«Все уроки, которые стоит усвоить, омыты кровью».
— Ужасная Императрица Триумфант, Первая и Единственная этого Имени
Мы скакали к Атеру.
Я заставляла себя просыпаться ради уроков фехтования и не забрасывала чтение, но с самого Саммерхольма не обмолвилась с Блэком ни единым словом. Поля расстилались вокруг нас во всех направлениях: фермы и пастбища до самого горизонта, и по большей части они пустовали. Крестьяне, похоже, знали о приближении имперского отряда и избегали попадаться нам на глаза. Вечера я проводила в тишине, уставившись в закрытые книги и раздумывая о городе, который только что покинула. Я совершила ошибку. В том, как я отреагировала в день казней, было нечто такое, что не давало мне покоя, и у меня не находилось этому внятных объяснений. О, я всё ещё чувствовала большее отвращение, чем могла выразить словами. Мне и раньше доводилось забирать жизни, но узнать о жертвоприношениях – совсем другое дело. Я убивала ради справедливости, когда никто другой не желал её вершить. Я убивала в бою, когда враги не оставляли мне выбора. Но от мысли, что троих узников – и неважно, как они оказались в камере смертников – зарезали как скот лишь для того, чтобы сохранить мне жизнь, меня до сих пор подташнивало. Они умерли не ради великой цели, они умерли ради меня. Использованные ради их Крови, словно животные. Я не просила об их смерти, и в ней не было моей вины, но это всё равно была моя ответственность.
Что же до казней… теперь, когда пыл момента угас, я видела, что они были обречены. Рыцарь не ошибался: они совершили государственную измену. Помилование подорвало бы имперскую власть и спустило бы с поводка свору заговорщиков, уже приложивших руку к убийству губернатора. Эта мысль, впрочем, не распространялась на сочувствующих, погибших вместе с остальными. Сколько завсегдатаев «Потерянной Короны» на самом деле состояли в Сынах Стрегеса? Группа была малочисленной и бесполезной, пока не вмешался Одинокий Мечник. Их точно не было полсотни, а в петлю полезло именно столько. Были ли они невиновны? Нет, пожалуй, нет. Но виновны они были в основном в ненависти к Империи, а разве можно их в этом винить? Если Блэк перевешает в Саммерхольме каждого сочувствующего, в городе не останется никого, кроме Легионов.
Но и этого было мало. Крылось здесь что-то ещё. Не помогало и то, что накануне я едва не рассталась с жизнью, а едва открыв глаза, услышала о смерти за смертью. Руки всё ещё дрожали при мысли о том, как близко я подошла к черте в ту ночь, медленно истекая кровью на полу, пока герой уходил прочь. Будь он хоть чуточку основательнее, хоть на каплю меньше уверен в том, что рана меня добьёт… Я глубоко вздохнула, унимая дрожь в ладонях. От мысли о новом сражении по спине полз Ужас, и я ненавидела каждое мгновение этого чувства. Шёпот толпы в каком-то смысле подстегнул меня. Как бы я ни крепилась, шагая сквозь строй, даже сейчас воспоминание о тех словах жгло. Я думала, что готова к тому, что мой народ назовёт меня предательницей, я шла на это, зная, что меня таковой сочтут, но, пережив это наяву, я поняла: я не была готова ни капли. Какая-то часть меня хотела отгородиться от происходящего, доказать, что я не предаю землю, которую хочу спасти.
Разговор с Мечником не выходил из головы. — Как ты вообще можешь оправдывать службу этим тиранам? — Спросил он. Тогда я отмахнулась от него, как от очередного героического скудоума, но… Я нахмурилась. Никаких «но». Их быть не должно. Почему один-единственный разговор с человеком, которого я ни в грош не ставила, так меня встряхнул? Не то чтобы он привел хоть один стоящий аргумент. Сплошные банальности о королевствах и знамёнах – сопливая логика того, кому не на что опереться в рассуждениях. Здесь играло роль что-то, чего я не понимала. Я всё ещё не чувствовала своего Имени, и в последний раз оно откликалось как раз перед тем, как я отпустила героя – это было как-то связано. Я провалила какое-то испытание: моя Роль сочла меня в чём-то негодной. Меня бесило, что единственный человек, с которым я могла бы это обсудить, был Чёрный Рыцарь, а я просто не могла. Если даже забыть о том, что я сознательно пыталась подтолкнуть героя к началу восстания в Кэллоу, одного вида этого человека было достаточно, чтобы меня накрыло холодной яростью.
Трижды его голос становился странным, когда он отдавал приказы. Трижды я повиновалась, невзирая на собственные желания. То, что он буднично подчинил себе моё тело, я забывать не собиралась – а никто не умеет хранить обиды так, как жители Кэллоу.
Дни сменяли друг друга, и я зарылась в книги. Большинство из них оказались историческими. Праэс был сущим хаосом ещё до того, как его провозгласили Империей: на севере было не меньше четырёх королевств сонинке, грызущихся за землю, а в Алчущих Песках пустынные племена зверски истребляли друг друга из-за вечно скудных ресурсов. Единственные, кого они ненавидели сильнее, были они сами: тагреб часто совершали набеги на самые южные королевства сонинке, воруя всё, до чего могли дотянуться, и сжигая остальное. В те времена племена гоблинов в Серых Гнёздах были лишь тенью на задворках, хотя они уже ковали железное оружие, когда все остальные ещё использовали бронзу. В каком-то смысле Кланы были силой, с которой приходилось считаться: люди ходили вокруг них на цыпочках, опасаясь великих орд зеленокожих в Степях, что раз в несколько десятилетий обрушивались на мир, подобно потопу смерти.
Но всё это было лишь слабым отвлечением, и напряжение росло с каждым днём. К тому времени, как мы добрались до Благословенного Острова, оно стало почти невыносимым. Бесплодная скала посреди реки Васалити была самым дальним миэзанским оплотом на континенте, задуманным как плацдарм для вторжения в древнее Кэллоу, пока «Лицерианские войны» не положили этим планам внезапный конец. С тех пор остров сотни раз переходил из рук в руки, но массивный каменный мост, соединяющий его с берегами, всё ещё стоял нерушимым свидетельством превосходства миэзанской инженерии. Древний форт превратился в огромный замок после падения Ужасной Императрицы Триумфант, когда Королевство Кэллоу наконец предъявило на него права. До Завоевания он был крепостью-храмом Ордена Белой Длани, закованных в сталь паладинов, охранявших восточную границу королевства. Веками они были бичом Империи, совершая набеги даже за пределы Зелёной Поймы. До сих пор поют песни о том, как они доскакали до Девяти Врат Атера, оставив труп праэсийского генерала на виду у городских стен как предупреждение против посягательств на запад.
Теперь здесь были руины, сам камень почернел и обгорел от самого масштабного применения гоблинского огня в истории Праэса. Орден Белой Длани был истреблён под корень в самом начале Завоевания; паладинов перебили до последнего человека, чтобы они никогда не смогли восстать вновь. Именно тогда в Кэллоу начали воспринимать нового Чёрного Рыцаря всерьёз, хотя и недостаточно: две недели спустя печально известная резня на полях Стрегеса фактически сломила большую часть военной мощи Королевства. Мы в тишине проехали под разбитыми арками единственных врат; ветер, бившийся о руины, звучал пугающе похоже на погребальную песнь. Говорили, что если прислушаться, всё ещё можно услышать крики двух тысяч человек, сгоревших заживо.
Солнце садилось, и Чёрная Гвардия немедленно принялась разбивать лагерь под одной из уцелевших башен, устанавливая палатки и разводя огонь. Некоторые из них покинули отряд раньше, чтобы поохотиться, и добыли несколько кроликов, которых намеревались превратить в похлёбку; они обдирали тушки и складывали их в железный котел. Я оставила Зомби в том, что когда-то было внешними конюшнями, избегая компании Блэка и Капитана, сидевших у костра. Я могла бы просто удалиться в свою палатку с книгой и свечой, но после долгого дня в седле хотелось размять ноги. Я побрела вглубь руин, не зная толком, что надеюсь найти. Крепость была разрушена основательно. Даже внутри строений всё выгорело, и ни одна крыша не уцелела при взятии Острова. То тут, то там из-под обломков выглядывали Кости – сами скелеты были почерневшими и искривлёнными, служа мрачным напоминанием об опасности гоблинского огня.
Честно говоря, я не понимала, почему Империя так и не потрудилась отстроить Благословенный Остров и разместить здесь гарнизон. Как единственный путь через реку, это место казалось ключевой позицией, но праэсийцы, похоже, были вполне довольны тем, что оно лежит в руинах. Предупреждение против непокорности? Или даже их смущало то, что произошло здесь во время Завоевания. Ноги сами несли меня куда глаза глядят, и в конце концов я оказалась у южной стены. Вид оттуда открывался поразительный. На западе поля поглощали горизонт, окрашенные в красный свет заходящего солнца, а на востоке имперский тракт тянулся дальше, чем мог охватить взор. Он шел до самого Атера – один из крупнейших проектов, предпринятых Империей. Ужасный Император Тенеброс, выудила я из памяти. Это он его достроил. В начале своего правления он казался многообещающим правителем, пока не заключил слишком много сделок с Преисподней и не уверился в том, что он – гигантский паук, запертый в человеческом теле. После этого дела быстро пошли под откос.
Виды мне в конце концов наскучили, и я спустилась по полуразрушенной лестнице, чтобы вернуться в лагерь. Просыпался аппетит, да и нужно было еще почитать перед сном. Я вышла в открытый внутренний двор, окруженный четырьмя малыми бастионами, и замерла как вкопанная, поняв, что больше не одна. Развалившись на чудом уцелевшей каменной скамье, поразительно красивая девушка-сонинке наблюдала за мной с приятной улыбкой. Я потянулась к мечу, прежде чем вспомнила, что оставила его в лагере – я больше не носила его вне уроков. При мне был только нож, и даже в гаснущем свете я видела, что у Наследницы на коленях лежит обнажённый клинок.
— Кэтрин Фаундлинг, — любезно заговорила темнокожая девушка; её певучий акцент мтетхва ласкал слова. — Давно пора было встретиться как подобает.
— Наследница, — ответила я. — Не думала, что после того, что ты устроила в Саммерхольме, тебе захочется разговаривать.
Аристократка элегантно пожала плечами.
— Ничего личного, Кэтрин, — сказала она. — Тогда я считала тебя угрозой. Так ведь и играют в эту игру?
Я стиснула зубы. Она натравила на меня троих других претендентов – ну, может, двоих, Рашид, скорее всего, пришел сам – и это было ничего личного? Спустя мгновение я нахмурилась.
— Тогда, — осторожно повторила я.
Наследница улыбнулась, тепло и дружелюбно. — Теперь-то я знаю лучше. Я не была уверена после того, как ты отпустила героя, но после того представления в Дворе Мечей сомнений быть не может.
Кровь застыла у меня в жилах. На стенах никого не было, когда я столкнула Одинокого Мечника в реку. Как она могла… Нет. Возможно, она просто гадает. Не стоит давать ей рычаг давления, которого у неё может и не быть.
— Не понимаю, о чём ты, — буркнула я. — Мечник ушел сам – герои вечно так делают, сама знаешь.
Красавица рассмеялась. — Конечно же, сам. Беру свои слова назад. И всё же нам незачем быть врагами. Видишь ли, я пришла с мирным предложением.
Я вскинула бровь. — У меня сложилось впечатление, что твоя Роль и моя должны враждовать, — заметила я.
— Так и было бы, — согласилась она. — Будь ты настоящим Оруженосцем.
Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа.
— Не хочешь повторить? — Прошептала я. — Я не совсем расслышала.
Она отмахнулась от угрозы. — Да брось, Фаундлинг – ты ведь на самом деле не хочешь быть Оруженосцем, верно? Если бы хотела, той прискорбной сцены в Саммерхольме не случилось бы.
— Я убивала ради этого Имени, — холодно ответила я. — Поосторожней, Наследница.
— Дорогая моя, я убивала и ради хороших мест в театре, — усмехнулась сонинке. — В Пустоши так заведено. Именно поэтому мы вызываем у тебя такое отвращение, не так ли?
— Если ты ждёшь от меня страстной защиты моральных устоев праэсийцев, — процедила я сквозь зубы, — то боюсь, ты обратилась не по адресу.
— О, я с тобой совершенно согласна, — проникновенно произнесла Наследница. — Ты другая, Кэтрин. Попытки стать одной из нас только ранят тебя. Вот почему я предлагаю тебе выход.
Что?
— Сейчас ты чувствуешь себя в ловушке, — продолжала девушка, — но это не обязательно. У меня ждёт корабль, я могу благополучно доставить тебя обратно в Лору. Или в любое другое место, куда пожелаешь. Ты сможешь начать всё заново, и весь этот кошмар не будет висеть над твоей головой. Сегодня же. Только скажи слово.
Сердце замерло. Она говорила правду. Нутром я чуяла: она не лжёт. Если я соглашусь, я отплыву сегодня же ночью и исчезну прежде, чем меня хватятся. В Лору возвращаться нельзя, это очевидно, но я могла бы спуститься по Васалити до Меркантиса, а там пробраться в Вольные Города. Там я буду вне досягаемости Империи. В безопасности.
— А если я откажусь? — Тихо спросила я.
— Неужели? — Промурлыкала Наследница, и её приятная улыбка не дрогнула. — Откажешься?
Какая же у неё была прелестная улыбка. Жаль только, что она совсем не затронула очи.
— Думаю, да, — сказала я.
Она вздохнула, перекинув ногу на ногу.
— Я надеялась, что мы обойдёмся без неприятностей, — проговорила она. — Ты совершенно уверена, что мы не сможем прийти к Условиям?
— С каждой секундой всё больше, — отрезала я.
— Ну что ж, — сказала Наследница, и вся её напускная любезность испарилась. — Пока мы беседуем, мои люди окружают твой приют в Лоре. Стоит мне дать команду, и к утру там не останется ни одной живой души. Матрона, девочки, с которыми ты делила спальню, даже дети. Всех пустят под меч, до последнего человека, если только ты не откажешься от своего Имени сегодня ночью.
Во второй раз кровь застыла у меня в жилах. Она произнесла угрозу так, словно говорила о погоде – как нечто само собой разумеющееся, просто способ поддержать разговор. Блефует ли она? Возможно. Но у неё достаточно ресурсов, чтобы это устроить, и она не казалась человеком, который побоится пустить в ход любые средства.
— Я не прошу твоей жизни, — терпеливо пояснила Наследница. — Лишь того, чтобы ты убралась с моей дороги.
— «Стоит мне дать команду», — повторила я. — Это предполагает, что ты будешь жива, чтобы её отдать.
Она рассмеялась. — Я пришла во всей полноте своего Имени, Кэтрин. Ты бессильна и, считай, безоружна. А если этого тебе мало…
Она щелкнула пальцами, и почти бесшумно из сгущающихся теней выступили четыре силуэта. Густые плащи скрывали лица, но невозможно было скрыть арбалеты, нацеленные на меня. Они рассредоточились по двору так, что их линии огня пересекались только на мне.
— Будь благоразумна, Кэтрин, — сказала сонинке. — Сдача – единственный разумный путь, который у тебя остался.
Я закрыла глаза. Сколько девочек было в приюте? По меньшей мере сорок, и трети из них нет и десяти лет. Она убьёт их и глазом не моргнёт, если решит, что так нужно. Боги, как же мне всё это осточертело. Не прошло и месяца, а я уже так устала. Я открыла глаза и выдохнула, глядя в небо. Вышла Луна. Я рассмеялась.
— Спасибо, — сказала я.
Наследница нахмурилась.
— Наверное, мне стоит поблагодарить и Блэка тоже, — тихо продолжила я. — Это был урок, который мне требовалось усвоить.
— Я тебя не понимаю, — призналась соперница.
— Видишь ли, я думала обо всём этом совершенно неправильно. Я выросла в Кэллоу, а мы смотрим на вещи иначе. Мальчик-пастух находит предначертанный меч, сражает дракона, и оказывается, что он всё это время был принцем. — Я улыбнулась ей. — В этой истории никогда не предполагалось ничего подобного.
Боги, а ведь я этого хотела. В глубине души я верила, что если просто совершать добрые поступки, нося Злое Имя, я справлюсь. Что смогу пройти по этой грани, ни разу по-настоящему не замарав рук так, чтобы жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
— Делай это, — сказала я. — Убивай их. Если я уступлю хоть раз, ты будешь использовать это против меня снова и снова.
Мне не одолеть чудовищ, пытаясь быть лучше них. Во мне никогда этого не было. Слишком много нетерпения, слишком много безрассудства. Но это ничего. Есть другой путь: стать чудовищем покрупнее.
— Ты думаешь, я блефую? — Спросила Наследница низким, опасным голосом.
— Я знаю, что нет, — признала я. — Именно поэтому я скажу вот что: если умрёт хоть один из них, я превращу тебя в памятник разорению. Всё, что когда-либо приносило тебе радость, я обращу в пепел. Всех, кого ты когда-либо любила, я сломлю так основательно, что они умрут, проклиная твоё имя. Я Отменю всё, чего ты когда-либо достигла, сотру саму память о твоём существовании так чисто, что не останется ни единого живого человека, который вспомнил бы, что ты вообще рождалась на свет. Я не получу от этого удовольствия, но я это сделаю.
С ледяными глазами я оскалилась.
— Я сделаю это, чтобы в следующий раз, когда какой-нибудь самодовольный праэсийский выскочка велит мне сдаться, я могла указать на пустошь, где когда-то был твой дом, и смотреть, как он содрогнётся.
— В тебе нет этой тьмы, — ответила она с бесстрастным лицом.
— А ты проверь, — прошипела я.
Под красивой маской притаился страх, и я наслаждалась этим. Пора бы этим ублюдкам начать воспринимать меня всерьёз.
— Я могла бы убить тебя здесь и сейчас, — сказала Наследница.
— Могла бы попытаться, — поправила я с прерывистым смешком. — Вот она я, покинутая своим Именем, и при мне только нож. У тебя четверо здоровяков с арбалетами и пафосный меч на коленях. Посмотри мне в очи, Наследница – я похожа на ту, кто боится? Ты подтасовала шансы в свою пользу, но достаточно ли?
Она заколебалась. Никогда еще я не чувствовала себя такой живой, как в тот миг, когда эта хитрая тварь взглянула на меня, стоящую в одиночестве посреди её ловушки, и дрогнула. У меня не осталось ничего, кроме ярости, но этого было более чем достаточно. Я сражалась без Имени задолго до того, как встретила Бедствия. Смогу и снова.
— Убейте её, — приказала Наследница, но я уже была в движении, с ножом в руке.
Лязгнули три тетивы, и я почувствовала, как болт пролетел в волоске от моего горла. Слишком медленно. Я оказалась возле первого мужчины прежде, чем он успел бросить арбалет: скользнула ему за спину, подставив его под последний выстрел, угодивший ему в живот. Положив руку ему на плечо, я полоснула ножом по его горлу и позволила ему рухнуть на землю. К тому времени, как я снова пришла в движение, Наследницы и след простыл. Глупо с твоей стороны, дорогая. Останься ты – могла бы и победить. У второго уже был обнажён меч, когда я добралась до него, но после ежедневных схваток с настоящими чудовищами я могла только посмеяться над его неуклюжей стойкой. Он замахнулся слишком широко, и я проскользнула под его руку, по самую рукоять вогнав лезвие ему в глаз. Я перехватила его меч прежде, чем тот коснулся земли, позволяя третьему приблизиться, пока последний прихвостень заканчивал перезарядку. Я качнула острием клинка в его сторону, и он опасливо попятился, хотя я кружила так, чтобы он оставался между мной и арбалетчиком.
Он явно не горел желанием нападать, и я ухмыльнулась, поняв причину: он меня боялся. Они оба боялись. Я только что прикончила двоих их товарищей так легко, словно прогулялась по рынку, и обратила их нанимательницу в бегство, даже не вступив с ней в бой. Я рванулась вперед, позволяя ему принять мой меч на парирование – он слишком жаждал держать меня на расстоянии, и это стоило ему жизни, когда я выпустила меч, чтобы перехватить его запястье. Его глаза расширились от паники, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, я ударила его в живот. Никаких доспехов, только мягкая плоть; я разжала его пальцы на рукояти и рубанула по шее его же мечом, словно косила пшеницу. Я перевела взгляд на последнего, с окровавленным клинком в руке, глядя, как дрожит в его руках арбалет.
— Молись, чтобы не промахнуться, — сказала я. — Ты умрёшь раньше, чем успеешь перезарядиться.
Уняв дрожь в руках, мужчина тщательно прицелился. Осталось бы загадкой, смогла бы я уклониться от болта или нет: прежде чем он успел что-либо сделать, призрачная рука из тени скользнула по его горлу и принялась душить. Слуга отчаянно пытался её содрать, но тень намертво вцепилась в кожу. Прошла минута, прежде чем он повалился на землю с посиневшим лицом и налитыми кровью глазами. Я окинула взглядом двор и увидела Блэка, сидящего на стене в глубине, свесив ноги. Он казался заинтригованным, а на его лицо снова вернулась маска ленивого безразличия, которую он так любил носить. Темноволосый мужчина хранил молчание, отломив кусок хлеба и отправив его в рот. Я зашагала к первому убитому, вырвала свой нож и вытерла лезвие о его плащ. Я почувствовала, как Имя шевельнулось глубоко внутри, когда убирала нож в ножны, и жестко улыбнулась. Понравилось, значит? Хорошо. Мы с тобой еще далеко не закончили. Медленно я повернулась к Чёрному Рыцарю.
— Я пропустила достаточно уроков, — сказала я. — Давай за дело.
Как ты можешь оправдывать службу этим тиранам? — спрашивал Одинокий Мечник. Наконец-то у меня был ответ. Оправдания важны лишь для праведных.
Обновлено: 09.04.2026