«Меня известили, что позиция Короля Под Горой такова: „поскольку собственность есть только у гномов, то и обокрасть можно только гномов“. Боюсь, милорд, если вы и дальше будете настаивать на возвращении ваших фамильных драгоценностей, нам придется их выкупить».
— Официальное государственное послание от Цигнуса из Лиессе, посла в Подгорном Королевстве.
9 мая, Атер
Я перешагнула порог; черный плащ волочился следом, а разношерстная свита не отставала ни на шаг. В этот раз я ограничилась малым сопровождением: Крысомордый был необходим, так как знал все детали, Хакрам исполнял роль моей официальной «нависающей тени», а Роббер дополнял компанию, умудряясь даже при ярком дневном свете выглядеть так, будто он крадется в тенях. Кабинет комиссара Рашида оказался просторнее, чем того требовала его должность, хотя в Атере, полагаю, старых грандиозных зданий хватало на всех. Глаза смуглого мужчины тут же метнулись к стражникам, стоило нам войти, и те небрежно положили руки на эфесы мечей. — Городская стража Атера, не легионеры. — Хотя комиссар снабжения был напрямую связан с Легионами, технически он оставался частью имперской бюрократии. А значит, старина Рашид получил свое место через Двор. Это, пожалуй, и объясняло, почему едва Блэк покинул город, я получила депешу, извещавшую, что из-за «непредвиденного дефицита» управление комиссара не сможет предоставить мне обещанные припасы. Чертова Наследница. Ее даже нет в Праэсе, а она все равно умудряется меня бесить.
— Госпожа Оруженосец, — тагреб средних лет приветствовал меня приятной улыбкой. — Неожиданная радость. Чем могу быть полезен?
Он даже не потрудился заметить, что я явилась без записи. Его секретарь пытался было вякнуть, но я велела Хакраму показать человеку зубы, и расписание на вторую половину дня внезапно очистилось. Забавно, как порой всё складывается.
— Комиссар Рашид, — ответила я столь же любезно. — Я пришла подтвердить, что пайки Пятнадцатого Легиона будут доставлены вовремя. Чистая формальность, право слово.
Комиссар издал печальный вздох. Он казался почти искренним.
— Должно быть, вы не получили мое послание, — решил он. — Прискорбно, госпожа моя, но припасы, предназначавшиеся вам, были потеряны при транспортировке. Сейчас они уже на полпути к Талассине.
М-м-м. И вот вопрос: говорит ли он правду или это просто оправдание для очередной мелкой пакости, состряпанной Наследницей? Если припасов действительно нет в городе, дело примет скверный оборот.
— Будьте уверены, следующая партия, которую мы получим, уже зарезервирована за Пятнадцатым, — заверил он меня.
— И когда же, — я улыбнулась, — прибудет эта партия?
— К концу месяца, если на дорогах не возникнет проблем, — ответил Рашид.
— Ах, — пробормотала я. — Это и впрямь прискорбно.
В глазах тагреба мелькнуло нечто похожее на облегчение, но оно было недолговечным. Я воззвала к своему Имени, и оно почти с охотой обвилось вокруг моей руки; пряди теней сплелись в копьё, которое я, не теряя ни секунды, метнула в комиссара. Удар разнес стул за спиной мужчины в щепки и отправил его самого в полет через всю комнату, пока он не приземлился, нелепо запутавшись в официальных одеждах. Я услышала, как за моей спиной три клинка покинули ножны, и лениво взглянула на гвардейцев Рашида. Возглавлявшая их женщина-сонинке подняла руку.
— Отставить! — Выкрикнула она. — Убери руку от этого чертова меча, Мубаса. Мы не собираемся драться с проклятыми легионерами.
— Хм, — задумчиво произнесла я. — Это удивительно благоразумно с вашей стороны…
— Сержант Джаха, — представилась она. — Буду откровенна, госпожа – я бы предпочла в это не ввязываться, если есть такая возможность.
— Джаха, ты предательская сука, — прохрипел комиссар.
Сонинке закатила глаза.
— Взятки были хороши, Рашид, — ответила она, — но я не собираюсь сражаться с девчонкой, которая спалила полгорода, ради жалких тридцати денариев. Этого даже на мои похороны не хватит.
Внимательно изучив ее, я через мгновение решила, что она не собирается бежать за подкреплением.
— Вы свободны, сержант, — разрешила я.
Джаха судорожно выдохнула, отдала честь и отвесила звонкий подзатыльник юнцу, который попытался задержаться и одарить Хакрама гневным взглядом. Учитывая, что мой адъютант был самым высоким орком из всех, кого я встречала, зрелище костлявого мальчишки в дешевых доспехах, пытающегося его запугать, выглядело более чем абсурдно.
— Похоже, ты обзаводишься определенной репутацией, — иронично заметил Хакрам.
Я потерла переносицу.
— Я твержу людям, что гоблинский огонь пустила не я, но по какой-то причине они думают, будто я просто скромничаю, — сказала я ему.
Крысомордый фыркнул. — Когда злодей заявляет, что он за что-то не в ответе, это обычно не значит, что он этого не делал.
— Заткнись, трибун, — пробормотала я. — Не дерзи мне при комиссаре, это выглядит непрофессионально.
Словно по команде, Рашид застонал и поднялся на колени. На мой взгляд, он вел себя излишне мелодраматично: я ударила его самой слабой версией этой силы из тех, что знала. Та, которой меня учил Блэк, пробивала латы не хуже настоящего копья. Роббер в мгновение ока метнулся через комнату и пинком снова повалил тагреба на пол.
— Ну-ну, комиссар, — промурлыкал капитан гоблинов. — Не надо этого. Пол отличный, чистый, чего зря вскакивать.
Я медленно сняла перчатки и положила их на стол мужчины, сделав несколько осторожных шагов, пока не оказалась прямо над ним.
— Как вы, возможно, догадались, у меня есть некоторые возражения против предложенных вами сроков, — заговорила я спокойно. — Пятнадцатый выступает завтра, и тех рационов, что у нас есть сейчас, хватит только до Саммерхольма.
— Ты смеешь нападать на официально назначенного чиновника Башни? — Прошипел Рашид. — Я добьюсь, чтобы тебя повесили за это.
Я вздохнула. — Забавная история, Рашид. Могу я называть тебя Рашидом?
— Нет, — последовал немедленный ответ.
— Ты ранишь мои чувства, Рашид, — сказала я ему. — Тебе стоит быть осторожнее с этим. Но, как я и говорила, забавная история. Перед отъездом мой учитель доставил в штаб Пятнадцатого чудовищно огромную кипу бумаг. Среди них был бланк под названием «Отчет Нихилис».
Комиссар побледнел, и я тонко улыбнулась.
— Честно говоря, я не знаю, что в этой ситуации более ненормально, — задумчиво произнесла я. — То, что в Империи есть специальный бланк для устранения бюрократов, или то, что от меня ждут его заполнения в трех экземплярах.
— Твое убийство не даст тебе припасов, — сказал Рашид через мгновение, умудрившись вернуть самообладание – ну, насколько это вообще возможно для человека, лежащего на полу. — Тебе все равно понадобятся надлежащие документы с имперской печатью.
— Мы перейдем к этому через минуту, — заверила я его, присаживаясь рядом на корточки. — Сперва у меня к тебе вопрос. Когда Наследница добралась до тебя, это был шантаж или подкуп?
Я видела отрицание на его лице, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, я приложила палец к его губам. Казалось, он был глубоко оскорблен этим жестом, но мне было плевать. Постоянные покровительственные шпильки выбивали его из равновесия, а именно таким он мне и был нужен, чтобы проглотить то, что я собиралась предложить.
— Прежде чем ты что-то скажешь, Рашид, — произнесла я. — Я просто хочу, чтобы ты кое-что знал: когда я встретила Одинокого Мечника, у него был трюк Имени. Он позволял ему чувствовать, когда люди лгут. Угадай, о чем первом я попросила своего учителя мне рассказать?
На самом деле я не знала трюка Мечника. Блэк не смог его повторить, хотя он настолько хорошо читал людей, что это не имело значения. Мне до такого было еще далеко, но пока я справлялась, вдохновенно врая, как торговец колесницами из Меркантиса.
— Подкуп, — признался комиссар сквозь стиснутые зубы.
Я вздохнула. — Ты не облегчаешь мне задачу, Рашид, — сказала я ему. — Шантажу я могла бы хотя бы посочувствовать.
— Я бы сделал это и даром, ушаффе, — выплюнул он.
— Ох, зря ты это сказал, — поморщился Крысомордый.
— Вы замечали, что именно тагребы вечно скатываются к расовым оскорблениям? — Задумчиво протянула я. — Думаю, пора переходить к части с печатью. У трибуна снабжения Крысомордого все документы для тебя готовы. Нужно лишь немного расплавленного воска и чтобы ты приложил печать.
— И как, по-твоему, ты заставишь меня это сделать, кэллоуанка? — Рассмеялся комиссар, нащупав на дне своей паники нечто отдаленно напоминающее хребет. — Пытки? В тебе этого нет. Почему бы тебе просто не уйти отсюда и не избавить себя от позора.
Я мягко похлопала его по плечу.
— Ты прав, я не занимаюсь пытками, — согласилась я. — Даже сейчас я считаю это варварством.
Я поднялась на ноги.
— Позволь представить тебе капитана Роббера, — сказала я. — Он ужасный зеленый варвар.
Гоблин злорадно оскалился, его желтые глаза светились восторгом. Он обожал подобную театральщину до совершенно нездоровой степени.
— Вы говорите такие милые вещи, Босс, — ответил он.
Я снова переключила внимание на Рашида, чье лицо застыло.
— В Кэллоу есть старая сказка, — будничным тоном начала я. — Про рыбака, который поймал в сети волшебную рыбу, и та заговорила с ним. Она предложила ему три желания, если он ее отпустит. Там есть своеобразная формула, как и во всех сказках: рыбак должен закрыть глаза и произнести свое желание вслух.
Я подобрала перчатки и не спеша натянула их.
— Вот что я сделаю, комиссар Рашид. Я произнесу свое желание вслух и оставлю тебя в этой комнате с Роббером.
Мой взгляд стал холодным.
— У меня такое чувство, что, когда я вернусь, на этих бумагах будет стоять печать, — закончила я.
Рашид покосился на Роббера.
— Он просто гоблин, — прошипел он, хотя в глазах читался страх.
— Он гоблин, про которого мне говорили, что он держит в рюкзаке банку, полную глазных яблок. Буду честна с тобой, Рашид: на данном этапе мне немного страшно спрашивать, чьи они.
Брови капитана гоблинов взметнулись вверх. — Откуда ты вообще… — он осекся. — Хакрам, ты, сплетница хвостатая!
Высокий орк невозмутимо почесал подбородок. — Не понимаю, почему люди вечно мне что-то рассказывают, — признался он.
Я откашлялась. — Оставим это, думаю, мы закончили. — Я улыбнулась комиссару. — Увидимся через час, Рашид. Роббер, постарайся не разводить слишком много грязи. Не знаю, сколько тут платят уборщикам, но этого явно недостаточно, чтобы разгребать такое.
Я напела под нос первые ноты старой кабацкой песни Лоры и повернулась, чтобы уйти. — Один, два, три, четыре…
— Постой!
О, отлично. У меня не было реального намерения кого-то пытать, так что, если бы он не купился на блеф, мне пришлось бы зайти с другой стороны. Я обернулась к комиссару, всё еще улыбаясь. Он с побелевшими от ужаса глазами наблюдал, как Роббер раскладывает на его столе нечто, подозрительно похожее на набор саперных инструментов.
— Вы хотите мне что-то сказать, комиссар? — Спросила я.
— Просто дай мне эти чертовы бумаги, кэллоуанка, — прошипел он. — Я поставлю печать.
Я жестом велела Крысомордому подать документы, пока Роббер позволял мужчине подняться на ноги. Гоблин надулся, и это зрелище было, пожалуй, самым пугающим из всего, что я видела за последние две недели. Спустя мгновение расплавленный воск оказался на бланке реквизиции, и комиссар прижал к нему имперскую печать. Припасы Пятнадцатого на марш были обеспечены.
— Вот если бы вы сделали это с самого начала, — заметила я, — не было бы нужды во всех этих неприятностях.
— Просто убирайся, ты, высокомерное отродье Стены, — устало ответил он. — Ты получила что хотела.
Я нахмурилась, краем глаза наблюдая, как Крысомордый прячет бумаги в тубус.
— Это уже второй раз, знаешь ли, — заметила я.
Бюрократ насупился. — О чем ты говоришь?
— Второй раз ты используешь расовое прозвище, обращаясь ко мне, — пояснила я. — Мне нравится думать, что я терпеливая женщина, Рашид…
Крысомордый громко фыркнул.
— …но и моему терпению к подобному шутовству есть предел, — закончила я, проигнорировав его. — Адъютант, сломай этому человеку два пальца.
— Будет сделано, госпожа, — буркнул Хакрам, шагая вперед.
— Ты… ты не можешь! — Заикаясь, выкрикнул Рашид. — Ты уже получила то, что…
— Дело не в тебе, комиссар, — спокойно сказала я ему. — Ничего личного. Просто я учу имперскую бюрократию следить за языком в моем присутствии. Я не жду, что ты перестанешь быть расистом, я не настолько самонадеянна. Но я жду, что ты будешь вежлив. Думаю, ты запомнишь это, если мы когда-нибудь встретимся снова.
Черный плащ взметнулся вокруг меня, когда я резко развернулась и направилась к выходу, игнорируя звук ломающегося пальца, за которым тут же последовал хриплый крик.
…
К тому времени как мы вернулись в штаб Пятнадцатого Легиона, вот-вот должен был пробить Полуденный Колокол.
Когда я впервые узнала, что легионам запрещено размещаться внутри столицы, я почти ожидала, что нам придется встать лагерем в Пустоши. Желательно с возведенными валами и постоянной стражей, потому что там водится всякая дрянь. К счастью, это был не первый случай, когда одному из Легионов требовалось базироваться рядом с Атером, не нарушая закон: в миле к северу от города находилось несколько полупостоянных лагерей. Хакрам сообщил мне, что именно здесь Империя обычно собирала свои армии для вторжения в Кэллоу. Ирония того, что девушка из Лоры командует одним из таких лагерей, казалась восхитительной. Каменные стены с дозорными башнями показались в поле зрения задолго до того, как даже мое зрение Имени смогло различить легионеров на посту. Путь был неблизкий, но я отказалась брать с собой Зомби, предпочитая идти пешком, как и остальные мои спутники.
— Не понимаю, почему Трейторос был так популярен, — сказала я Крысомордому, когда мы приблизились к воротам. — В смысле, он предавал практически каждого, кто имел с ним дело.
— Признаться, он был совершенно безумен, — согласился тагреб-трибун. — Но если брать Ужасных Императоров, он был одним из лучших.
— Я не припомню, чтобы он на самом деле чего-то добился, — ответила я. — А после чего-то вроде Войны Тринадцати Тиранов и Одного наверняка пришлось много чего восстанавливать.
— По той же причине западники любят Бардов, — пробасил Хакрам. — Он был уморительно неэффективен.
— Ему удалось предать злодея по прозвищу «Предатель», Оруженосец, — ухмыльнулся Крысомордый. — Надо отдать ему должное: у него, может, и был всего один трюк, но владел он им мастерски.
Я закатила глаза. — Я была бы чуть больше впечатлена, если бы он правил дольше десятилетия. Из-за подобной глупости комических персонажей и не ставят во главе государства.
— Но такой уход нельзя не уважать, — вставил Роббер. — Я имею в виду, отравить самого себя и подставить в этом больше сотни разных людей? Человек знал, как покинуть сцену.
В конце концов, у каждого народа были свои фольклорные фигуры. В Кэллоу самой популярной была, пожалуй, Элизабет Албан, Королева Клинков – к чьему имени приплели столько историй, что она чисто хронологически не могла бы пережить их все – но хватало и других героев с колоритными легендами. Мне просто было трудно понять, почему такие, как Ужасный Император Трейторос, вошли в этот список здесь, в Праэсе.
— Я думала, что такие правители, как Триумфант…
Я умолкла, когда все трое моих спутников прижали костяшку пальца ко лбу и пробормотали: «да не вернется она вовеки».
— Ладно, — я нахмурилась. — Это еще что? Я уже не первый раз вижу, как люди так делают при ее упоминании.
Крысомордый поморщился. — Ты же знаешь, что у праэсийцев нет молитв как таковых?
Я подняла бровь. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к мысли, что для Богов Снизу не существует организованной религии – после того как я выросла на еженедельных проповедях в Доме Света. Отношения с Адскими богами были глубоко личным делом, редко выходящим за рамки общего семейного алтаря. Время от времени всплывали культы, но Блэк говорил мне, что Башня берет за правило их искоренять. Не из-за религиозной нетерпимости, объяснял он, а потому что они вечно нарушали имперские ограничения на человеческие жертвоприношения. Немного пугало осознание того, что в любом случае имперская бюрократия может оказаться меньшим Злом.
— Допустим, — буркнула я.
— Это молитва, Кэтрин. Настолько близкая к ней, насколько это вообще возможно для нас, — пробасил Хакрам. — Всякий раз, когда произносится ее имя, любой, кто не дурак, взывает к Богам Снизу, чтобы те присмотрели, дабы она никогда не сумела вернуться в Творение.
Я нахмурилась еще сильнее, хотя часть меня была слегка позабавлена, когда я вспомнила, что Блэк никогда не использовал эту молитву, упоминая Императрицу.
— И это считается… вероятным? — Спросила я наконец.
Роббер усмехнулся. — Вам ли не знать, Босс. Когда она загнулась, несколько ее Легионов отправились следом за ней. Скорее всего, они оказались в одном и том же месте. Старушка и с меньшим завоевывала больше.
Хм. Что ж, это определенно отправится в список вопросов, которые я задам учителю, когда он в следующий раз выйдет на связь через зеркало. Не то чтобы не было прецедента, когда смертный захватывал одну из Преисподних, хотя слово «смертный» было не совсем уместным, когда речь шла о Мёртвом Короле. Я сделала мысленную пометку поднять эту тему при первой возможности, пока ворота лагеря открывались перед нами. Горстка легионеров на дозорных башнях по бокам отдала честь, когда мы проходили мимо, и я ответила кивком, сохраняя бесстрастное лицо. Даже спустя месяцы после формирования Пятнадцатого я всё еще удивлялась, встречая кэллоуанцев в доспехах Легиона. А встречала я их часто: почти половина моих сил состояла из новобранцев из тренировочных лагерей Кэллоу, а некоторые были переведены из других Легионов, когда мой собственный был официально создан.
Я бы не поверила, что это совпадение, даже если бы Блэк прямо не признался, что сам это устроил.
Зачем мой учитель это устроил, оставалось неясным. Рыцарь никогда ничего не делал без полудюжины причин, большинство из которых были известны лишь ему одному. Сначала я думала, что он делает мне одолжение, но интеграция кэллоуанцев в Пятнадцатый оказалась… своего рода испытанием. Стычки между солдатами были обычным делом в первые несколько недель, пока Джунипер жестко не прижала смутьянов и не положила этому конец. Расовое напряжение, к сожалению, всё еще было высоким. Я ожидала, что оно будет исходить в основном от более консервативных сонинке и тагребов, но мои соотечественники-кэллоуанцы оказались ничуть не лучше. В этом был свой извращенный смысл. Порядочные люди не записывались на службу в Легионы Ужаса. Костяк моих кэллоуанских рекрутов составляли воры и убийцы, избежавшие петли, «добровольно» отправившись на службу, и мало кто из них был действительно рад здесь находиться.
Дело едва не дошло до общей свалки, когда гоблинская часть Пятнадцатого устроила серию граничащих с жестокостью розыгрышей, нацеленных на новичков. Это, как позже сказала мне Пиклер, было традицией Легионов. Ритуал дедовщины, призванный заставить новобранцев заслужить свое место в строю. Кэллоуанцы же восприняли это как личное оскорбление, и несколько легионеров – как гоблинов, так и людей – оказались в палатке целителя, когда страсти накалились. Единственным хорошим моментом было то, что все раненые настаивали на версии о «несчастных случаях на тренировке», не желая признавать драку и полагаясь на общее недоверие к властям, когда пришло время раздавать взыскания. Я провела не один вечер, обсуждая это со своим легатом, но Джунипер была в основном спокойна. Она верила, что Пятнадцатый сплотится после первого же крупного столкновения, невзирая на прежние трения.
Лично я считала, что большая часть проблемы заключалась в отсутствии офицеров-кэллоуанцев рангом выше сержанта. К сожалению, быстрого решения не было: единственными выходцами из Королевства, прошедшими Военную Академию, были деорайты, и никто из них не остался служить в Легионах. Я не могла просто так назначить рядового легионера лейтенантом только за то, что он кэллоуанец, когда у меня были квалифицированные кандидаты другого происхождения. — Боевые потери позволят провести полевые повышения, как бы ни была неприятна эта мысль. Посмотрим, отличится ли кто-нибудь достаточно, чтобы заслужить продвижение по службе. — Роббер отделился от группы через несколько мгновений после того, как мы вошли, возвращаясь в свою роту, но и Хакрам, и Крысомордый последовали за мной в обнесенный стеной бастион, служивший центром управления Пятнадцатого.
Как мой адъютант, Хакрам официально служил связным с легионом. На практике же он в основном вводил меня в курс отчетов и разгребал основную массу бумаг, которые вечно текли в мою сторону. С другой стороны, трибун снабжения Крысомордый входил в Генеральный штаб Джунипер. Он возглавлял службу снабжения и логистики Пятнадцатого. Было принято называть офицера на его должности Квартирмейстером, хотя это и не было его официальным титулом. Пара орков – оба из бывшей Крысиной Роты, – стоявшие на часах у дверей бастиона, отдали честь, когда мы проходили мимо, пропуская нас в комнату, где большинство старших офицеров Пятнадцатого уже были в сборе. Несколько старых гобеленов закрывали грубо отесанные стены; их цвета давно выцвели, хотя их и содержали в безукоризненной чистоте. Большой каменный стол, занимавший центр комнаты, был застелен картой южного Кэллоу; железные фигурки отмечали позиции Шестого и Девятого легионов согласно последним депешам. Четыре медных рыцаря стояли там, где уже вспыхнули стычки между силами герцога и Легионами.
Легат Джунипер замолчала, едва мы вошли, переведя взгляд на меня. Трое остальных в комнате сделали то же самое мгновение спустя. Командир Хуна была среднего для огра роста, что всё равно означало, что ей приходилось неуютно сутулиться, чтобы не биться головой о потолок. Спокойный ум в ее глазах контрастировал с грубыми чертами лица, намекая на острый интеллект, скрытый за внешностью. Хуна Эгельдотир была капитаном роты «Тигр» еще в Академии, и ее настоятельно рекомендовали мне и Джунипер, и Хакрам. Рядом с ней, постукивая пальцами по камню, стоял командир Наук. Он послал мне жизнерадостную ухмылку, пододвинув одну из фигурок рыцарей на полдюйма вперед, пока Джунипер не видела. — О, это сведет ее с ума, когда она заметит. — Наук был, как я размышляла, порядочным мерзавцем. Но он был моим мерзавцем, и это решало всё.
Однако, если командир орков был моим протеже, то нельзя было отрицать, что штабной трибун Аиша Бишара была человеком Джунипер. Получение бывшего капитана-тагреба в свой штаб было пока единственной просьбой, с которой мой легат обратилась ко мне. Я сочла нужным это устроить: чем больше Джунипер была мне должна, тем лучше. К тому же она была слишком профессиональна, чтобы просить об этом, если бы не считала, что это пойдет Пятнадцатому на пользу. Я переправила запрос Блэку, и через два часа бюрократическое чародейство Писаря привело к тому, что Аиша стала одной из моих.
— Госпожа Оруженосец, — пробасила Джунипер. — Полагаю, всё прошло успешно?
Я подавила нервный тик от официального обращения, которого она упорно придерживалась. В каком-то смысле мне больше нравилось, когда она постоянно меня оскорбляла – в основном потому, что такое общение казалось более честным. Но с того самого момента, как Пятнадцатый был официально сформирован, она стала со мной ужасно официальной, и никакие просьбы не смогли избавить ее от этой привычки.
— Ну, — протянула я. — На светские приемы меня в ближайшее время не позовут, но бумаги у нас.
Командир Наук расхохотался, толкнув Аишу локтем в бок – та посмотрела на него так, словно он только что плюнул на шелковое платье, и тихо наступила ему на ногу. Его кованые сапоги были достаточно толстыми, чтобы он этого даже не заметил.
— Устроили им старую добрую кэллоуанскую взбучку, да? — Хмыкнул орк.
— А считается ли взбучка истинно кэллоуанской, если ничего не взорвалось? — Задался вопросом Крысомордый.
— Тот, кто внушил тебе, что ты остроумен, заслужил место в худшей из Преисподних, Квартирмейстер, — буркнула Джунипер. — Когда мы получим пайки?
— Они будут на складах до наступления темноты, — ответил Крысомордый, ничуть не обидевшись. — Похоже, я слегка ошибся в подсчете численности Пятнадцатого, так что у нас образуется некоторый излишек.
Красавец-тагреб не зря был нашим трибуном снабжения. Он умел доставать всё необходимое и еще чуть-чуть, какая бы бюрократия ни стояла на его пути. Я подумывала спросить его, как именно ему это удается, но ящик летнего вина из Вейла появился в моих покоях раньше, чем я успела это сделать. Как он вообще узнал, что это мой любимый напиток, оставалось загадкой, равно как и то, как он наложил на него руки, учитывая, что сам Вейл сейчас был одним из главных оплотов восстания.
— Полезно, — мягко произнесла Хуна; ее голос был удивительно тонким для женщины таких размеров. — Сможем поторговать с другими Легионами по пути к фронту.
— Осторожность не помешает, — пробормотала Аиша. — Определенная доля подобного допускается, но технически это против устава.
Я поставила всех своих старших офицеров в известность о том, почему именно нам нужно соблюдать правила Легиона, по крайней мере, для видимости. Неизвестно, где у Наследницы припрятаны друзья, только и ждущие повода поднять шум.
— О, вы же меня знаете, — улыбнулся Крысомордый. — Осторожность – мое второе имя.
Аиша закатила глаза, не удостоив его ответом.
— Мы будем готовы к маршу завтра, легат? — Пробасил Хакрам, возвращая разговор в нужное русло, прежде чем мне пришлось вмешаться.
— Больше никаких проблем быть не должно, — согласилась Джунипер. — Выступаем с рассветом.
Я довольно хмыкнула.
— Значит, это наше последнее совещание штаба в этом лагере, — сказала я. — Кажется, такое событие стоит отметить выпивкой. Но только по одной чаше, мне скоро нужно уходить.
Джунипер нахмурилась, когда Хакрам прошел мимо нее, чтобы взять графин с вином. — У вас еще одна встреча?
Я поморщилась. — Я получила вызов в Башню. Императрица просит аудиенции.
Среди офицеров пробежала волна любопытства.
— Сегодня нет судебных заседаний, так что, полагаю, это будет частная встреча? — Прощупала почву штабной трибун.
— В сообщении не уточнялось, — ответила я. — На всякий случай, Аиша, не будет ли проблем, если я приду в доспехах? У меня нет придворного платья.
Аристократка-тагреб покачала головой. — Если вас вызывают в качестве Оруженосца, военная форма уместна. К тому же вы немного молоды для обычных вкусов Императрицы.
Я подняла бровь. — Я не знала, что Малиция предпочитает женщин.
Аиша пожала плечами. — Она не пополняла имперский сераль мужчинами с момента своего восшествия, так что таково общее мнение.
Мои глаза сузились от отвращения. — Она оставила сераль? Небеса плачущие, она же сама была наложницей. Кому, как не ей, знать.
Штабной трибун встретила мой взгляд не моргнув глазом. — При всем уважении, госпожа моя, в вас сейчас говорит кэллоуанка. Имперский сераль – это прежде всего политический институт. Конечно, Малиция его сохранила.
— Я не вижу ничего особо политического в том, чтобы держать стойло женщин для сна, Бишара, — отрезала я.
— Это потому, что вы думаете, будто дело в сексе, — прямо ответила она. — Но это не так. Консорты делят ложе с Тираном только по собственному желанию. Великие лорды и леди отправляют родственников в сераль, чтобы открыто поддержать правителя или выгадать влияние. Традиционно это способ для Императора или Императрицы ввести при Дворе лиц неподходящего происхождения в обход бюрократии.
— Традиционно, — тихо повторил Крысомордый. — Не будем забывать про Нефариуса, и он был не первым.
— Оставь свои политические взгляды при себе, Хасан, — резко парировала Аиша. — То, что император Нефариус превратил свой сераль в какое-то… грязное подземелье для утех, было признаком того, что он потерял способность править, и он заплатил за это жизнью.
Я подняла руку. — Ладно, достаточно. Я не знала, что в этом вопросе есть такие нюансы, иначе я бы, очевидно, не вляпалась в это так решительно. Я намерена продолжить этот разговор когда-нибудь потом, Аиша, так как это кажется вопиющим пробелом в моем политическом образовании. Но сейчас не время.
— Завтра мы оставляем Атер позади, — заговорила Джунипер, обводя взглядом всех офицеров. — И политику мы оставим вместе с ним.
Это не было вопросом. Мы взяли бокалы, и по кругу пошло терпкое красное вино из Пустоши, которое принес Хакрам. Я подняла свою чашу.
— За Пятнадцатый, — провозгласила я.
Наук рассмеялся.
— Снова на запад мы держим путь, — процитировал высокий орк на мтетхва.
— В той же войне, что нельзя повернуть, — эхом отозвались мы все, чокаясь чашами.
И очень хорошо, что никто из нас не произнес остаток знаменитого куплета.
Вперед, на поля Кэллоу,
Где смерть быстра, а могилы неглубоки.
Обновлено: 09.04.2026