— Кто правит в вышине?
— … Мертвеца вздох.
— Что спит в глубине?
— … Венец невзгод.
— Такова Башня:
— … Учись и трепещи.
— …Отрывок из «И так я грезила, что бодрствую», Шехерезада Провидица.
Я в двадцатый раз дернула за ворот плаща, игнорируя веселый взгляд Блэка.
Чёрная Гвардия вежливо похитила меня не прошло и колокола после вступления в Атер, к вящему изумлению Наука и Крысомордого. Те были достаточно умны, чтобы не лезть на рожон прямо там, но я чувствовала: как только вернусь в казармы, мне посыплются весьма острые вопросы. Очевидно, «незаметный» этап моей связи с Коллегией подошел к концу. Меня тайком переправили вглубь города и под бдительным оком Писаря переодели в то, что должно было стать моим нарядом на вечер. Акетон и доспехи были мне знакомы, хотя их вычистили и отполировали с тех пор, как я надевала их в последний раз. А вот тяжелый черный плащ, удерживаемый на плечах плетеным золотым шнуром, был в новинку – я чувствовала себя придушенной всякий раз, когда делала вдох.
В ткани было что-то странное – время от времени, когда я двигалась, она ловила свет так, что казалась сотканной из иссиня-черных перьев. Насколько я могла судить, здесь не обошлось без колдовства, хотя чисто декоративные чары казались… не в характере Блэка. Наверняка в этом крылось нечто большее. Мой учитель по-прежнему был в своих обычных простых стальных латах, но на плечах у него лежал плащ – точная копия моего, только чуть побольше. Намек, скрытый в наших одинаковых одеждах, был более чем прозрачным. Капитан сменила привычный доспех на нечто более церемониальное: её нагрудник и поножи украшали оскаленные волчьи головы. Плащ её отливал коричневым, почти красным оттенком.
— Вы и правда надеваете доспехи каждый раз, когда являетесь ко Двору? — Спросила я, пока мы прогуливались по широкому – и странно пустынному – проспекту.
— Праэсийская аристократия питает прискорбную склонность к поножовщине, — ответил Блэк.
— И к ядам, — проворчала Капитан позади нас. — И к магии крови. Назвать Башню змеиной ямой – значит оскорбить змей: они обычно не кусают, если их не провоцировать. А некоторые из здешних ублюдков убьют тебя только за то, что твое одеяние слишком похоже на их собственное.
Мои пальцы сомкнулись на рукояти меча, висевшего на бедре. После того как мой старый клинок пришел в негодность еще в Саммерхольме, мне выдали другой короткий меч гоблинской работы. Навершие в виде ухмыляющейся головы гоблина заменили стилизованным изображением зеленого пламени. Чувство юмора моего учителя всегда было извращенным.
— Думаете, кто-то попытается меня убить? — Спросила я.
Эта мысль не вызывала во мне такого беспокойства, как месяц назад, что само по себе тревожило. Странно, как быстро меняются представления о норме. Блэк задумчиво хмыкнул, когда мы свернули направо на очередной пустой проспект. Где были все местные? Это становилось жутковато.
— Это зависит от того, как быстро Наследница подсуетилась, чтобы заручиться поддержкой, — наконец произнес он. — Без сомнения, она что-нибудь предпримет, но это может быть не так грубо, как прямое покушение.
«Грубо» – надо же, какое определение. Иногда праэсийцы казались такими же, как мы, но стоило им что-то сказать, и меня поражало, насколько иначе они смотрят на вещи. В культурном плане Атер, возможно, был больше сонинке, чем тагреб, но столица Ужасной Империи превратилась в нечто совершенно отличное от обоих этносов. Атер был мерилом Праэса, и при Дворе убийство считалось таким же искусством, как ваяние или живопись. Недостаток элегантности в смерти считался бóльшим грехом, чем само лишение жизни.
— Как Империя вообще функционирует, если дворяне травят друг друга по малейшему поводу? — Поинтересовалась я. — Я всегда думала, что рассказы об Императорском дворе преувеличены, но, судя по всему, всё еще хуже.
— Империя функционирует именно потому, что дворяне травят друг друга по малейшему поводу, — непринужденно ответил Блэк. — Пока они сражаются друг с другом, они не сражаются против Башни. Раньше поддержание такого порядка было заботой Канцлера, но при нынешнем положении дел Малиции приходится самой марать руки.
— Имя, которое она поставила вне закона, — пробормотала я. — Похоже, за этим стоит целая история.
Бледно-зеленые глаза метнулись ко мне, затем в сторону.
— Долгая история, — сказал он. — Её придется оставить на другой день. Мы пришли.
Я думала, что уже видела Башню.
Её невозможно было не заметить даже за мили от Атера – исполинский шпиль из темного камня, вонзающийся в вечные грозовые тучи. Пройдя через Врата Костей вместе с другими кадетами, я смогла рассмотреть её поближе: заметила высокие каменные арки, служившие окнами, и сотни балконов, выступающих из стен. Рассказы не отдавали ей должного. «Императоры приходят, Императоры уходят, Башня стоит вечно» – так говаривали легионеры, когда прикладывались к чарке. Дважды её повергали в прах – сначала печально известным последним актом злобы Ужасной Императрицы Триумфант, а затем просерской армией во время Второго Крестового Похода – но дважды её отстраивали заново, делая еще выше. В Кэллоу символом, объединявшим нас, были древние колокола Лоры, и даже короли и королевы Фэйрфакс использовали их в своей геральдике. Здесь же, в Праэсе, символом была Башня.
Я стояла перед бьющимся сердцем Ужасной Империи и чувствовала себя муравьем.
Невозможно осознать, насколько огромна Башня на самом деле, пока не окажешься у её подножия. Внутри её стен могли бы поместиться все руины Благословенного Острова, а верхушка терялась так высоко, что я не видела конца. Каменные ступени, ведущие к воротам, были вырезаны в виде плачущих мужчин и женщин – каждый шаг приходился прямо им на спины. Очаровательно. Существует ли такая вещь, как злой архитектор? Зрелище передо мной было веским аргументом «за». Два ряда закованных в сталь солдат стояли в абсолютном безмолвии по бокам лестницы, их лица скрывали маски из кованого черного железа. Неудивительно, что они все сходят с ума. Как можно жить в таком месте и не возомнить себя богом? Блэк шагнул вперед, и я последовала за ним, Капитан держалась вплотную за нами. Не слышно было ни звука, кроме скрипа наших кожаных сапог, и по моей спине пробежал холодок, когда мы предстали перед вратами. Они были такими же исполинскими, как и весь этот кошмар безумца: гладкий обсидиан, испещренный тысячами вырезанных на нем рун и символов. Я чувствовала исходящую от них глухую пульсацию – древнее колдовство пропитывало сам воздух вокруг.
— Я явился по зову Тирана, — выкрикнул Блэк в тишину. — Страж Врат, позволь мне войти.
Прошло мгновение, и обсидиан шевельнулся. Словно рябь на воде, камень ожил, пока из поверхности не проступило лицо: два символа, от одного взгляда на которые меня бросало в дрожь, служили ему глазами, а оскал сложился в зловещее подобие рта.
— Блудный рыцарь возвращается, — протянуло это порождение ада. — Да еще и с ученицей на буксире.
— Боги, скажите мне, что эта штука не заставит нас разгадывать загадки, — произнес кто-то, и в миг ужаса я поняла, что это была я.
Рука Блэка легла мне на плечо, и я почувствовала, как он больно сжал его даже сквозь доспехи. Мне действительно пора было научиться прикусывать язык перед лицом страха. Существо в воротах рассмеялось, и я пожалела, что вообще открыла рот: звук напоминал одновременно плач ребенка и звон сотни разбивающихся мечей.
— Даже сейчас ты приводишь мне самых любопытных бродяжек, — проговорило оно. — Я впускаю тебя, Чёрный Рыцарь.
Лицо вплавилось обратно в обсидиан, и за воротами послышался лязг отпираемых замков, пока они медленно не распахнулись. Вестибюль был пуст, ни единая душа не тревожила буйство темного мрамора, предваряющее внутренние покои Башни. Мы вошли внутрь, и мой учитель повернулся ко мне, как только врата закрылись.
— Никогда больше так не делай, — яростно прошептал он.
— Оно же нас всё равно впустило! — Прошептала я в ответ защитным тоном.
— Страж Врат сожрал душу последнего, кто заговорил с ним без спроса, — прошипел он. — Даже Чернокнижник не смог бы вернуть тебя, если бы оно оскорбилось.
Кровь застыла у меня в жилах. Души нельзя уничтожить, так учил Дом Света, если только не…
— Эта штука была демоном? — Выдавила я.
— Из Двадцать Третьей Преисподней, — сказал он.
Его лицо снова стало спокойным, но глаза оставались острыми, как нож.
— Плачущие Небеса, — прошептала я. — Кто использует демона в качестве швейцара?
Заключать сделки с дьяволами – это одно: они чрезвычайно опасны, но в силу своей природы обязаны чтить букву любого соглашения. Но демоны? Для них не существовало правил. Само их существование было раной на теле Творения. В лучшем случае их можно было сдержать. В худшем? Целые королевства гибли из-за одного-единственного вырвавшегося демона. И, судя по всему, кто-то из Ужасных Императоров счел блестящей идеей поставить одного такого встречать гостей. Я ощутила новый прилив паники, но взяла дыхание под контроль.
— Ты теперь далеко от Лоры, Кэтрин, — пробормотал Блэк. — Зло, обитающее здесь, глубокое и древнее. Потребовалось две империи и восстание в масштабах континента, чтобы сокрушить Триумфант, когда Праэс был на пике своего могущества. Тени того безумия всё еще таятся здесь.
Проклятье. Я сделала глубокий вдох и успокоила нервы. Я справлюсь. Неважно, какие ужасы рыщут внутри Башни: я здесь ради Двора, а там всего лишь люди. С людьми я разберусь, какими бы опасными они ни были.
— Поняла, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Идем дальше.
Вестибюль вел в залу с высоким потолком из холодного черного камня, лишенную каких-либо гобеленов. Единственным, что не было полированным мрамором, была череда мозаик на стенах, выложенных странными узорами в сотнях едва различимых оттенков красного и серого. Я нахмурилась, когда мы проходили мимо одной из них, и замедлила шаг, чтобы рассмотреть получше. Почти сразу мне на плечо легла тяжелая рука, мягко подталкивая вперед.
— Не надо, — пробормотала Капитан, её загорелое лицо было бесстрастным. — Если умудришься разглядеть очи, будешь еще несколько недель нести бред на неведомых языках.
Я отпрянула.
— Это место что, сплошная смертельная ловушка? — Раздраженно спросила я.
— Именно так, — невозмутимо подтвердил Блэк.
Что ж, это как-то поумерило мой пыл. Жаль, хорошая гневная тирада помогла бы мне успокоить нервы. Две спиральные лестницы вели на второй ярус, их гладкие перила были выполнены в форме змеиного хвоста. Ну уж нет, я к этому не прикоснусь. Зная, как проходит мой визит, эта штука вполне могла оказаться какой-нибудь ожившей каменной змеей, только и ждущей случая придушить любого, кто её коснется. Блэк остановился, когда мы поднялись к началу лестницы на верхний этаж, и обернулся, бросив на меня взгляд.
— Соберись с духом, — произнес он. — Эта часть всегда… неприятна.
Не дав мне времени ответить, он шагнул в арку, ведущую в следующую комнату. Моя решимость быть невозмутимой и непоколебимой перед лицом чего бы то ни было испарилась ровно через три удара сердца. Длинный коридор, ожидавший меня впереди, был заполнен человеческими головами. Они свисали с потолка на шелковых веревках, прижатые к самым стенам так, что образовывали занавес из изувеченной плоти, закрывающий весь пролет. Одного этого хватило бы, чтобы наполнить мои кошмары на месяцы вперед, но в тот миг, когда мы вошли, все они повернулись к нам. Тысяча ртов раскрылась, и они принялись стонать, вопить и умолять; слова на добром десятке наречий перекрывали друг друга, сливаясь в невнятицу, пока не остался лишь один оглушительный вопль отчаяния и ненависти. Я отпрянула и увидела, что ближайшие головы теперь смеются надо мной, скалятся и выкрикивают фразы, которые я не могла разобрать. Одна особенно выделялась – бледнокожий мужчина с густой рыжей бородой, чьё лицо было сплошь покрыто оспинами и шрамами. Насмешка, которую я увидела на этом лице, стала последней каплей.
— Хватит! — закричала я.
На мгновение моё Имя заполнило комнату. Сила, бурлившая в венах, исчезла так же стремительно, как и появилась, но за ней воцарилась тишина. Я чувствовала на себе тяжесть тысячи взглядов, но была слишком зла, чтобы это меня волновало.
— Любопытно, — пробормотал Блэк, возобновляя путь. — Ты освоила Речение, увидев его в моем исполнении всего один раз. Неплохо для новичка.
Я зашагала впереди него, не удосужившись ответить, и через несколько мгновений мы уже поднимались по следующему лестничному пролету.
— Что это, преисподняя её дери, было за место? — Спросила я спустя долгое время.
— Зал Криков, — ответила Капитан. — Там оказываются те, кто метит на венец Ужасной Императрицы и терпит неудачу.
— Некромантия, поддерживающая жизнь в головах, восходит еще к Декларации, — задумчиво произнес Блэк. — С тех пор никому не удавалось её повторить, хотя попыток было предостаточно.
— Ну не чудесная ли коробочка это место, полная гребаных ужасающих сюрпризов, — прорычала я. — Более конкретное предупреждение не помешало бы. Сказал бы что-то вроде: «Эй, Кэтрин, впереди зал, полный человеческих голов. Так что, знаешь ли, не теряй головы!»
— Мне было интересно посмотреть на твою реакцию, — бесстыдно признался Блэк, и если бы мы не были в Башне, я бы показала ему парочку самых оскорбительных жестов, которым научилась в Яме.
— Как высоко мы вообще поднимаемся? — Спросила я, понимая, что мысли об этом только сильнее меня злят.
Немного злости хватит, чтобы держать себя в руках, но если я распалюсь сильнее, то потеряю сосредоточенность.
— Официальные приемы Императорского двора проводятся на двадцать четвертом этаже, — ответил зеленоглазый мужчина.
— Не похоже на совпадение, — буркнула я.
— Прошло немало времени с тех пор, как числовое значение использовали для облегчения призыва дьяволов, — заметил Блэк. — Двор до сих пор помнит, как те пришли за расплатой при Нефариусе.
— Вас совсем не беспокоит, что этот проклятый богами Императорский двор раньше призывал отродья ада? — Спросила я. — Я имею в виду, дела совсем плохи, когда правители буквально заключают сделки с дьяволом.
Темноволосый мужчина пожал плечами, хотя под плащом этот жест было трудно разобрать.
— Заемная сила в конце концов всегда предает того, кто ею пользуется, — просто сказал он. — Она может принести заключившему сделку несколько краткосрочных побед, но неизбежно превращается в смертный приговор в будущем. Это такой же хороший способ отсеять наиболее глупые элементы аристократии, как и любой другой.
— Но они всё равно успевают нанести огромный ущерб, когда сходят с ума, — с любопытством возразила я. — Почему бы просто не запретить это полностью? Это сэкономило бы ресурсы в долгосрочной перспективе.
То, как мой учитель говорил о сделках с дьяволами, подразумевало, что он находит это дело неприятным, а Блэк был не из тех, кто позволяет традициям сохраняться, если они контрпродуктивны. Я что-то упускала?
— Это уже лишает магов права на службу в Легионах, — ответила Капитан позади нас.
Взгляд, который бросил на меня учитель, ясно давал понять: он знает, что я допытываюсь только ради того, чтобы отвлечься от предстоящего вечера, но пока он был склонен мне потакать.
— Не существует практического способа обеспечить соблюдение такого запрета, — объяснил он. — Любой мало-мальски способный чернокнижник может призвать кого-нибудь, если в его руки попадет нужный манускрипт. Следовательно, Кэтрин, каковы будут последствия, если Малиция издаст подобный указ?
Слышать, как он переходит на свой наставнический тон, было почти успокаивающе, учитывая обстановку.
— Эрозия имперской власти, — ответила я через мгновение. — Если Императрица не может обеспечить соблюдение собственных законов, люди начнут нарушать не только этот.
Он кивнул с удовлетворенным видом.
— Миф об имперском всемогуществе – вот что удерживает Праэс воедино, — пробормотал он. — Мы должны бережно распоряжаться этой иллюзией.
Мы ступили на второй этаж. После того уровня кошмарности, что явили нам два предыдущих, я ожидала увидеть очередное зрелище, от которого буду просыпаться с криком, но здесь всё было удивительно обыденно. Весь этаж, как и тот, что был под нами, представлял собой единое помещение, но в отличие от коридора это занимало всё пространство. Здесь не было настоящих стен – лишь простенки между огромными резными арками, ведущими прямо на непомерно большие круглые балконы. Впервые с тех пор, как мы вошли в Башню, вокруг были другие люди: стражники в таких же доспехах и масках, как и те, что снаружи, стояли между арками в том же жутком молчании. Я заметила, что здесь нет лестниц, по которым можно было бы подняться выше, и бросила вопросительный взгляд на Бедствия.
— Как мы попадем на двадцать четвертый? — Спросила я.
— Воспользуемся подъемником, — буркнула Капитан.
Оба они проигнорировали безмолвных стражей и направились прямиком к одной из арок слева – подойдя ближе, я сумела различить число двадцать четыре, выложенное миэзанскими цифрами в узоре, украшавшем камень. Выйдя на балкон, Блэк резко свистнул, пока я смотрела вниз. Перил здесь не было – и разве это не ужасное архитектурное решение? Они как будто хотят, чтобы кто-то поскользнулся и упал. Я замерла на мгновение. Черт, а ведь вполне возможно, что так и есть. Еще один балл в пользу теории школы злой архитектуры. Я уже собиралась спросить, что мы здесь делаем, кроме того что стоим с видом деревенских дурачков, когда сверху раздался рептилий визг и к балкону метнулась темная тень. Серокожее существо с перепончатыми крыльями размером с небольшой дом приземлилось на край балкона, ненавидяще шипя на нас и обнажая окровавленные, похожие на пилу зубы.
— Что это такое? — Спросила я, осторожно отступая назад. — Какой-то недоразвитый кузен дракона?
— Наш транспорт наверх, — весело ответил Блэк, и я проследила за его пальцем, указывающим на большое седло на спине существа.
— Вы нехороший человек, — обвинила я его. — Очень, очень нехороший человек.
— Виновен, — хмыкнул он. — Хотя обвинение так и не было предъявлено.
Вопреки здравому смыслу, я фыркнула.
— В этот раз поводья беру я, — подала голос Капитан тоном, не терпящим возражений. — Повторения прошлого раза не будет.
— Понятия не имею, на что ты намекаешь, — возразил Блэк. — Высший Лорд Нока слишком долго задержался на посадочной площадке. Такой несчастный случай мог произойти с кем угодно.
— Все слышали, как ты на Тёмном Наречии приказал зверю откусить от него кусочек, — ответила тагребская воительница, совершенно не впечатленная его словами.
— Моё произношение всё еще оставляет желать лучшего, — сардонически улыбнулся Рыцарь. — Я пытался сказать ему «отвали», уверяю тебя.
Значит, Высшего Лорда Нока мне стоит избегать. Полезно знать. Капитан первой взобралась на зверя, за ней последовал Блэк, двигавшийся слишком грациозно для человека в латах. Я принялась за его протянутую руку, чтобы подтянуться, и устроилась покрепче, ухватившись за пару удачно расположенных кожаных ручек на седле. Исполинская воительница выплюнула резкое, гортанное слово на языке, которого я не узнала – и тут же тварь под нами издала очередной визг и спрыгнула с балкона. На мгновение мы оказались в свободном падении, и я прикусила губу, чтобы не закричать. Мой старый страх высоты вернулся с новой силой. Огромные крылья существа заработали, и оно стало ровно подниматься вверх. Я зажмурилась и вцепилась в ручки так сильно, что костяшки пальцев наверняка побелели.
Спустя несколько вечностей существо приземлилось на что-то, что показалось мне твердой почвой. Я снова открыла глаза и облегченно выдохнула, увидев, что мы прибыли на нечто, похожее на большую и более вычурную версию того балкона, с которого прилетели. Не дожидаясь ничьего разрешения, я спрыгнула с нашего скакуна, отскочив в сторону, когда тварь обернулась, чтобы зашипеть и щелкнуть зубами в мою сторону. Балкон вел в небольшую залу с несколькими деревянными скамьями, густо инкрустированными золотом и драгоценными камнями. Я уставилась на рубин размером с мой кулак, из-за которого сидеть на скамье было бы, вероятно, крайне неудобно, и вздохнула. Существует такое понятие, как слишком большое богатство. Из стен торчали золотые крюки, предназначенные для того, чтобы гости вешали свои плащи, но у меня не было времени глазеть по сторонам: мои спутники спешились, и Блэк небрежно поправил накидку на плечах.
— Ну, поехали, — пробормотал он и без лишних слов толкнул двери.
Первой моей мыслью было то, что предваряющий нас тронный зал никак не мог поместиться внутри Башни. Он был слишком широким, а потолок находился так высоко, что я почти ожидала увидеть под ним плывущие облака. Привычная тема черного мрамора вернулась с размахом, но на этот раз здесь было немного цвета: повсюду, словно странные тканевые колонны, каскадами ниспадали красные, зеленые и золотые драпировки. Пол представлял собой одну огромную мозаику, изображающую сотню различных сцен – часть, перед которой оказалась я, показывала, как мне показалось, завершающий этап Первого Крестового Похода. Огромная армия с мириадами знамен, осаждающая стилизованный Атер, была своего рода подсказкой. Однако моё внимание почти сразу переключилось с декора: в галерее стояло по меньшей мере несколько сотен человек, и все они смотрели на нас.
В Лоре я почти не видела праэсийской знати. Кроме Мазуса и горстки его прихлебателей, в городе их не было. Но теперь я оказалась в их естественной среде обитания, и хотя я презирала их из принципа, должна была признать, что зрелище они представляли потрясающее. Туники и платья всех цветов и фасонов, одно экзотичнее другого. Шелк и парча, велюр и бархат и еще полдюжины тканей, названий которых я даже не знала. Прически как у мужчин, так и у женщин были возмутительно сложными: от кос с вплетенными в них изумрудами до коротко стриженных голов с выбритыми на них постоянно меняющимися магическими узорами. Здесь были и тагребы, и сонинке, и подавляющее большинство присутствующих были людьми. Орков было всего несколько, а гоблинов я не заметила вовсе. По крайней мере, тех, кого можно было разглядеть. Учитывая их рост, они вполне могли прятаться за чьими-то спинами. Блэк встал рядом со мной, и его лицо могло бы сойти за высеченное из камня. Я придала своему выражению лица более нейтральный вид и последовала за ним, слыша, как музыка, тихо звучавшая на фоне, смолкает при нашем приближении. Толпа расступалась перед нами, пока мы целеустремленно шагали вперед, пока не остановились в нескольких десятках метров от помоста в глубине зала, где стоял трон.
Я едва взглянула на сам трон, хотя он и был легендарным, ибо всё моё внимание было приковано к женщине, сидевшей на нем. За свои немногие годы я видела немало красивых женщин. Больше, чем большинство. Баронесса Дормер посещала Лору, когда я была ребенком, и я помню, как думала, что её волосы словно спрядены из серебра. Она была бледна как луна и столь же прекрасна. Однажды я подавала напитки миссионерке из Янь Тэй и провела большую часть вечера, украдкой поглядывая на её гладкую медово-золотистую кожу и янтарные глаза. Она была поджарой, как и все их воины-жрецы, с мускулатурой пловца и загадочной улыбкой мудреца. Наследница тоже была великолепна так, что я могла только завидовать: поколения удачного скрещивания крови, кульминацией которых стала идеальная фигура и безупречные черты лица, которые не могла испортить даже усмешка.
По сравнению с Ужасной Императрицей Малицией все они были не краше свиней.
Она была высокой – даже когда она сидела, это было заметно – но дело было не только в этом. В Лоре были статуи древних королев-воительниц, и они были… слишком идеальными. Красивыми, но, глядя на них, ты понимал, что это искусство, а не живое существо. Императрица же была захватывающей, потому что она была такой живой, словно костер по сравнению с чужими свечами. Неважно, что мне обычно не казались привлекательными такие острые скулы сонинке, как у неё – они были частью целого, которое превосходило свои отдельные части. Я не могла выделить ни одной черты, которая делала бы её красивой, она просто была таковой. Её шелковое платье струилось зеленью и золотом, подчеркивая изгибы тела, но не обнажая их, оставляя открытой длинную шею и спускаясь вниз, чтобы ласкать гладкие темные икры. «Черная как грех», называла её «Песня легионера», и невозможно было не думать о чем-то греховном, глядя на неё. Плавно, с легкой грацией охотящейся кошки, она поднялась на ноги.
— Всем преклонить колени перед Её Ужасным Величеством Малицией, Первой этого имени, Тираном Владений Горних и Дольних, Хранительницей Девяти Врат, Владычицей Всего Сущего, — прозвучал резкий голос.
Как один, дворяне, заполнявшие тронный зал, опустились на колени. Мгновение спустя доспехи Капитан скрипнули, когда она сделала то же самое, и плащ её собрался складками на полу. Не раздумывая, я была уже на полпути к тому же, когда рука легла мне на плечо.
— Мы, — сказал Блэк, — колен не преклоняем.
Он произнес это тихо, но в тишине зала слова прозвучали подобно щелчку бича. В этой фразе было заложено глубокое значение – одновременно притязание и декларация. Мы не следуем закону. Мы и есть закон. И если хочешь, чтобы я склонился – приди и заставь меня. Так мы и стояли, двое в стали и черном, словно пара воронов в окружении райских птиц. Единственные двое, кто остался стоять среди моря коленопреклоненных. От этого зрелища у меня по спине пробежал холодок. Это ощущалось как сила. Это ощущалось как начало, хотя я и не была уверена, чего именно. Ужасная Императрица Малиция улыбнулась, направляясь к нам своей кошачьей походкой – от одного взгляда на изгиб её губ моё сердце сжалось.
— С возвращением домой, Амадей, — сказала она. — Вижу, ты привел с собой своего Оруженосца.
Обновлено: 09.04.2026