Глава 20 — Книга 1 – Глава 19: «Стержень»

«Прошу, продолжайте копать себе могилу. Я с нетерпением жду вашей блистательно неизбежной кончины». — Ужасный Император Благочестивый Первый. — РОТЫ! СМИРНО! Две сотни мечей взметнулись в воздух. Обе роты застыли по стойке смирно на равнине под холмами, где всего колокол назад мой отряд выживших вел отчаянный последний бой. Хакрам, стоя в строю, осклабился, глядя на меня, и я подмигнула ему в ответ, пока мы с Крысомордым шли к Джунипер. Сама орчиха выглядела так, будто её насильно напоили бочкой лимонного сока, но она стойко держалась. Капитан-тагреб ранее сообщил мне, что декларация победы сопровождается особым ритуалом, и советовал следовать его примеру, пока я не освоюсь. Наук, казалось, удивился, когда Крысомордый объявил офицерам Крысиной Роты, что во время церемонии я буду рядом с ним; они обменялись многозначительными взглядами, значения которых я не вполне поняла. — Адская Гончая, — поприветствовал он Джунипер, сжав её предплечье. — Не совсем так мы представляли финал, а? Капитан Первой Роты глухо зарычала. — Я ещё не скоро об этом забуду, — честно ответила она. — Возможно, мне придётся снова сломать Мороку нос, если он начнёт злорадствовать. Давайте покончим с этим. Она повернулась к своим легионерам, обнажая меч. — Один грех! — Внезапно выкрикнула она. — ПОРАЖЕНИЕ! — Громом отозвались они… Крысомордый достал свой клинок и повернулся к нашим людям. — Одна благодать! — Прокричал он. — ПОБЕДА! — Хором ответили те, с таким энтузиазмом ударив мечами о щиты, что этот звук заглушил всё остальное. Выражение лица Джунипер могло бы служить материалом для ночных кошмаров, когда она протянула свой клинок Крысомордому рукоятью вперёд. Красавчик принял его, но мгновение спустя передал мне. В книгах об этом не упоминалось, но то были книги о самих Легионах, а не о Колледже. Над толпой повисла тишина, пока Крысиная Рота не взорвалась новым восторженным ревом. Я метнула взгляд на своего капитана: на его лице застыла странная смесь смирения и веселья. — Верни ей, — прошептал он. Я подчинилась, и Джунипер с силой вогнала меч в ножны, после чего зашагала прочь. Мы… закончили, как я полагаю? Я повернулась к Крысомордому. — И что, теперь мы просто возвращаемся в Атер? Как-то буднично, — заметила я. Он усмехнулся. — Глупая зелень, — ответил он. — Теперь начинается самое интересное. Мы заночуем здесь, дополнительные пайки уже должны были прибыть. Я вскинула бровь. — Дополнительные пайки? Он ухмыльнулся. — Ты когда-нибудь пробовала араг, кэллоуанка? Есть причина, по которой мы, тагребы, не ходим вечно унылыми, как эти сонинке. … Спустилась ночь, и место недавнего поражения Крысиной Роты превратилось в площадку для гигантского пиршества. Были вырыты костровые ямы, в которых жарились целые свиные туши, а темный эль лился из бочек рекой. Легионеры обеих рот свободно перемещались, собираясь группами у больших костров. Похоже, никто не держал зла за то, что в процессе игры они избивали друг друга до крови – полагаю, в этом был смысл, если такие игры проводились каждую неделю. Я отхлебнула из чаши с молочно-белой жидкостью, которую мне вручили, и тут же закашлялась под веселое гоготание Наука. — Боги Снизу, что это за дрянь? — Прохрипела я. — Мы зовем это «драконье молоко», — ответил второй лейтенант, легко осушив остатки своей чаши. — Если выпить достаточно, можно поджечь собственное дыхание. — Брехня, — отрезала я, снова прикладываясь к напитку. Второй глоток пошел легче. — Я не лгу, — расхохотался массивный орк. — Какая-то магичка из Роты Стервятников проделала это в прошлом году, так ей потом пришлось три недели торчать у целителей, чтобы горло подлатали. Я фыркнула. — Весь остаток года, стоило ей войти в комнату, люди принимались рычать по-драконьи, — ухмыльнулся Крысомордый со своего места по ту сторону костра. — Если ты думаешь, что это крепкая штука, тебе стоит как-нибудь попробовать орочье пойло, — вставил Хакрам. — Некоторые саперы используют его как чистящее средство для катапульт. — Я и недели в роте не провела, а мой сержант уже пытается меня прикончить, — сокрушенно вздохнула я. Раздался взрыв смеха, и я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по венам. В отличие от большинства старших девочек в дортуаре, я никогда не ходила пить на берег с парнями из приюта через дорогу. В «Гнезде» я перепробовала достаточно напитков, чтобы новизна ощущений стерлась, да и обычно у меня находились дела поважнее. Золото на обучение в Колледже само себя не заработает. И всё же, это было… приятно. Не уверена, что назвала бы кого-то из этой троицы друзьями, но к ним было легко расположиться. «Что это говорит обо мне, если мне проще смеяться в компании свежего набора имперских убийц, чем среди собственного народа?» — Что-то ты помрачнела, кэллоуанка, — заметил Крысомордый. — Тяжкие думы одолели? — Вспоминаю дом, — полуправдой ответила я. — Ты ведь из Лоры, так? — Догадался Хакрам. — У тебя характерный акцент. Я приподняла бровь. — Верно. Но откуда тебе знать, как звучит лоранский акцент? — Наш учитель истории оттуда, — сказал Наук. — Раньше служил в Тринадцатом. Ах, знаменитый Легион Предателей. XIII Легион, Ауксилия. Он был сформирован сразу после Завоевания и состоял в основном из бывших бандитов и наемников. Каждый кэллоуанец, затаивший обиду на трон, стекался под эти знамена. Именно они сыграли ключевую роль в том, что юг сдался после падения столицы – перспектива того, что эта банда вооруженных смутьянов пройдется грабежом по южным городам, привела немногих уцелевших дворян в неописуемый ужас. Прежде чем я успела прокомментировать эту тему, прямо за нашими спинами прошла группа пьяных легионеров, распевающих во всю глотку: — …У них на Западе есть волшебник… Но как бы он ни был благословлен… У нас в Башне есть Чернокнижник… Что смелет его кости в муку! Пусть оставят себе своего короля-жреца… Ведь как бы сладко он ни пел… У нас есть Императрица, черная, как грех… Что заберет его трон с ухмылкой! Мы – Легион и мы – Террор… Они правы, но мы злее всех! Это было, пожалуй, самое чудовищное исполнение «Песни легионера», которое я когда-либо слышала, а слышала я немало скверных версий. Они проследовали к ближайшей бочке с элем, допевая последнее двустишие, пока не закончили традиционным выкриком: «Мы проглотим этот мир целиком!». Старая маршевая песня всегда пользовалась популярностью у рядовых, её написал какой-то безымянный легионер ещё во времена Завоевания. Судя по невозмутимым лицам окружающих, подобное было делом обычным. — Вот что я скажу о праэсийцах, — начала я. Хакрам издал хриплый смешок, вгрызаясь в свинину, а Крысомордый закатил глаза. — Вот что я скажу о праэсийцах, — храбро продолжила я. — У вас чертовски много ритуалов. Взять хотя бы ту штуку с благодатью и грехом. К чему это вообще было? Крысомордый ухмыльнулся, и это выражение шло ему куда больше, чем привычная кислая мина. Он и впрямь был хорош собой, пусть и выглядел несколько утонченно на мой вкус. — Ты никогда не слышала о Речи на Полях? — Спросил он. — В этом вся беда кэллоуанцев: вы всегда выкидываете из истории самые лучшие куски. Я моргнула. — Ты имеешь в виду Поля Стрегес? Наук блеснул двойным рядом жемчужно-белых зубов. — Именно их. Чёрный Рыцарь обратился к Легионам перед битвой, — пробасил он. — Любой ребенок знает эти слова. — Сегодня мы отбрасываем Добро и Зло, — с благоговением процитировал Хакрам. — Есть лишь один грех – поражение. Есть лишь одна благодать – победа. Всё остальное не имеет значения. Я иногда забывала, что человек, взявший меня в ученицы, был тем самым героем легенд. Дома Бедствия были монстрами, которыми пугали детей, но здесь, в Пустоши, всё было иначе. К ним относились как к титанам, воплощающим в себе всё, что значит быть праэсийцем. — Хм, — задумчиво произнесла я, делая еще глоток драконьего молока. — Что ж, сегодня я узнала что-то новое. — А ещё то, что я назначил тебя капитаном Крысиной Роты, — небрежно добавил Крысомордый. Я выплюнула алкоголь фонтаном, к полному восторгу всех окружавших меня засранцев. — ЧТО?! — А почему, по-твоему, он передал тебе меч Джунипер? — Спросил Хакрам, склонив голову набок. — Он признал, что это твоя победа. Без обид, Крысомордый. Оливковокожий юноша фыркнул. — Я провел всю игру в плену, Хакрам. Правда есть правда. — Это глупо, — яростно возразила я. — Всё, что я знаю о Легионах, я узнала из вторых рук. Я даже порог Колледжа не переступала! Теперь уже бывший капитан Крысиной Роты пожал плечами. — Двенадцать поражений – и ты лишаешься капитанства. Таково правило. Не я победил в этот раз, Кэллоу. На самом деле, я с треском проиграл. Твоя победа – твои права. Вот о чем была вся та сцена, если вдуматься. — У тебя есть другие лейтенанты, — указала я. — Которые могут почувствовать себя оскорбленными тем, что их обошли при повышении. Крысомордый повернулся к Науку. — Вы чувствуете себя особенно оскорбленным, лейтенант Наук? — Спросил он. — Мы не такие неженки, как вы, обезьяны, чтобы обижаться на всякую чушь, — фыркнул крупный орк, прежде чем обратиться ко мне. — Кэллоу, Крысомордый стал капитаном только потому, что никто из лейтенантов этого не хотел. Юноша пожал плечами. — Не то чтобы я горел желанием, но мои оценки – лучшие в роте. Я уже собиралась выдать очередной отказ, когда вмешался Хакрам. — Это всего на два месяца, Кэллоу, — проворчал он. — Мы скоро выпускаемся, а наши баллы настолько глубоко в минусе, что ты вряд ли сможешь нанести большой ущерб. Я вздохнула. — Ладно, — сдалась я. — Но я хочу, чтобы мои возражения были занесены в протокол. — За капитана Кэллоу! — Провозгласил тост Наук, поднимая чашу. — И пусть ей удастся сделать так, чтобы к выпуску наш минус стал хоть чуточку меньше, — весело отозвался Крысомордый. Тост был паршивый, но мы всё равно выпили. Не знаю, сколько прошло времени, когда я обнаружила, что бреду прочь от костра в поисках свежей бутылки арага. Наук исчез как минимум полколокола назад, едва завидев лейтенанта Пиклер; он умчался за ней под наше улюлюканье и весьма недвусмысленные комментарии Хакрама о длине его клыков. Видимо, у орков это что-то значило? Его почти сразу сменил сержант Нилин. Темнокожий парень был молчалив по сравнению с остальными, но обладал сухим чувством юмора, почти кэллоуанским. Полагаю, сержанту Наука и следовало быть более приземленным, учитывая склонность крупного орка к импульсивным решениям. Крысомордый отключился к тому моменту, как мы прикончили вторую бутылку драконьего молока, и выжившие официально делегировали меня за новой, пока мы не последовали его примеру. Никому, включая меня саму, не пришло в голову, что я понятия не имею, где её взять. Первым делом я всё равно направилась к отхожим местам, но на выходе меня поджидала хмурая орчиха. — Капитан Кэллоу, — сухо произнесла капитан Джунипер. — Давай прогуляемся. … Я последовала за Адской Гончей к краю празднества, будучи слишком пьяной, чтобы нервничать, но достаточно трезвой, чтобы сохранять бдительность. Мы остановились на вершине самого высокого склона, где несколько колоколов назад Джунипер пыталась похоронить меня под лавиной бревен – упомянутая древесина всё еще валялась у подножия холма, почти нетронутая. — У тебя есть Имя, — заговорила капитан Первой Роты. Это не был вопрос. — Смелое предположение, — всё же ответила я. — Насколько тебе известно, в моей семье может быть давняя традиция выдающихся прыгунов. Это даже могло быть правдой, хотя, признаться, шансы были невелики. — Я уже видела Роли в действии, — резко оборвала меня Джунипер. — Не держи меня за идиотку. Наверное, стоило приложить больше усилий для этого парирования, сокрушенно признала я про себя. Меня усыпило ложное чувство безопасности из-за того, что никто не указал мне на поступок, граничащий с пределами человеческих возможностей – отчасти, как я полагала, потому, что мало кто смотрел на меня, кроме Джунипер и её личной линии. Для дела, совершенного при свете дня, свидетелей оказалось на удивление мало. — Всё возможно, — наконец произнесла я, решив, что туманность – всё еще лучший путь. В конце концов, мне полагалось не высовываться. — Ты здесь, чтобы пожаловаться, что это сделало бой нечестным? Орчиха посмотрела на меня так, будто у меня только что выросли крылья. — Это тренировка перед настоящей войной, — медленно проговорила она. — Понятие «честно» здесь не учитывается. Впрочем, мне следовало это предвидеть. Неизвестная чужачка с явно фальшивым именем вступает в самую низкоранговую роту прямо перед их двенадцатым поражением? Приманка для Имени. Мне следовало послать две линии, чтобы похоронить тебя в первую же ночь, на всякий случай. — Да, это, вероятно, сработало бы, — признала я. Глаза зеленокожей капитанши сузились. — Значит, Имя не подавляюще сильное, — пробормотала она своим хрипловатым голосом. — Что-то переходное? Я заметила, что от Джунипер совсем не пахло алкоголем. Неужели она ждала, пока я напьюсь, прежде чем завести этот разговор? Я бы восхитилась подобной терпеливой беспощадностью, если бы она не была направлена на меня. — Что-то, чему полагается вести себя «тихо», — живо ответила я. — Ты – Оруженосец, — осознала Адская Гончая мгновение спустя. — Ты та девчонка, что спалила половину Саммерхольма только ради того, чтобы выкурить героя. Она окинула меня взглядом с ног до головы, словно ей было трудно сопоставить мою репутацию с человеком, стоящим перед ней. — Почему все продолжают винить меня в гоблинском огне? — Возмутилась я, решив, что на данном этапе маскировка настолько хлипкая, что нет смысла даже пытаться. — Не я разбрасывалась боеприпасами! — Уверена, что не ты, — ответила Джунипер, явно не веря ни единому моему слову. — Значит, Оруженосец. Неудивительно, что ты стала Стержнем для Крысиной Роты. Как бы мне хотелось, чтобы люди перестали швыряться словами из ниоткуда и при этом ожидать, что я точно понимаю, о чем речь. Всегда чувствую себя идиоткой, когда приходится переспрашивать. — Стержнем, — повторила я, придав словам интонацию приглашения к пояснению. Джунипер нахмурилась, что, как мне всегда казалось, выглядело на орках странно – у них не было волос на бровях, только толстые кожные валики. — Твоё невежество оскорбляет меня на личном уровне, — сообщила мне капитан. — Как можно не знать, что такое Стержень? Это базовые знания об Именах. — Эй! Я в этом деле новичок, — защищалась я. — И мой учитель тот еще засранец. Он никогда ничего не говорит прямо. Мне кажется, он физически неспособен не выражаться загадками. — Ты только что назвала Чёрного Рыцаря засранцем? — Джунипер так и застыла в ужасе. — Он и впрямь такой, — честно сказала я ей. — Лорд Блэк – лучшее, что случалось с Империей за столетия, — отрезала Адская Гончая. Я прищурилась. — Ты что, покраснела? — Спросила я. — В темноте трудно разобрать. — Тебе мерещится, — прорычала Джунипер. — Ладно, я тебя просвещу. Имена – это истории. — Это-то я знаю, — сказала я, закатив глаза. Мне был знаком взгляд, которым она меня одарила – такое лицо бывает у тех, кто взывает к своим божествам в поисках терпения. — Истории существуют с самого рассвета Творения, а значит, вариантов их развития бесконечное множество. Стержень – это момент времени или решение, когда Именованная толкает свою историю в определенном направлении. Это влияет на то, какие силы ты развиваешь. М-да. Был ли у меня такой? Мой разговор с Наследницей, возможно. В остальном я не могла припомнить… — О, — вырвалось у меня. — О-о. Джунипер нахмурилась. — Что? — Я облажалась, — признала я вслух. — Сегодня был первый раз за несколько недель, когда я смогла воззвать к своему Имени, и, кажется, я только что поняла почему. — Должно быть, это весьма поучительно, — съязвила Джунипер. — Продолжай. — Значит, Стержень – это начало сюжета в истории, верно? — Пробормотала я. — Твоя проницательность поистине внушает трепет, — прокомментировала Адская Гончая. Я сверкнула на неё глазами, но она осталась величественно невозмутимой. — Так вот, возьмем юношу и девушку примерно одного возраста. Они по разные стороны баррикад. Юноша не использует золотую возможность прикончить девушку, когда она у него есть, а после того, как она берет себя в руки и побеждает его, она тоже дарует ему жизнь. — Девушка на стороне Зла? — Спросила Джунипер; её взгляд был слишком понимающим для моего комфорта. — Вроде того, — поморщилась я. — Это история об искуплении, — вынесла вердикт Адская Гончая. Так и было. Я слышала дюжину подобных сказок, и все они шли по одному Узору. Помилование в первом бою, равная схватка во втором, а кульминационная третья встреча заканчивается тем, что терзаемый сомнениями злодей переходит на другую сторону после страстной речи героя или героини. «Неудивительно, что моё Имя закатило истерику». Я вспомнила свою реакцию на казни в Саммерхольме и поняла, что была… под влиянием. Не то чтобы сильно: большую часть того отвращения я чувствую и сейчас, но моя реакция была чересчур бурной. Меня чуть-чуть подтолкнули в сторону от моего привычного мышления, и осознание этого заставило меня содрогнуться. Мой собственный разум тянули в двух разных направлениях, и эффект был настолько тяжелым, что я в итоге разрыдалась в подворотне. — Я придушу его его же собственными кишками, — произнесла я в ночную тишину ледяным тоном. Одинокий Мечник замутил мою свободную волю. «Непростительно». Даже Мазус не пытался лишить меня того, кем я была, а ведь его повесили за то, что он натворил. Мои пальцы сжались, я почувствовала, как ненависть скручивает желудок. Лицо Джунипер ничего не выражало. — Мы закончили, — наконец сказала она. — Иди спать, Кэллоу. Завтра нам предстоит долгий марш. Я побрела к своей палатке, моё хорошее настроение испарилось без следа. Остальным придется справляться без меня, сейчас мне не хотелось ничьей компании. К тому же Джунипер была права. Похмелье, к которому я уверенно шла, и без того превратит марш до Атера в мучение, не стоило его усугублять. Мой спальник лежал там же, где я его оставила, к счастью, уже развернутый. Однако рядом с ним стояла небольшая чаша. Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть её поближе. Простая деревянная плошка, полная воды, с вкраплением гранита на дне. Должно быть, это какой-то символ, или кто-то оставил её по ошибке? Ответ пришел, когда по воде пошла рябь, и едва заметное отражение моего лица сменилось профилем учителя, а поверхность озарилась мягким светом. — Лейтенант Кэллоу, — поприветствовал меня Блэк; его голос звучал так, будто он говорил из другого конца комнаты. — Блэк, — ответила я, не так сильно удивившись, как следовало бы. — Это что-то новенькое. — Дальнее видение. Один из наиболее полезных трюков Чернокнижника, — признал он. — Я слышал, военная игра окончена? — Вырвала победу в последнюю минуту, — ухмыльнулась я. — Хотя, кажется, у вас не хватает одной важной детали. Он вскинул бровь. — Какой же? — Вы обращаетесь к «капитану» Кэллоу, — сообщила я ему. Его губы дрогнули. — Отлично сработано. Мы разберем твою кампанию, когда я вернусь. Какую роту тебе довелось победить? — А вы как думаете? Первую, разумеется, — надменно ответила я. — Её случаем не возглавляет орчиха по имени Джунипер? — Спросил он. — Вы слышали о ней? — Я моргнула. Он рассмеялся. — Истрид, когда выпьет, вечно хвастается, что её старшая – это новый Грем Одноглазый, — пробормотал он. — Ну что ж. Наконец-то у меня есть что ей возразить. — Генерал Истрид? — Удивилась я. — Она никогда не говорила, что приходится ей дочерью. — Полагаю, это не общеизвестный факт, — задумчиво произнес Блэк. — Насколько я понимаю, она довольно независима. Не хочет выезжать на фамильном имени. Это заслуживало уважения. Капитан-орчиха поднялась в моих глазах еще на одну ступеньку. — Как дела на юге? — Спросила я, меняя тему. — Матроны доставляют хлопот? — Совсем наоборот, — ответил он. — Ситуация уже улажена. Они даже прислали посланницу с извинениями за то, что не спохватились раньше, чем дело дошло до Красного Письма. Я должен вернуться в Атер завтра к вечеру. — Хорошо знать, — буркнула я. — Я остаюсь в Колледже и после вашего возвращения? Я бы предпочла не покидать Крысиную Роту до выпуска, если это возможно. Он склонил голову. — Я склонен это разрешить, в разумных пределах. Большинство занятий ты посещать не будешь – вместо этого мы продолжим наши уроки. Я кивнула. Это было именно то, чего я хотела: я не сомневалась в компетентности учителей Колледжа, но сомневалась, что их программа сравнится с личным наставничеством правой руки Ужасной Императрицы. — У вас было время разузнать то, о чем я просила? — Спросила я после секундного колебания. — Приют не тронут, — ответил он. — Ни одна душа не пропала. Хорошо, что ты разделалась с другими претендентами столь эффектно, сомневаюсь, что иначе Наследница восприняла бы тебя всерьез. — Это было бы прискорбно, — пробормотала я. — Потому что я не бросала слов на ветер. Он улыбнулся. — Ты начинаешь нарабатывать репутацию, которую уже можно использовать как рычаг. Будь осторожна в обращении с ней. О, и еще кое-что. — Ну зачем вы это сказали? — Пожаловалась я, потирая переносицу. — Разговор ведь так хорошо шел. Он фыркнул. — Оставь завтрашний вечер свободным, у тебя уже есть планы. — Мне позволено знать, что это за планы? — Саркастично поинтересовалась я. — Разумеется, — согласился он. — Кэтрин Фаундлинг будет официально представлена Императорскому двору. Ну, зашибись.