников, — кивнула она.
— Возьми свежую, — распорядилась я. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.
…
К тому времени, как мы вернулись в лагерь, опустилась ночь.
Раненый был еще жив, хвала Богам. Целители Пятнадцатого обработали его поверхностные раны, но ничего не могли поделать с внутренним кровотечением. Большая часть медицинского жаргона, который они использовали, прошла мимо моих ушей, но суть сводилась к тому, что один из органов в животе, слишком хрупкий для исправления магией, был пробит насквозь. Я почувствовала новый прилив ярости при этой мысли: ранения в живот – скверный способ умереть. Легионеру дали зелье от боли, но больше целители сделать ничего не могли. Джунипер, когда мы встретились, была не в духе, что неудивительно.
— Вот из-за такого дерьма мы и распределяем иностранцев по разным легионам, — прорычала она, меряя комнату шагами. — Не знаю, о чем думали эти гребаные маршалы, когда давали нам столько рекрутов из одного и того же места.
Мы обе знали, что маршалы имели к этому мало отношения, но Джунипер всегда неохотно говорила плохо о Блэке в любом ключе.
— Что сделано, то сделано, — устало ответила я. — Горшок разбит, слезами воду в него не вернешь.
— Ты видишь здесь кого-то в слезах? — Огрызнулась она. — Госпожа, — добавила она мгновение спустя с видимым усилием.
Я отмахнулась от невысказанного раскаяния. Если она наконец начала вынимать палку из задницы в общении со мной, я не собиралась придираться к её выражениям.
— Полагаю, способа замять это дело по-тихому уже нет? — Спросила я её.
Орчиха покачала головой.
— Я приказала легионерам, задержавшим их, молчать, но рано или поздно всё выплывет наружу. Кроме того, офицерам, командующим их линиями, понадобится причина, почему они не явились на службу.
Ответ в обоих случаях был бы не из приятных, к сожалению.
— Дезертиры оба из одной линии? — Спросила я.
Джунипер кивнула.
— Их лейтенант даже не заметил пропажи, — прорычала она. — Наш офицерский корпус слишком зеленый, Фаундлинг. Они будут совершать ошибки на поле боя. Жаль, что у нас не было времени провести военные игры перед развертыванием.
Я безрадостно улыбнулась. Когда-нибудь, возможно, я расскажу ей, почему Кэллоу восстал сейчас, а не через десять лет. Но не сегодня, и я позабочусь о том, чтобы она сначала приложилась к арагу.
— Нас посылают в самую гущу потому, что мы еще зеленые, Джунипер, — ответила я. — Блэк помалкивает об этом, но я думаю, здесь кроется нечто большее, чем просто восстание.
Темные глаза Адской Гончей пристально изучали меня.
— Просер?
— Самый вероятный подозреваемый, — хмыкнула я. — Можно подумать, после их гражданской войны они оставят остальное Творение в покое на какое-то время, но таков уж Принципат. Они никогда не бывают довольны, пока не грызут чьи-то чужие границы.
Джунипер задумчиво провела рукой по картам, всё еще украшавшим её стол. Я заметила, что для орчихи у неё на удивление изящные пальцы. У Наука они были как сардельки, но пальцы моего легата почти могли сойти за человеческие, если бы не цвет.
— Мы никогда не сражались с Принципатом, за исключением времен Крестовых походов, — сказала она. — Нам придется соответствующим образом скорректировать тактику, если начнется война. Они не полагаются на кавалерию так сильно, как это делало Королевство.
— У меня есть сборник трактатов Феодосия, если хочешь взглянуть, — сказала я ей. — Я уверена, они внесли поправки в свою доктрину со времен Войн Лиги, но основы должны остаться схожими.
— У Хакрама тоже есть, — рассеянно ответила она. — Одолжу у него.
Я вскинула бровь на это. Как мой адъютант, другой орк тесно работал с легатом, но я не знала, что они дружны. Я вообще никогда не видела, чтобы Джунипер проводила личное время с кем-то, кроме Аиши, хотя я и не придавала значения постоянным инсинуациям Роббера о том, что эти двое – пара. Гоблин-капитан не был надежным источником: однажды он потратил добрую половину двухнедельника на сочинение баллады о трагической запретной любви между Науком и одним из волов, которых Пятнадцатый использовал как вьючных животных. Мелодия была довольно прилипчивой, не то чтобы я когда-нибудь призналась в этом вслух.
— Если мы не можем убить слухи, нам придется действовать прямо, — произнесла я, возвращаясь к нашей первоначальной теме. — Сообщи офицерам, как только всё будет улажено.
— Я позабочусь об этом, — буркнула Джунипер. — Возможно, будет лучше, если вы дистанцируетесь от этого дела, леди Оруженосец.
Я закатила глаза при внезапном возвращении к формальностям.
— Дистанцироваться – не вариант, Джунипер, — ответила я. — Именно поэтому ты и послала Килиан за мной.
— Я имела в виду – после, — ответила Адская Гончая. — Вы не офицер, госпожа. Владыки Войны не объясняются перед рядовыми. Они делают то, что должно быть сделано, и клан подчиняется.
Как и большинство орков, Джунипер использовала нижний миэзанский термин «военачальник» независимо от пола человека, о котором шла речь. В харсуме у этого слова не было гендерной привязки, и если она и знала о неточности, то, похоже, её это не волновало.
— Моё Имя не Владыка Войны, Джунипер, — напомнила я ей.
— Нет, оно – Оруженосец, — сухо признала она. — Кэллоуанский Оруженосец. Если увидят, что вы слишком сильно в это вовлечены, наши праэсийские легионеры могут подумать, что вы благоволите западникам. Мне не нужно говорить вам, насколько опасным это может стать.
Я поморщилась, но не стала спорить. У моего легата была эта скверная привычка оказываться правой, особенно когда я не хотела этого слышать. От дальнейшего обсуждения меня избавило возвращение Хакрама с поручения, на которое я его отправила; он вошел, неся бутылку вина и три кубка. Он рассеянно отсалютовал Джунипер и повернулся ко мне.
— Я принес то, что ты просила, — прохрипел он.
На его лице было выражение, будто он хотел сказать что-то еще, но прикусил язык.
— Выкладывай, Адъютант, — хмыкнула я.
— Ты уверена, что хочешь это сделать, Кэтрин? — Спросил он.
Ах, Хакрам. Я думала, его возражения будут касаться того, что скажут, когда разойдутся слухи, но, как всегда, я недооценила его. То, что он беспокоился обо мне, а не о последствиях моих действий, заставило меня проникнуться к нему большей симпатией, чем, вероятно, следовало бы.
— Это должно быть сделано, — наконец сказала я.
— Тебе не обязательно делать это самой, — возразил он.
— Это была бы опасная привычка, — пробормотала я, — просить других делать то, что я не готова сделать сама.
В этом и заключалась суть злодейства, как я начинала понимать: каждый шаг под откос кажется разумнее предыдущего. — Если руки должны быть обагрены кровью, пусть это будут мои руки. И если я не могу заставить себя сделать это, то, возможно, этого и вовсе не стоит делать. — Старый орк резко кивнул и закрыл тему, протягивая мне бутылку и кубки. Мой взгляд скользнул к Джунипер, и я обнаружила, что её лицо непроницаемо, пока она изучала нас обоих. Не сказав им больше ни слова, я спустилась по лестнице, ведущей в подвал. Двое легионеров-тагребов стояли по бокам от двери; один из них выудил ключ из кольца на поясе и отпер дверь без лишних напоминаний. Они отсалютовали, когда я переступила порог, и я кожей чувствовала их тяжелые взгляды.
— Ну, черт, — произнес чей-то голос. — Быстро же они передали это дело наверх.
Внутри было двое мужчин, сидевших на корточках рядом с пустым бочонком. Один был постарше, светловолосый и голубоглазый, сложенный как заправский драчун и щеголяющий наливающимся синяком под глазом – именно он и заговорил. Другой был ниже и худее, шатен с темными глазами. Судя по тому, под каким углом он прижимал к себе руку, её сломали довольно жестоко. Рядом с дверью стоял маленький табурет, и я заняла его, прислонившись спиной к стене.
— Вроде того, — согласилась я, и железные кубки звякнули, когда мои пальцы сжались крепче.
Светловолосым был сержант Пайк, если я правильно помнила брифинг Джунипер. Другой воспользовался возможностью взять новое имя при вступлении в Легионы и звался Албаном. То, что он выбрал имя первой правящей династии Кэллоу, означало, что он либо прошел через имперские приюты, либо его семья была состоятельной – уроки истории не каждому были по карману.
— Итак, — задумчиво произнесла я вслух, пока они оба настороженно следили за мной. — Не желает ли кто-нибудь из вас, господа, объяснить, как вам пришел в голову план настолько, богами проклятый, глупый?
Прошло мгновение, а затем Пайк рассмеялся.
— Черт возьми, Оруженосец, — ответил он, и мне пришлось заставить себя сохранять дружелюбное выражение лица при этой неуместной фамильярности, — если бы мы были такими умными, мы бы вообще здесь не оказались.
Он улыбнулся мне, и на его щеках при этом красиво обозначились ямочки. Он был довольно хорош собой, на лиесский манер. Светлые волосы, как у него, не часто встречались в окрестностях Лоры, хотя и редкостью не были.
— Я не хотел бить орка ножом, мем, — внезапно выпалил другой. — Просто он рычал, и я запаниковал, и…
Я подняла руку, прерывая его. Откупорив бутылку резким движением запястья, я налила себе кубок и сделала глоток. Глаза Пайка внимательно следили за мной, выдавая его напускную небрежность.
— Вина? — Предложила я. — Оно из Хеджеса, но всё же лучше, чем пересохшее горло.
— Не откажусь, — ответил сержант.
Албан нервно моргнул.
— Сарж, — проговорил он с повлажневшими глазами. — Нам правда стоит…
Пайк отвесил ему пощечину, и выражение его лица при этом не изменилось.
— Пей вино доброй леди, Алби, — сухо сказал он. — Если мы хотим выбраться отсюда живыми, нам нужно очень внимательно слушать, что она говорит.
Албан всхлипнул, но взял кубок, когда я протянула его ему. Пайк сделал то же самое, хотя я заметила, что он лишь намочил губы, пока я не сделала второй глоток из своего кубка.
— Вот в чем дело, — заговорила я. — Если бы вы двое попытались дать деру после того, как мы пересекли Васалити, я бы поняла. Вам могло бы удаться затеряться в Полях. Но здесь, в самой глубине Пустоши? Даже если бы вам удалось пробраться в Атер, вы бы торчали там как бельмо на глазу.
Двое белых парней в городе, где вряд ли наберется больше нескольких сотен экспатриантов из Кэллоу? Их бы поймали в тот же день, как я разослала бы приказ о розыске. Атер велик, но он также полон праэсийцев, которые только и мечтают увидеть, как пара западников исполнит танец на веревке.
— Офицеры следили бы пристальнее, когда мы подошли бы ближе к боевым действиям, — признал Пайк. — Не хотел рисковать.
Я вздохнула. — Вы двое – рекруты с виселицы, я полагаю?
— Ввязался в драку с городской стражей в Вейле, — улыбнулся сержант. — Всё немного вышло из-под контроля.
Я хмыкнула и перевела взгляд на Албана. Мальчик вздрогнул и молчал, пока Пайк не толкнул его локтем.
— Моя семья из Денье, — пробормотал мальчик. — Они были, э-э, замешаны в мятежном движении.
— Неудивительно, что их поймали. — Гарнизоном Денье был Четвертый легион, и в Кэллоу ни для кого не было секретом, что имперский губернатор – не более чем ширма для маршала Ранкер: легионеры открыто патрулировали улицы вместо городской стражи. Из трех маршалов бывшая матрона гоблинов была самой хитрой – планировать восстание в городе, где она правила во всем, кроме титула, было обречено на провал.
— Пей вино, Алби, — сказал ему Пайк. — Может, с капелькой жидкой храбрости ты перестанешь мочить штаны перед Оруженосцем.
Албан повиновался. Я всё больше склонялась к тому, чтобы поверить словам мальчика, что он не хотел никого бить ножом. У него не было хребта для настоящего сопротивления, хотя это уже не имело значения. Пайк осушил остатки кубка и вытер рот рукавом своего акетона.
— Так насколько всё плохо, мем? — Спросил он. — Адская Гончая, небось, требует наши головы на серебряном блюде.
— Это зависит от того, переживет ли эту ночь легионер с ранением в живот, — ответила я. — Если нет, обычное наказание – забивание камнями.
Шатен снова всхлипнул, и я не смогла сдержать прилива презрения к нему. Может, это было и несправедливо с моей стороны, но он был таким… слабым. Просто прихвостень, которым помыкал Пайк, лишенный собственной воли. И его бесхребетность могла стоить мне настоящего солдата, того, кто просто исполнял свой долг. Должно быть, что-то из этого отразилось у меня на лице, потому что светловолосый сержант внимательно посмотрел на меня и немедленно сменил тактику.
— Но гоблин, которого я порезал, в порядке, так ведь? — Спросил он.
— Это была легкая рана, — ответила я. — К утру от неё останется только шрам.
Я поняла, к чему он клонит, громко и четко: его собственные действия были относительно безобидными, так что его следует избавить от участи Албана. Я улыбнулась ему. — Я настоящий злодей, сержант Пайк, и я не так уж спешу бросать своих подчиненных под колесницу. — Если у меня и оставались какие-то сомнения в том, что люди, рожденные в Благой нации, от природы лучше тех, кто там не родился, этот разговор их похоронил. Светловолосый парень кашлянул.
— В общем, мы усвоили урок насчет дезертирства. Глупая затея, надо было просто отслужить свой срок. Я знаю, что гребаные зеленокожие будут выть, требуя расправы, но как думаете, мы могли бы отделаться поркой?
— У меня есть абсолютная власть над всеми дисциплинарными мерами в Пятнадцатом, — заметила я. — Если я скажу Джунипер просто отправить вас обратно в строй, она ничего не сможет поделать.
Пайк хмыкнул. — Вот бы на это посмотреть. Хотя вам, наверное, не стоит, — посоветовал он. — Если мы уйдем без наказания, жители Пустоши поднимут шум. — Он наклонился ближе. — Я знаю, вам приходится делать вид, будто вам не плевать на их мнение, пока вы заправляете шоу. Должно быть, та еще морока, а?
Он снова толкнул Албана локтем, побуждая его согласиться, но мальчик не отреагировал.
— С тех пор как я стала злодеем, отличать добро от зла стало немного сложнее, — тихо согласилась я. — Границы на песке уже не там, где я их оставила. Я слишком привыкла видеть в каждом из Кэллоу хороших парней, а в каждом из Праэса – злодеев.
— Так оно и есть, в общем-то, — нахмурился Пайк. — Я имею в виду, среди них есть несколько терпимых – у Алби тут была одна сонинке, которая строила ему глазки, например. Как её звали-то?
Албан не ответил. Его глаза были закрыты. Пайк фыркнул.
— Мелкий засранец, наверное, вырубился от облегчения, — сказал он мне.
— Боюсь, он совсем мертв, — спокойно ответила я. — Логично, что он ушел первым, он меньше – яду не потребовалось много времени, чтобы подействовать.
Моё Имя вспыхнуло в жилах, выжигая остатки токсина, циркулирующего в моем теле.
— Ты… — Пайк попытался огрызнуться, но его язык онемел.
— Я всё еще мягкотелая, я знаю, — тихо произнесла я. — Я попросила что-то безболезненное, хотя ты этого и не заслуживаешь. Но этот выбор был не о тебе, он был обо мне. Я не хочу быть тем человеком, который причиняет боль, когда в этом нет нужды.
Сержант попытался встать, но его конечности отказали прежде, чем он смог сделать что-то большее, чем просто поползти; он упал к моим ногам, пока я смотрела на него сверху вниз.
— Вот в чем дело, сержант, — сказала я. — Я не уверена, на какой я стороне. Ни одна из них мне не подходит. Но я знаю точно: какая бы это ни была сторона, тебя на ней нет.
Я поднялась на ноги, когда последние искры жизни покинули глаза мужчины, и отряхнула доспех. Была ли я справедлива сегодня, гадала я? Я была в своем праве, безусловно, но это были права, данные мне Империей. Законы Башни в высшей степени не заботили такие тривиальные факторы, как мораль. Я долго смотрела на два трупа, а потом решила, что это не имеет значения. Я не забыла урок, который Наследница преподала мне той ночью на Благословенном Острове.
— Оправдания важны только для праведников.
Обновлено: 09.04.2026