— Буду честна, Канцлер – месть послужила мотивом для доброй половины моих указов.
— Ужасная Императрица Сангвиния II, более всего известная тем, что объявила кошек вне закона и была выше хер.
Когда мы вернулись в лагерь, Наук дремал, лениво развалившись под деревом. Один из легионеров пнул его в бок, когда наш отряд проходил мимо часовых. Проснувшись с рычанием, орк попытался зацепить смеющуюся темноволосую девушку, но та ловко увернулась. Я лишь приподняла бровь, глядя на эту сцену, но промолчала, ослабляя ремни доспехов и прислоняя щит к камню.
— Люди, — проворчал раненый лейтенант. — Вечно вы думаете, что шутите смешнее, чем есть на самом деле.
Мне казалось, я уже достаточно разбираюсь в орочьем юморе, чтобы понять: это была шутка. Впрочем, с орками никогда нельзя знать наверняка.
— Всё равно смешнее тебя, — огрызнулся Роббер, скидывая кожаную сумку.
Наук мрачно покосился на него.
— Ты всё ещё в сознании? Значит, это лишь половина победы, — ответил орк.
Я не знала, почему эти двое вцепились друг другу в глотки ещё со вчерашней ночи, но, честно говоря, мне было уже глубоко плевать.
— Если у вас обоих осталось столько сил на грызню, то у меня есть форт, который нужно взять, — отрезала я. — Добровольцы найдутся?
Роббер закатил глаза и молча ушёл, оставив меня разбираться с Науком. Орк фыркнул, но побоялся встретиться со мной взглядом. «Да уж, обязательно спрошу у Хакрама, что между ними кошка пробежала». Наше положение и без того было скверным, и мне совсем не улыбалось, чтобы двое из моих немногих оставшихся офицеров обменивались колкостями на глазах у солдат.
— Мы зачистили сторожевую башню и притащили их сержанта, — сообщила я Науку. — Полагаю, ты захочешь присутствовать на допросе?
Орк поморщился.
— Придётся тебе мне помочь, — признался он. — Ноге лучше не стало.
Я присела рядом и закинула его руку себе на плечо. Колени едва не подогнулись, когда я приняла на себя вес другого лейтенанта.
— Преисподняя, что ты ел, чтобы так вымахать? — Пропыхтела я, заставляя себя выпрямиться.
Наук зубасто ухмыльнулся.
— Всё, что под руку попадалось, — ответил он. — Мы не такие привередливые в еде, как вы.
— Тебе стоит попробовать салат, — сказала я, лишь наполовину шутя. — Говорят, от него очень худеют.
— Я что, похож на проклятого эльфа? — Проворчал орк, пока мы кособоко ковыляли к скалистому выступу, за который мои люди затащили сержанта. — Могу ещё лизать кору и резвиться на лугах, пока я этим занят.
— Эльфы тоже едят мясо, — сообщила я ему, в голосе моем сквозило веселье.
— Дай срок, и Лорд Блэк заставит нас есть самих эльфов, — буднично ответил Наук. — Моя бабушка отхватила кусочек во время Завоевания, говорила, что нежнее ягнятины.
«Считается ли это каннибализмом, если это другой вид?» Надо будет спросить Писаря, она наверняка знает. Впрочем, это был далеко не первый раз, когда я слышала, как орк бесхитростно выражает доверие Блэку. Это становилось устойчивым Узором.
— Хакрам говорил нечто подобное, — ответила я. — Он тоже в восторге от Чёрного Рыцаря. Это у орков общее?
Я едва не споткнулась, когда Наук замер и повернулся ко мне с необычайно серьезным выражением лица.
— Ты мне нравишься, Кэллоу, — пробасил он. — Так что дам тебе совет. Ты выглядишь как отродье Стены и говоришь как кэллоуанец, так что твои, скорее всего, были по ту сторону во время Завоевания. У тебя могут быть свои счеты, и это твое личное дело, но никогда не говори плохо о Чёрном Рыцаре перед зеленокожим.
Темные глаза орка горели той же яростью, которую я мельком видела прошлой ночью, когда он голыми руками разделывал пару легионеров, с ревом сталкивая их шлемы.
— Он поднял нас, Кэллоу, — пылко сказал Наук. — Он положил конец войнам между Кланами и сказал нам, что мы можем быть «чем-то большим». Что даже если мы родились в хижине, мы всё равно можем стать генералами и лордами, а не просто мясом в мясорубке. Если бы те чертовы чопорные дворяне в Башне всё еще заправляли всем, я бы даже читать не умел.
— Я просто спросила, — быстро ответила я, неловко отстраняясь поднятой рукой и всё еще балансируя его весом на плече. — У меня против него ничего нет!
Наук скептически прищурился.
— Даже видела его однажды, — продолжила я. — Я была там, когда он повесил губернатора Мазуса.
Орк ухмыльнулся, сомнения, видимо, на время отпали. Я с грустью подумала, что с каждым днем у меня всё лучше получается лгать, говоря правду – несомненно, Блэк гордился бы мной. Или, по крайней мере, молчаливо одобрил бы, что было самым близким к проявлению этой эмоции, что я когда-либо видела.
— Слышал об этом, — признал Наук. — Старые семьи в Атере закатили истерику по этому поводу.
Судя по всему, эта перспектива скорее обрадовала лейтенанта. Я нахмурилась, когда мы пересекли последние несколько ярдов, отделявших нас от цели. Это был еще один Узор, который я заметила: большинство кадетов люто ненавидели знать в Атере. Я могла понять это негодование, не раз видя скудный стол в приюте из-за Мазуса и его прихвостней, но, похоже, всё было куда глубже. Теперь, когда я задумалась об этом, гарнизон Легиона в Лоре всегда был слишком рад поставить городскую стражу на место при любой возможности. Я перестала бояться огромных орков в доспехах после того, как в семь лет увидела, как один из них прогнал стражников, издевавшихся над старым лавочником. Легионер даже помог старику вернуться к прилавку, прежде чем уйти, вспомнила я. «Значит, Легионы Ужаса и знать ненавидят друг друга до костей. Тогда почему Блэк казнил Мазуса? Разве это не ухудшило бы отношения между ними?» Мой своенравный учитель, должно быть, имел какой-то план. «Или, – подумала я с внезапным холодком, – он решил, что больше не стоит пытаться угождать им».
Из такого материала и делаются гражданские войны, я знала это, и перспектива Ужасной Империи, воюющей сама с собой, была ужасающей. Войны между Добром и Злом были достаточно жестокими, но между Злом и Злом? К тому времени, когда пыль осядет, от Империи может ничего не остаться. Отбросив эти мысли в сторону, я сосредоточилась на насущных делах: я помогла Науку сесть у камня напротив всё ещё находившейся в бессознательном состоянии сержанта из Первой Роты и с облегчением выдохнула, сбросив груз. Руки и ноги сержанта были связаны толстой веревкой, которую саперы таскали с собой, а Хакрам возвышался над ней с терпеливым выражением лица. Роббер сидел, скрестив ноги, на плоском камне, лениво подбрасывая в воздух светик и ловя его в самый последний момент. Хакрам повернулся ко мне, разминая плечи бессознательным жестом: я могла его понять после ночи и половины дня беготни в легионерских доспехах.
— Нилин расставляет караулы, — сообщил мне сержант. — Говорит, что придет, как только закончит.
Я рассеянно кивнула, присматриваясь к нашей пленнице. Девушка была невысокого роста, кожа того же бронзового оттенка, что и у Капитана, а волосы коротко подстрижены – такую стрижку, казалось, предпочитало большинство женщин-легионеров. Её доспехи были заметно помяты в районе ребер: должно быть, удар, сбивший её с ног, был не из приятных.
— Мы что-нибудь о ней знаем? — Спросила я.
— Зовут Джуван, — сказал Роббер, перестав играть со светиком. — Она из Талассины, кажется.
Талассина была одним из трех великих городов Империи, наряду с Атером и Фораменом на глубоком юге. Это был крупнейший порт Империи и главный узел торговли с Вольными Городами.
— Давайте разбудим её, — сказала я. — Возможно, нам придется сменить лагерь, и я бы предпочла сделать это до наступления ночи.
Хакрам опустился на колени рядом с лежащей сержантом и не слишком нежно влепил ей пощечину. Я поморщилась: не так бы я это сделала, но ведь я никогда раньше никого не допрашивала. Через мгновение сержант Джуван мутно открыла глаза, щурясь от света, прежде чем оглядеться по сторонам.
— Ну, это неожиданно, — прохрипела она. — Не найдется ли у кого-нибудь из вас, придурков, немного воды?
Хакрам фыркнул и откупорил флягу, осторожно вливая воду в открытый рот пленницы – через мгновение он потерял терпение, отстранил флягу и закрыл её с негромким хлопком.
— Я лейтенант Кэллоу, — сказала я. — У меня к вам несколько вопросов.
— Лейтенант кто? — Недоверчиво переспросила Джуван. — Кто вы, во имя Семидесяти Тысяч Преисподних? Я никогда о вас не слышала.
«Семьдесят Тысяч Преисподних?» Я удивленно моргнула, украдкой взглянув на Роббера, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Гоблин пожал плечами.
— В Талассине верят во всякую чушь, — сказал мне сапер. — Это всё соль в воздухе.
— Слышать это от того, чьего бога-покровителя зовут Пожиратель, просто смешно, — парировала наша, судя по всему, не впечатленная пленница.
— Врежь ей, Хакрам, — подал голос Наук, перекрывая ответ гоблина. — Они всегда наглеют, пока не врежешь.
Мой сержант бросил на меня вопросительный взгляд, но я покачала головой. Справедливости ради, Роббер сам напросился.
— Я здесь недавно, — обратилась я к Джуван. — Но это не имеет значения…
— О боги, — пробормотала пленница. — Я попала в засаду к новичку. Мне этого никогда не забудут.
— Вы закончили? — Спросила я чуть резче, чем раньше.
Сержант бросила на меня снисходительный взгляд.
— Послушай, «лейтенант», — ответила она. — Ты новенькая, так что понятно, что ты можешь не соображать, в какой заднице вы оказались. Джунипер сейчас ищет вас, а у вас что… может, ряд и горстка саперов? Вам не победить.
Мое лицо стало бесстрастным, пока сержант продолжала.
— Слушай, тебе удалось заманить в засаду мой десяток, так что для первой игры ты справилась неплохо, — сказала мне Джуван. — Тебя даже могут перевести в роту, которая хоть иногда побеждает. У нас Крысомордый и все ваши маги, просто отдайте знамя, и мы все сможем разойтись по домам.
Я чувствовала гнев, исходящий от трех других офицеров из-за пренебрежительного тона нашей пленницы, и сама ощутила его пробуждение глубоко в нутре. Я провела рукой по волосам и заставила себя успокоиться. «Не принимай решений в гневе. Гнев означает глупость, а если ты поглупеешь, ты уже проиграла».
— Сержант Хакрам, — сказала я. — Врежь ей.
Сержант Хакрам врезал.
— Итак, как я уже говорила, — ледяным тоном продолжила я. — Я лейтенант Кэллоу. У меня к вам несколько вопросов.
…
Я очень жалела, что нам не удалось сохранить хотя бы одну из карт, потому что смутный набросок, который Роббер начертил на земле, больше походил на фреску из Гелики, чем на изображение Долины Злобы, которым он должен был быть.
— Значит, этот камень – наша позиция? — Спросил Нилин вежливо-скептическим тоном.
Роббер закатил глаза.
— Это форт, — ответил он. — Мы – вон тот камень поменьше.
Мы хором издали негромкий понимающий звук. Нашей пленнице завязали глаза и засунули в угол под охраной легионера, теперь, когда допрос был окончен. Сразу после этого я собрала офицеров на неофициальный военный совет. Допрос Джуван дал достаточно информации, чтобы стычка у сторожевой башни оказалась более чем оправданной: сведения сержанта о расположении войск были вчерашней давности, но они позволили нам вписать нашу собственную позицию в более широкий контекст. Вся Крысиная Рота, за исключением нашей разношерстной группы выживших, попала в плен, как мы теперь знали, но в форте не хватило места для содержания семидесяти с лишним легионеров. Существовал дополнительный лагерь для военнопленных, а это значило, что мы только что наткнулись на способ увеличить нашу численность перед тем, как атаковать более сложную цель. Идти на штурм форта с нашим нынешним рядом с половиной было бы самоубийством, но если нам удастся освободить еще один десяток – или, что еще лучше, нескольких магов – тогда это будет совсем другая история.
— Мы должны атаковать лагерь для пленных как можно скорее, — сказал Хакрам, нарушая задумчивое молчание. — Джунипер может выставить там больше солдат, когда узнает, что мы уже вывели из строя десяток.
— Люди маршировали всю ночь и сражались меньше часа назад, — возразил Нилин ровным и неодобрительным тоном. — Есть пределы тому, что мы можем от них требовать.
— Людям придется затянуть пояса, если они хотят победить, сержант, — прорычал Наук. — Никто не обещал, что это будет прогулка по парку.
— Говорит парень, который дрых, когда мы вернулись, — хмыкнул Роббер.
— Хватит, — вмешалась я. — Сержант Нилин прав. К тому же я бы не хотела атаковать второй раз при дневном свете, за нами могут проследить до лагеря.
Это заставило всех призадуматься, как я и рассчитывала: если хотя бы один десяток найдет наш лагерь, то с ранеными и теми крохами провизии, что нам удалось спасти, будет покончено. Пустой желудок – не тот враг, которого можно одолеть мечом.
— Там нас будет ждать как минимум ряд, — пробасил Хакрам. — И они наверняка окопаются за укреплениями, будьте уверены.
— Саперы Джунипер – вторые в Коллегии по строительству оборонительных позиций, — признал Роббер, хотя это и задело его гордость. — Но они действуют строго по уставу. Если я взгляну на это издалека, я смогу сказать, какой план они используют.
Я закрыла глаза и молча взвесила риски и выгоды. Ночные атаки – дело и так достаточно сумбурное, чтобы идти вслепую. Сапер уже доказал, что умеет передвигаться незаметно, а когда сторожевая башня выведена из игры, это вполне может быть лучшим шансом, который нам представится.
— Возьми полдесятка и возвращайся до захода солнца, — сказала я гоблину. — Не рискуй по-глупому, ты понадобишься нам для штурма.
Ответная ухмылка Роббера была как всегда злобной, и он отсалютовал, прежде чем подняться. Я снова переключила внимание на «карту», когда он ушел, гадая, не совершаю ли я ошибку. Лагерь для пленных был моим лучшим шансом заполучить достаточно солдат для штурма форта, я это знала, но это значило, что Джунипер тоже это знала. Не идем ли мы прямо в ловушку? «Это не имеет значения, – наконец решила я. – …Мне не победить без риска, и этот риск – самый разумный».
— Перевести войска на половинный караул, — сказала я, поднимая голову и глядя на остальных офицеров. — Всем постараться поспать, впереди у нас бурная ночь.
Наук буркнул в знак согласия, и Нилин помог ему подняться. Хакрам уже собирался последовать их примеру, но я незаметно покачала головой: у меня всё еще оставалось несколько вопросов к моему сержанту. Орк бросил на меня озадаченный взгляд, но остался сидеть рядом со мной, пока двое других офицеров ковыляли прочь.
— Лейтенант? — Спросил Хакрам, приподняв безволосую бровь.
— Роббер и Наук, — сказала я, переходя сразу к делу. — В чем их проблема?
Высокий орк ухмыльнулся.
— Вы этого от меня не слышали, — ответил Хакрам, наклоняясь ближе, — но так уж вышло, что они оба более чем неравнодушны к лейтенанту Пиклер.
— К лейтенанту саперов? — Удивленно спросила я.
— Именно к ней, — подтвердил орк. — Обычно они не так выставляют это напоказ, но без нее, чтобы поддерживать мир, я полагаю, ножи пошли в ход.
Я нахмурилась.
— И что она сама об этом говорит?
Ухмылка Хакрама стала шире, обнажая острые как бритва белые клыки.
— Она могла упомянуть что-то о том, что если они продолжат размахивать своими гениталиями, что-нибудь обязательно застрянет в дверной петле.
Я закусила губу, чтобы не расхохотаться, украдкой глядя на спину удаляющегося Наука.
— Я не знала, что орков могут привлекать гоблины в таком смысле, — призналась я.
— Это нечасто случается, — ответил Хакрам. — Но Наук – парень странный, и даже я должен признать, что у Пиклер отличный набор зубов.
— Зубов, — отозвалась я ровным тоном. — Ты меня разыгрываешь.
Сержант выглядел несколько обиженным.
— Зубы очень важны, — защищался он. — Как вы думаете, почему никто не интересуется людьми? У вас у всех коровьи зубы.
«Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть в траве с орком и обсуждать важность коренных зубов в брачных привычках его вида, – подумала я, – я бы отнеслась к этому весьма скептически». Даже сейчас это казалось более чем сюрреалистичным. Хакрам, видимо, принял мое молчание за признак недовольства, потому что поспешно продолжил.
— Без обид, Кэллоу, — заверил он меня. — Я уверен, ты найдешь себе славного человека, чтобы вместе есть ягоды и орехи.
— Ты ведь знаешь, что мы тоже едим мясо, верно? — Ответила я, скорее в замешательстве.
Он фыркнул.
— Это не считается, если ты сначала его жаришь, — сказал он мне, дружески похлопав по плечу. — С тем же успехом можно жевать хлеб.
У меня не хватило духу сказать ему, что в этом-то и весь смысл. Мы вернулись в лагерь в уютном молчании, и я нашла свой спальник, едва успев закрыть глаза, как провалилась в сон.
…
— Всего четверо и никаких патрулей, — сказал Роббер.
Я сжала и разжала пальцы, внимательнее присматриваясь к укреплениям. Внешняя стена была сложена из камней и высотой примерно в полчеловека, с факелами через каждые несколько футов и четырьмя легионерами, патрулирующими периметр через равные промежутки времени. За ней Первая Рота возвела частокол из кольев, слишком высокий, чтобы мои солдаты могли через него перелезть. Он скрывал внутреннюю часть лагеря. В сам лагерь вел только один путь – проем в частоколе, сворачивающий направо и достаточно широкий, чтобы его могли удерживать полдюжины легионеров. До первой стены было открытое поле, и я понимала, что моим солдатам придется убрать часовых, если мы хотим избежать катастрофы. «Если мы этого не сделаем, они поднимут тревогу, и остальная часть ряда будет сдерживать нас в проеме, пока не подоспеет подкрепление». Окинув деревянный частокол оценивающим взглядом, я жестом подозвала Хакрама.
— Ты сможешь пробиться сквозь это, если понадобится? — Прошептала я.
Её сержант поморщился.
— Не без тарана, — ответил орк. — Они наверняка поставили подпорки с той стороны, чтобы укрепить его, так положено по уставу.
Осталось невысказанным то, что у нас не хватило бы места для использования тарана, не снеся сначала кусок первой стены, и что даже тогда нам пришлось бы сначала изготовить эту проклятую штуку. Нет, всё сведется к тому, чтобы провести моих людей через парадную дверь. Сержант Нилин осторожно пробирался ко мне сквозь подлесок, выглядя в лесу так же неуютно, как и я – я поняла, что он такой же городской парень, как я – городская девчонка.
— Лейтенант, сержанты, — поприветствовал он нас шепотом, отдавая четкий уставной салют. — Все наши солдаты на позициях.
Я приказала сержантам расставить все мои почти тридцать человек полукругом вокруг единственного входа в лагерь. Три неполных десятка в тишине ждали сигнала к штурму. Только саперы Роббера продолжали рыскать по лесу, но краем глаза я видела, как они один за другим возвращаются в строй.
— Хакрам, — сказала я, — мне понадобятся добровольцы, чтобы разобраться с часовыми.
Высокий орк буркнул в знак согласия и направился к своим людям.
— Мои саперы могли бы с этим справиться, — возразил Роббер вполголоса. — Меньше шансов, что нас заметят.
— Твои саперы будут с остальной частью десятка Хакрама и моим собственным, — ответила я.
Желтые глаза гоблина блеснули злобным огнем в лесной тьме.
— Значит, мы наконец-то поиграем с фейерверками, лейтенант? — С нетерпением спросил сержант.
— Бейте их всем, что у вас есть, сержант, — сказала я ему.
До сих пор мы берегли боеприпасы саперов, но сейчас пришло время их израсходовать. Я думала оставить их для штурма самого форта, но была вынуждена признать, что если сегодняшнее спасение провалится, то никакого штурма, заслуживающего этого названия, не будет. Лучше использовать светики, чтобы вражеский ряд был слишком ошеломлен и оглушен, чтобы построиться как следует.
— По своим десяткам, господа, — прошептала я. — Пора запускать это колесо.
Они ответили салютами, и я нырнула за дерево так тихо, как только могла, решив держаться впереди своих легионеров, чтобы лучше видеть развитие событий. Добровольцы Хакрама уже начали действовать, я видела, как ближайший из них ползет по траве через открытое поле. Следующие несколько мгновений должны были определить, провалится мое наступление или нет, поэтому я затаила дыхание, наблюдая, как доброволец медленно пробирается к ничего не подозревающему часовому. Легионер прижался к внешней стене, когда стражник проходил мимо него, бесшумно приподнялся и перелез через укрепление. На мгновение показалось, что часовой может его услышать, но доброволец выхватил меч и ударил стражника по затылку эфесом. Часовой Первой Роты рухнул на землю без глухого стука, и властным жестом руки я заставила своих солдат двигаться. Как оказалось, в самый раз – с другой стороны внешней стены раздался крик тревоги. Один из добровольцев Хакрама потерпел неудачу. Я выругалась под нос.
— Бегом марш! — Крикнула я своим легионерам, несясь через пустое поле так быстро, как только позволяли доспехи.
Мимо меня пронеслась темная тень, затем вторая, и я, разинув рот, увидела, как Роббер и его саперы скользят по траве с неестественной грацией паучьей стаи. Гоблины без труда вырвались вперед моих людей, их тонкие зеленые конечности двигались плавно, пока они преодолевали расстояние, отделявшее их от проема. Подняв щит, я заставила себя догнать их, мои солдаты следовали за мной. К тому времени, как мой ряд добрался до проема, саперы Роббера уже выстроились в линию и наблюдали за тем, как строится полуодетый десяток из Первой Роты.
— …Ослепляй! — Выкрикнул Роббер, его ухмылка была острой и порочной.
Все четверо гоблинов вытащили тонкие длинные палочки и подожгли их сосновыми спичками, которые они таскали с собой повсюду. Они бросили их одновременно, и я едва успела закрыть глаза, прежде чем светики взорвались. Оглушительный грохот и яркий свет всё равно обожгли мне веки. В отличие от настоящего светика, эти не ослепляли навсегда, но всё равно жалили будь здоров. Я открыла глаза, уже двигаясь вперед, и увидела, что в руках у саперов уже зажжены маленькие сферы.
— …Рассыпай! — Приказал сержант гоблинов, и саперы с безошибочной точностью закатили шары под щиты врага.
Прошло мгновение, и серия взрывов разметала первый ряд противника, заставив щиты разлететься в стороны и повалив легионеров на землю. Эти штуки обладали недюжинной силой для тренировочного варианта. Я ухмыльнулась гоблинам, пробегая мимо них, мои солдаты не отставали, и легионеры с диким восторгом бросились в бреши, которые только что пробили саперы. Темнокожая девушка примерно моего возраста ударила своим щитом о мой, но я использовала инерцию рывка, чтобы всё равно сбить её с ног. Вырубив вражеского солдата эфесом короткого меча, который я даже не помнила, как обнажила, я двинулась вглубь лагеря, пока мои легионеры ломали вражеский строй. Внутри не было ничего необычного: четыре ряда спальников, где последние несколько легионеров спешно надевали доспехи. В глубине стояла длинная палатка, где, несомненно, держали пленных. Подав знак еще нескольким легионерам, прорвавшимся вслед за мной, я принялась за усмирение остальной части лагеря. Это было мрачное дело, но сейчас было не время для нежности. Мы одолели первого врага прежде, чем он успел нанести по моему щиту что-то серьезнее скользящего удара, и бросились в атаку на следующих двоих. Один из моих легионеров получил неприятный удар в плечо, но через несколько мгновений всё было кончено. «Четверо снаружи, – мысленно считала я. – …Двенадцать в проломе и трое, с которыми мы только что закончили. Если их был полный ряд, то остается еще…» Вспыхнуло пламя, и легионера рядом со мной отбросило в сторону.
— Видимо, мне всё еще нужно поработать над прицелом, — задумчиво произнесла одинокая легионерка в легких доспехах, когда рыже-оранжевое пламя во второй раз окутало её руки. — Значит, ты и есть лейтенант, командующий этой оравой?
— Лейтенант Кэллоу, третий ряд Крысиной Роты, — подтвердила я, поднимая щит и восстанавливая равновесие. — А ты?
— Лейтенант Ассайе, четвертый ряд Первой Роты, — ответила медовокожая девушка с усмешкой. — Тебе следовало взять с собой мага, Кэллоу. Сейчас будет жарковато.
— Кажется, я своих где-то посеяла, — отрезала я. — У тебя в палатке не найдется парочки лишних?
— Ну и язык у тебя, — сказала Ассайе. — Но вот тебе совет, салага – не болтай с магами, когда они тянут время для заклинания.
Пламя, окутывающее руку другого лейтенанта, вспыхнуло сильнее и собралось в сферу, которую девушка запустила прямо в меня. Я улыбнулась. «А вот тебе совет, лейтенант, – подумала я, – научись распознавать, когда тебя берут на слабо». Игнорируя первобытную часть мозга, которая кричала мне пригнуться, я подняла щит и побежала прямо на огненный шар. Удар едва не сбил меня с ног, но я стиснула зубы и прорвалась сквозь пламя, сокращая расстояние, отделявшее меня от опешившей лейтенантки. Я не собиралась пропускать еще один такой удар, поэтому ударила девушку в висок плашмя коротким мечом прежде, чем она успела призвать что-то более опасное. Прежде чем Ассайе коснулась земли, я с руганью бросила щит и клинок, чтобы потушить пламя на наплечниках, стараясь не обращать внимания на то, что дымлюсь, как маленькая печная труба.
— Не знаю, было ли это очень смело или очень глупо, — услышала я бормотание Роббера за спиной.
— Слышал, она кастрировала огра в поединке, — пробасил Хакрам в ответ вполголоса. — Думал, это просто Крысомордый приукрашивает, но начинаю в это верить.
Я обернулась, чтобы бросить на обоих сержантов сердитый взгляд, но они приняли самые невинные выражения лиц, какие только могли – что, учитывая, что Роббер был желтоглазым пироманьяком, а у Хакрама был набор зубов, перед которым спасует большинство волков, обеспечило бы им немедленный приговор в любом суде.
— Если у вас двоих есть время на сплетни, — сказала я им, — значит, есть время пойти проверить пленных, которых мы спасаем.
— Слушаюсь, лейтенант, — ухмыльнулся Роббер, следуя примеру Хакрама и отдавая салют перед тем, как совершить стратегическое отступление.
…
Как оказалось, в палатке был всего лишь десяток пленных, что было бы разочарованием, если бы среди них не оказалось двух магов и сержанта. Оба мага умели исцелять, что было еще лучшей новостью: я твердо намерена была заставить их работать, как только мои войска вернутся в лагерь. Роббер настаивал, что нам следует возвращаться на нашу поляну другим путем, чтобы стряхнуть возможных преследователей, а это значило, что путь назад был вдвое длиннее, чем до вражеского лагеря. Была середина ночи, когда мои солдаты наконец смогли опустить щиты. Сержант, которую мы спасли, оказалась невысокой шатенкой по имени Камила с неприятным шрамом на щеке, и она присутствовала на неофициальном офицерском собрании, которое я назначила сразу после расстановки караулов. Науку осматривали ногу, так что он отсутствовал, но лейтенант-орк пожал плечами и сказал мне, что не прочь войти в курс дела, когда снова будет на ногах. У меня сложилось впечатление, что ему очень хотелось снова начать передвигаться самостоятельно, и я вряд ли могла его в этом винить.
— Нас перевели сегодня раньше, — сказала сержант Килиан. — В форт, я думаю – не припомню, чтобы слышала о другом лагере для пленных. Раньше нас был целый ряд.
— Я боялась, что ты это скажешь, — пробормотала я.
Если бы существовал другой лагерь, можно было бы напасть на него, чтобы добавить еще несколько легионеров в наши ряды, хотя я сомневалась, что Джунипер во второй раз даст нам такую поблажку.
— Значит, следующий – форт, — пробасил Хакрам.
— У нас теперь есть целители, — не согласился Нилин. — И достаточно солдат, чтобы охранять пленных. Мы могли бы уничтожить несколько патрулей Джунипер, прежде чем рисковать со штурмом.
— Мы имеем дело с Адской Гончей, а не с проклятым первогодкой, — урезонил его Роббер. — Как только у нее пропадет патруль, она сможет догадаться, в какой части леса мы находимся, и дальше всё покатится по наклонной.
Нилин пожал плечами.
— У нее как минимум ряд будет на лечении, и ей придется оставить гарнизон в форте – я говорю, надо рискнуть, — ответил он.
— Мы не будем встречаться с Капитаном Джунипер в открытом поле, — вмешалась я. — Даже если мы победим, после этого мы будем не в том состоянии, чтобы штурмовать форт.
Сержант Килиан откашлялась.
— Не в обиду будь сказано, сэр, — сказала она, прямо глядя мне в глаза, — но почему командуете вы? Вы в роте от силы два дня, если я не ошибаюсь.
Мой собственный сержант зарычал, но я подняла руку.
— Это резонный вопрос, Хакрам, — сказала я. — Лейтенант Наук передал мне командование, когда был ранен, но теперь, когда его исцеляют, он старше по званию.
— К черту всё это, — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулась: упомянутый орк шагал к нам, нога наконец-то была без лубка. Я нахмурилась, глядя на другого лейтенанта.
— Ты уверен, Наук? Мне нравится быть главной, — честно призналась я, — но ты в этом деле гораздо дольше меня.
— Если бы не ты, Кэллоу, я бы сейчас был в том лагере для пленных, — ответил огромный орк. — Ты добыла знамя и дважды пустила кровь Первой Роте. Только идиоты меняют генералов на полпути.
Невысокая сержант неловко улыбнулась.
— Это не было критикой ваших действий, сэр, — сказала Килиан. — Я просто подумала, что этот вопрос необходимо задать.
Я могла это оценить. В любом случае, мне было бы неловко самой поднимать эту тему.
— Без обид, сержант, — ответила я. — Присаживайся, Наук. Мы планируем наш следующий шаг.
Орк плюхнулся на бревно, и все вежливо проигнорировали скрип дерева – кроме Роббера, который хихикнул и, казалось, собирался что-то вставить, когда заговорил Хакрам.
— Мы должны штурмовать форт утром, — проскрежетал он. — Нет смысла давать им больше времени на подготовку, чем необходимо.
— Мои саперы к тому времени успеют сделать лестницы, — предложил Роббер, выглядя немного раздраженным тем, что его прервали и не дали продолжить перепалку с Науком.
— Как у тебя с боеприпасами? — Пробормотал Нилин.
Гоблин неопределенно махнул рукой.
— «Кусаки» и светики кончились, но еще осталось достаточно «дымовух», чтобы испортить кому-нибудь день, — сказал он им. — Я справлюсь.
— Для штурма у нас будет всего два ряда, — пробасил Наук. — Это будет тяжелый бой.
Офицеры выглядели довольно обеспокоенными этой мыслью, но я пожала плечами.
— В форте нас тоже не будет ждать полная чаша, — ответила я.
— Значит, пан или пропал, — ухмыльнулся Хакрам. — В худшем случае уйдем с огоньком.
Наук, похоже, вполне одобрил эту мысль, бодро хлопнув другого орка по плечу. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
— Давайте установим полный караул на эту ночь, — приказала я. — Мы уже дважды разворошили осиное гнездо – рано или поздно за нами кто-нибудь да увяжется. Свободны.
После обмена салютами они поднялись и вернулись к своим людям. Я осталась, глядя в ночное небо и гадая, что готовит нам завтрашняя битва. «Полагаю, есть только один способ это выяснить».
Обновлено: 09.04.2026