«Прежде чем отправиться в путь мщения, выкопай две могилы. Одну для глупца, а вторую – для всех этих надоедливых родственников».
— …Ужасный Император Виндиктив Первый.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы после пробуждения вспомнить, где я нахожусь.
Они привели меня в постоялый двор, где остановились сами, когда я обмолвилась, что не хочу возвращаться в приют, хотя самого момента, когда эти слова сорвались с моих губ, я не помнила. В комнате я была одна, так что позволила себе насладиться ощущением мягкой постели, которая была вдвое больше моей койки в дортуаре. Праэсийцы не стали выбирать одно из по-настоящему дорогих заведений, но и в дурную дыру не заехали. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, подсказал мне, что уже перевалило за полдень – значит, я проспала большую часть дня.Кто бы мог подумать, что перерезать пару глоток – это так утомительно, – подумала я. Эта мысль должна была стать своего рода самобичеванием, но когда я попыталась вызвать в себе хоть каплю раскаяния за содеянное прошлой ночью, колодец души оказался пуст. Я села в кровати и провела всё ещё уставшей рукой по волосам. На голове был полный беспорядок: за ночь темные локоны совершенно спутались.
Теперь, когда я немного отстранилась от всей этой истории, мне начало казаться, будто меня намеренно подтолкнули к тому, чтобы забрать те жизни. Зачем – я не могла даже вообразить. Кто разберет, почему злодеи поступают так или иначе?Впрочем, это ничего не меняет. Решение приняла я, и приняла его по своим собственным причинам.Я не была уверена, был ли мой поступок справедливым, но даже при свете дня не считала его ошибкой. Я плеснула в лицо водой из большой чаши, стоявшей у кровати, и вытерлась лежащим рядом полотенцем; прохладная вода прогнала последние остатки сонливости. Рядом лежал нож в ножнах – тот самый, который я отчетливо помнила. Смутно всплыло воспоминание о том, как прошлой ночью я пыталась вернуть его, но мне ответили, что теперь он мой.Даже не знаю, как к этому относиться.
Итак. Что дальше?
Я умирала от голода, так что стоило хотя бы попытаться выжать из этой ситуации обед. Чутье подсказывало, что дело ещё не кончено, но чего ещё Рыцарь может от меня хотеть? «Нет, я не о том думаю». Если ему что-то понадобится, он это получит: у меня нет сил его остановить. Мне нужно думать о том, что я сама могу извлечь из этой заварухи. Вряд ли мне в ближайшее время снова доведется столкнуться с кем-то столь высокопоставленным в Империи, так что нужно искать подход. Я купила эту возможность кровью и будь я проклята, если не заставлю её окупиться. Помнится, я слышала, что Чёрный Рыцарь имеет огромный вес в Военной Академии – что логично, ведь он фактически командует Легионами, для которых и готовят кадетов. Может, если я правильно разыграю карты, мне удастся уговорить его пристроить меня в классы этого года. На данный момент у меня почти хватало денег на обучение, но поездка в Пустошь – это отдельная статья расходов, и совсем не дешевая. Я была почти уверена, что одно слово правой руки Императрицы мгновенно решит этот вопрос. Единственным препятствием виделось то, что любому кэллоуанцу, желающему отправиться из Кэллоу в собственно Праэс, нужны бумаги, но тут сиротство впервые давало преимущество: приюты были имперским институтом, так что каждый из нас был зарегистрирован в канцелярии губернатора.
Большинство кэллоуанцев до сих пор не имели регистрации, так как принуждение к ней после Завоевания вызвало бы такие гражданские беспорядки, которых Империя стремилась избежать. Однако со временем это становилось всё более привычным делом – существовала масса ограничений на должности, которые нельзя было занимать без бумаг. Многие представители старшего поколения ворчали себе под нос, что внесение твоего имени в имперские реестры ничем хорошим закончиться не может, и, честно говоря, я не была уверена, что они ошибаются. Я подавала выпивку и болтала с достаточным количеством легионеров, чтобы больше не верить, будто они в любой момент готовы злонамеренно поджечь город и плясать на пепелище – в наши дни у них репутация была получше, чем у городской стражи. Но эти реестры составлялись для людей в Атере, столице Империи. Из того, что я слышала о дворянах, обитающих в Городе Чёрных Врат, следовало, что это не те люди, которым стоит знать твоё имя. Даже другие праэсийцы говорили о них с недоверием.
Моя блузка всё ещё была в пятнах крови после вчерашнего, заметила я, рассматривая своё отражение в зеркале на стене. На синей ткани виднелись засохшие красные крапинки – брызги, ставшие следом двух оборванных жизней, – и мне совсем не хотелось разгуливать по улицам с этой клеймящей меткой на одежде. Похоже, они предусмотрели всё: на комоде лежали аккуратно сложенная рубашка с длинными рукавами и пара штанов. Я не спеша переоделась и натянула сапоги, прежде чем выйти из комнаты, затягивая время из-за дурного предчувствия. Знала, что это плохая привычка, но в данных обстоятельствах была готова простить её себе.
Короткий лестничный пролет привел меня в общий зал постоялого двора. Там было пусто, что необычно для такого времени суток: обычно в город уже стекались путешественники, а завсегдатаи жались за своими привычными столами. Лора была столицей Королевства Кэллоу до Завоевания, и даже под властью Империи оставалась одним из богатейших городов в округе. В чьих карманах оседало это богатство – другой вопрос, но, учитывая, что мы были крупным торговым центром, хорошие трактиры в это время года должны быть забиты до отказа. Трактирщика тоже не было видно, лишь одинокая женщина сидела за одним из столов у очага. Перед ней лежала стопка бумаг, и она что-то писала на листе пергамента, обмакивая перо с механической регулярностью. Она не подняла головы от работы, пока я спускалась, так что, должно быть, не слышала меня.
— Присаживайся, — произнесла она спокойно, не отрывая взгляда от пергамента.
… Или всё-таки слышала. Я заняла стул напротив неё, не зная, что делать дальше.
— Трактирщик скоро принесет завтрак, — сказала незнакомка.
Я кивнула, а потом почувствовала себя глупо, осознав, что она на меня даже не взглянула.
— Я… — начала я.
— Я знаю, кто ты, Кэтрин Фаундлинг, — безразлично перебила она.
Я вскинула бровь.
— Это начинает становиться закономерностью, — заметила я. — А как мне называть вас?
— Писарь.
О. Это было не просто прозвище, это было Имя.Вот почему не стоит дерзить незнакомцам. Снова.В историях Завоевание приписывали пяти Бедствиям: Чёрному Рыцарю, Чернокнижнику, Капитану, Следопыту и Ассасину. Женщина передо мной не входила в их число и не фигурировала в легендах так часто, как Следопыт или Чернокнижник. Полагаю, её Роль не слишком располагала к эффектным жестам – но и безвестной она не была. Говорили, что она следует за Блэком как вторая тень, прибирая за его победами, чтобы всё работало как часы. Если подумать, я была немного удивлена, что не видела её вчера. Её реальная власть в Империи была предметом споров, но мало кто был настолько глуп, чтобы отрицать: оказаться у неё в немилости – этооченьплохая идея. Трактирщик прервал неловкое молчание – неловкое, по крайней мере, для меня, она-то ничего не замечала, – вкатившись в зал с тарелкой, полной яичницы и колбасок, и с привычной улыбкой поставил её передо мной.
— Госпожа, — поприветствовал он меня. — Леди Писарь, вы уверены, что я не могу предложить вам чаю или вина?
— В этом нет необходимости, — ответила она.
Утешительно было видеть, что я не единственная, ради кого она не соизволила поднять головы. Мужчина, отвесив почтительный поклон, ускользнул обратно на кухню, оставив меня расправляться с первой трапезой за день. Еда была не из изысканных, но всё было свежим, а я – голодной как волк: в жизни не ела ничего вкуснее. К тому моменту, как я доедала последнюю колбаску, Писарь закончила свои дела, размашисто расписалась внизу пергамента и пристроила кончик пера на край чернильницы.
— Блэк должен вернуться до Вечернего Колокола, — сообщила она. — Он захочет с тобой поговорить.
Я ответила не сразу – отчасти потому, что не знала, как относиться к тому, что самый знаменитый злодей нашей эпохи снова хочет со мной беседовать, но ещё и потому, что изучала сидящую напротив женщину. Лицо у неё было довольно заурядное, пальцы в чернилах, а сама она – миниатюрного телосложения.Хотя, учитывая, что мы примерно одного роста, возможно, мне стоило подобрать более лестные выражения.В ней не было того присутствия, которое вчера демонстрировали Блэк и Капитан – того, как они заполняли собой комнату, просто находясь в ней. Я бы усомнилась, что у неё вообще есть Имя, если бы не то, как легко она почуяла меня ранее. В Писаре чувствовалась какая-то сдержанная сила, и я напомнила себе, что Имя не обязательно должно быть связано с дракой, чтобы быть опасным.
— Есть идеи, о чем он хочет поговорить? — Спросила я.
— Матрону твоего приюта уведомили, что ты жива, — ответила она, полностью проигнорировав вопрос. — Она начала беспокоиться.
Я издала неопределенный, но благодарный звук. Матрона Нелтер мне даже нравилась, хоть её нотации порой и действовали на нервы. Она не одобряла мою работу в «Крысином Гнезде», это точно – и закатила бы истерику эпических масштабов, узнай она, что я дерусь в Яме, – но Лорский приют для трагически осиротевших девочек славился тем, что готовил своих воспитанниц к более благородным занятиям, чем разнос напитков. Девочки обычно покидали приют с образованием, достаточным для того, чтобы освоить ремесло или служить гувернантками у дворянских детей. То, что она тратила время на придирки ко мне, означало, что ей не всё равно, по-своему. Писарь, видимо, решила, что наш разговор окончен, так как вытянула из стопки свежий лист пергамента и обмакнула перо. Как выяснилось, она была права насчет скорого возвращения Рыцаря: я как раз доела колбаски и одолела половину кружки чая, когда он вошел в общий зал.
— Добрый вечер, Кэтрин, — бодро поприветствовал он. — Писарь.
— Блэк, — отозвалась невзрачная женщина, и я не могла не отдать ей должное за смелость, с которой она игнорировала самого Чёрного Рыцаря ради листа пергамента.
— Цифры подтверждают? — Спросил он, очевидно, привыкший к её холодному безразличию.
— Да. Хотя это не имеет значения, учитывая признание. Капитан?
— В данный момент беседует с Оримом.
Кое-что из этого прошло мимо моего понимания, но последнюю фамилию я знала. Генерал Орим – Орим Мрачный, как называли его легионеры с теплой улыбкой, – возглавлял Пятый Легион, который служил гарнизоном Лоры. Я допила чай, ожидая своей очереди.
— Кэтрин, — произнес Блэк мгновение спустя, поворачиваясь ко мне, — ты…
Он замялся.
— Похоже, у тебя есть вопрос? — Закончил он.
— Это прозвучит немного странно, — начала я издалека. — Но, понимаете, я слышала всякие истории и думаю, это стоит спросить. Может избавить от кучи проблем в будущем и всё такое.
Он вскинул бровь, храня молчание.
— Так вот, э-э, просто чтобы убедиться, — сказала я. — Вы, случаем, не мой давно потерянный отец, который сдал меня в приют, чтобы уберечь от врагов, а теперь пришел за мной, когда я уже достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться?
К моему легкому ужасу, я вызвала смех у сидящего напротив монстра. Вопрос явно его позабавил, так что, полагаю, я всё ещё сирота.Слава Небесам за это, – подумала я. Но это означало, что теперь у меня не осталось ни одной догадки, почему он мной заинтересовался.
— Нет, — ответил он, — боюсь, я не имел никакого отношения к твоему зачатию. К тому же, человек никогда не бывает достаточно взрослым, чтобы иметь дело с врагами вроде моих.
— Могу себе представить, — сказала я, хотя на самом деле не могла.
Честно говоря, я не знала многих людей, способных заставить волноваться человека, сидящего напротив. В Кэллоу осталась всего одна герцогиня, и та была деорайткой, которая знать не хотела остальную страну. Мысль о том, что она возглавит восстание против Империи, была довольно смехотворной, а других дворян с достаточным влиянием не осталось. Первая Принцесса Принципата, может быть? Ходили слухи, что она наконец положила конец их гражданской войне, так что они, вероятно, скоро снова начнут поглядывать на соседей.
— Говоря о сомнительных личностях, — произнес он, — я надеялся, что мы могли бы перемолвиться словечком на тему губернатора.
Я вскинула бровь.
— Мне говорили, что большинство слов, которые я бы к нему применила, не подобает произносить благородным дамам.
— Вот как? — Он улыбнулся. — Значит, ты – благородная дама?
Я фыркнула. Значит, он хочет поговорить о губернаторе Мазусе. Что ж, это я могу. Ему может не понравиться то, что я скажу, но я могу.
— Наверное, он самый ненавистный человек в Империи, — честно сказала я. — Никто не выступает открыто, потому что, если вякнешь, стража постучит в твою дверь, но не думаю, что в Лоре найдется много людей, которые не пырнули бы его ножом, если бы думали, что им это сойдет с рук.
Блэк издал задумчивый звук, пригубив вино из кубка.
— У меня сложилось впечатление, что он в хороших отношениях с Гильдиями, по крайней мере, — заметил он.
Я пожала плечами.
— При том количестве золота, которое он отваливает мастерам гильдий, это как бы само собой разумеется, — ответила я. — Те немногие, кто не желал иметь с ним дела, пали жертвой несчастных случаев, а их преемники оказались куда сговорчивее.
— Несчастных случаев? — Уточнил он.
— Он даже не пытается это скрывать, — я нахмурилась. — Тара Златоглазка – она возглавляла Гильдию Специй и заявила ему, что скорее разорится, чем примет его взятки, – утонула в ванне, где воды было едва на дюйм. И даже не заставляйте меня начинать про городскую стражу.
— Полагаю, инциденты вроде вчерашнего – не редкость?
— В основном они делают то, что положено, — признала я. — Но ни для кого не секрет, что они – его громилы, и они склонны пускать в ход кулаки, когда собирают чрезвычайные налоги.
Его губы сжались в тонкую линию.
— Ах да, знаменитые налоги. Они наделали немало шума в Атере.
— Забавно, что все они временные, но почему-то никогда не отменяются, — проворчала я.
Налоги были главной причиной, по которой Мазуса так ненавидели. Все ожидали, что любой праэсиец, назначенный Императрицей на пост губернатора, попытается превратить Лору в своё личное поместье, но за десятилетие, пока городом управляли Легионы, люди привыкли к тому, что начальство ведет себя беспристрастно. Пока ты не устраивал беспорядков и не совершал преступлений, легионерам было плевать, чем занимаются кэллоуанцы. Мазус совал нос во всё, и за носом обычно следовала рука, тянущаяся к чужому золоту.
Цены на еду неуклонно росли последние несколько лет, и я слышала жалобы, что товары, не одобренные гильдиями, облагаются огромными пошлинами. А поскольку гильдии брали долю с любого одобрения – часть которой, разумеется, доставалась Мазусу, – одна только стоимость вступления могла разорить мелких торговцев. Больше всего меня бесила даже не несправедливость, а то, что всё это было простоглупо.В Лоре торговля шла далеко не так бойко, как десять лет назад, и в наши дни как минимум половина людей на Летней ярмарке были местными. Человек был так сосредоточен на том, чтобы выжать из города всё до капли, что не понимал – он его душит.
— Это чистой воды идиотизм, — согласился Блэк, и я чуть не подпрыгнула на месте.
Он что, правда умеет читать мысли, или я сказала это вслух?
— У тебя на лице всё было написано, — сказал зеленоглазый мужчина с понимающей улыбкой.
Пульс участился. Я не была до конца уверена, что он говорит правду. Но он соглашался со мной.Почему?Разве больше золота для Империи не было бы благом с его точки зрения, независимо от того, как Мазус его добывает? Даже если ситуация в итоге обернется против губернатора, гарнизона Легиона хватит, чтобы подавить бунты. У меня на языке вертелась дюжина вопросов, но я не была уверена, стоит ли их задавать. До сих пор он вел себя разумно, даже почти любезно, но не стоило забывать, что человек напротив меня поставил на колени целое королевство.
Возможно, другая девушка решила бы, что его постоянная улыбка означает, что он мой друг, но у меня не было друзей, с которыми я могла бы его спутать. И всё же, я чувствовала тот самый зуд под кожей. Потребность узнать «почему», а не останавливаться на «так оно и есть», навязчивое желание понять, как работает всё вокруг. И ведь он сам превратил это в диалог, верно? Он мог бы устроить допрос – черт, он мог бы спросить кого-то более осведомленного, чем шестнадцатилетняя сирота, – но по какой-то причине он приложил усилия, чтобы это не было игрой в одни ворота.
— Если он идиот, — заговорила я вопреки здравому смыслу, — то почему он губернатор?
В лице Рыцаря ничего заметно не изменилось, но от него повеяло отчетливым чувством… удовлетворения. Такое бывает у людей, когда их правота в чем-то подтверждается.
— На самом деле от Мазуса не ожидали, что он здесь чего-то добьется, — сказал он. — Это было чисто политическое назначение.
— Императрица хотела его за что-то наградить, — догадалась я, — поэтому отдала ему в управление самый богатый город в Кэллоу.
— Это была не награда, — возразил Блэк, — это была взятка. Его отец – Высший Лорд, и после Завоевания нам нужно было их умилостивить.
Я удивленно моргнула.
— Умилостивить? — Выпалила я. — Она же Императрица,зачем ей кого-то умилостивлять?
Зеленоглазый мужчина допил вино и отставил кубок.
— Ты воспринимаешь власть как нечто абсолютное, но это ложное восприятие. Если бы матрона твоего приюта надела корону и провозгласила себя губернаторшей Лоры, дало бы ей это власть над городом?
— Подозреваю, это риторический вопрос, — сухо ответила я.
Он согласно хмыкнул, увлекаясь темой.
— То же самое и с Малицией. То, что она сидит на троне, не означает, что весь Праэс повинуется любой её прихоти. Ей нужна поддержка других людей, обладающих силой, иначе её власть останется не более чем вежливой фикцией.
Его тон не слишком отличался от того, каким пользовались лучшие учителя, нанимаемые приютом, когда говорили о своем любимом предмете, и это было просто… странно. Образ немолодого схолара, ведущего наши уроки, никак не вязался с образом злодея передо мной.
— Значит, ей нужно, чтобы все Высшие Лорды были на её стороне? — Спросила я.
Сардоническая улыбка тронула его губы.
— Это было бы великим достижением, учитывая, что они ненавидят друг друга почти так же сильно, как её, — пробормотал он. — Нет, ей просто нужно держать под каблуком достаточное их число, чтобы остальные считали восстание невыполнимым.
— И лучший способ заполучить нужных людей на свою сторону – это дать им славный кэллоуанский город, чтобы они собирали налоги, — я нахмурилась. — Даже если это значит, что жителям придется терпеть такого ублюдка, как Мазус.
— Более или менее, — согласился он. — Корона получает определенную часть собираемых им налогов, и последние несколько лет эта сумма золота была гораздо больше ожидаемой. Вследствие этого возникли вопросы.
Я вскинула бровь.
— Императрица не рада, что получает больше, чем думала?
Глаза Блэка стали холодными.
— Золото не растет на деревьях, Кэтрин. Появились опасения по поводу того, как Лора справляется с таким бременем.
Я издала задумчивый звук.
— Вы боитесь зарезать курицу, несущую золотые яйца, — поразмыслила я.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Это тоже, конечно, но в конечном счете это второстепенный вопрос. Настоящая проблема в том, что он провоцирует беспорядки.
— Не то чтобы мысль о Легионе, подавляющем бунт, не была во всех смыслах ужасающей, — сказала я, — но разве они там не как раз для того, чтобы разбираться с подобными вещами?
Я поморщилась, немного встревоженная тем, как легко я переняла имперский образ мыслей. Сама-то я планировала пойти в Легионы, конечно, но я сделала этот выбор с мыслью о том, что, когда поднимусь достаточно высоко в чинах, смогу предотвратить именно то, о чем сейчас говорю. Блэк налил себе свежую чашу вина, молча предложив сделать то же самое и мне. Я покачала головой. Не то чтобы я не любила вино – я пробовала его пару раз в «Крысином Гнезде» и нашла некоторые сорта приятными, – но я только что позавтракала, да и время было не такое уж позднее. Праэсийцы, впрочем, начинали пить рано, так что я не особо удивилась его второй чаше.
— Они могли бы подавить бунты достаточно легко, — признал Блэк. — Но это имело бы последствия.
Стоит или не стоит? «Черт, это даже не самое дерзкое из того, что я ему уже наговорила».
— Я не думала, что мертвые кэллоуанцы – это то, о чем вы будете сильно беспокоиться, сэр.
Я постаралась сохранить вежливый тон. Одно дело – дергать дракона за хвост, и совсем другое – при этом еще и показывать ему язык.
— Я не терплю расточительства, — ответил Рыцарь, судя по всему, ничуть не смущенный тем, что я только что намекнула на его репутацию нераскаявшегося массового убийцы. Полагаю, я была далеко не первой. — И всё, чего добьется убийство бунтовщиков – это загонит обиду в подполье.
Он отставил чашу.
— Проблема шире по масштабу, Кэтрин. Возьмем две нации с примерно одинаковым населением. Одна аннексирует другую, но не имеет на то никаких реальных прав, кроме силы оружия. Как удержать аннексированную нацию от восстания?
Я не понимала, почему он не называет Праэс и Кэллоу в своем гипотетическом упражнении, учитывая, насколько очевидно было, о чем мы говорим. Отстраненность, может быть? Наверное, проще говорить о… неприятных мерах, если не называть моих соотечественников прямо. И всё же, это был весьма прозрачный фиговый листок.
— Использовать Легионы – я имею в виду армии нации-завоевателя, – чтобы прижать любого, кто выйдет из строя. Повесьте достаточно людей, и никто не захочет с вами связываться, — сказала я после недолгого раздумья.
В некотором смысле править гораздо проще, когда ты Зло. Такие досадные мелочи, как справедливость или нежелание прокладывать себе путь убийствами, тебя не волнуют.
— Ах, правление через страх, — задумчиво произнес он. — Это работает, до определенной степени. Нужно соблюдать тонкий баланс: люди должны бояться тебя достаточно, чтобы не восставать, но не быть в таком ужасе, чтобы им казалось, будто терять нечего. Вот почему, когда кто-то доводит народ до такого уровня террора, необходимо вмешаться.
Всё встало на свои места, как в одной из тех замысловатых металлических головоломок, что продают на рынке.
— Мазус, — осознала я.
— Политика Империи заключается в том, чтобы использоватьКэллоу, а не издеваться над ним, — сказал Блэк. — Губернатор наносит больше вреда, чем сам понимает.
Я подавила легкое чувство отвращения, которое это вызвало.Кто вообще говорит такие вещи?И всё же, даже если это по-прежнему было довольно злобно, как стратегия, по крайней мере, это не было глупо. Я бы в любой день предпочла компетентного монстра злобному идиоту.
— Вы правда думаете, что бунты в Лоре могут распространиться повсюду? — Спросила я.
— Ключ к тому, чтобы Империя сохраняла контроль над завоеванными землями – не страх, моя дорогая, а апатия. Пока простые люди могут заниматься своими делами и жить своей жизнью в относительном покое, какое им дело, кому идут их налоги? Губернатор заставляет людей снова задуматься о том, кто ими правит, а это очень опасная вещь.
— Хм. Это на самом деле многое объясняет, — признала я.
Во-первых, это наконец пролило свет на то, почему Легионы Ужаса – бравшие пример с Чёрного Рыцаря – вели себя так сдержанно по сравнению с правлением Мазуса в Лоре. То, что губернатор не был союзником Императрицы, также объясняло, почему легионеры никогда не упускали случая насолить прихвостням Мазуса. Я списывала это на смесь неприязни к человеку, которую мы разделяли, и элементарную порядочность, но логично, что за кулисами работала и политика.
— Есть еще одна, более тонкая опасность, и именно она стала причиной моего личного визита сюда, — добавил Блэк мгновение спустя.
Я вскинула бровь, заинтригованная, но решив, что на сегодня с меня хватит дерзости. Я не знала, сколько свободы он готов мне дать, но чувствовала, что уже набрала достаточно веревки, чтобы на ней повеситься.
— Представь это как историю, если хочешь, — пробормотал зеленоглазый мужчина. — Город, некогда столица процветающего королевства, ныне разорен и угнетен. Его народ раздавлен постоянно растущим бременем, и надежды не видно. И тут появляется…
— Герой, — закончила я так же тихо.
Дерьмо.Это действительно могло обернуться скверной ситуацией. Точно так же, как если оставлять сухие дрова в куче достаточно долго, в конце концов проскочит искра и начнется пожар – если оставить такой город, как он только что описал, без присмотра, в конечном итоге возникнет Роль, чтобы заполнить Пустоту. Победит ли герой Чёрного Рыцаря? Сомневаюсь. Последние семеро, что пытались, не смогли, а я слышала, что тот, кто объявился пять лет назад, не продержался и недели, прежде чем Ассасин добрался до него. Однако если он достаточно взбудоражит народ в городе, то может наделать много бед, прежде чем его устранят. Но это был уже другой уровень – Рыцарь даже не сражался с героем, он следил за тем, чтобы ситуация, в которой герой мог бы появиться, никогда не возникла.
— Небеса плачут, — негромко произнесла я. — Неудивительно, что вы убиваете их каждый раз. Стрела уже на тетиве задолго до того, как вы позволяете взлететь Воробью.
Улыбка Блэка стала острой, как нож.
— То, что я побеждаю, не означает, что я не буду жульничать.
— Так зачем вы мне всё это рассказываете? — Спросила я, обводя рукой пространство, охватывая весь наш разговор. — Разве это не делает меня обузой? Вы не кажетесь человеком, который оставляет за собой хвосты.
Он взял чашу и отхлебнул.
— Потому что ты напоминаешь мне кое-кого, — ответил он. — И потому что после того, как ты сопроводишь меня на банкет, у меня будет для тебя предложение.
Я нахмурилась от его уверенности в том, что я просто пойду с ним. Не то чтобы он был неправ – даже если бы у него не было власти принудить меня, я уже была достаточно заинтригована, чтобы согласиться, – но то, как он тыкал меня носом в отсутствие выбора, делало его просто задницей.
— Банкет? — Хмыкнула я. — Звучит пафосно. Мне нужно что-нибудь принести с собой?
— Это будет банкет губернатора, — задумчиво произнес он. — Так что, если ничего другого не найдется, я бы взял нож.
Обновлено: 09.04.2026