— Милосердие может быть чертой великого человека, но то же самое можно сказать и о надгробном камне.
— Выдержка из личных мемуаров Ужасного Императора Террибилиса II.
В покоях командира царил мрак, и единственным источником света служила свеча на женском столе. Он бесшумно зашел ей за спину; сила Имени заставила умолкнуть лязг доспехов, когда он занес клинок. Темноволосая женщина замерла лишь на кратчайшее мгновение, и Оруженосец понял: шансы покончить с ней быстро испарились без следа.
— Тихо ты идешь или нет, — заговорила командир с мягким акцентом деорайтов, — а несешь за версту кровью.
Меч Оруженосца обрушился вниз, но женщина крутанулась на месте. Ее рука метнулась к длинному ножу на столе, в последний миг отбивая смертельный удар. Зеленоглазый мужчина вздохнул и сменил стойку, пока она поднималась на ноги.
— Надеюсь, это было образное выражение, — мягко заметил он. — Я моюсь раз в несколько дней.
Командир насмешливо оскалилась.
— Кое-что водой не отмывается, праэсиец, — ответила она.
Его клинок метнулся вперед, проверяя ее защиту на прочность и находя ту, к несчастью, непоколебимой. Впрочем, иного он и не ожидал – Имя этой женщины можно было заслужить лишь годами суровых сражений, и даже наставничества Следопыта не хватало, чтобы преодолеть пропасть в их опыте. Даже взлелеянный талант мог завести лишь до определенного предела.
— Так скажи мне, ассасин, — издевательски бросила командир, — что же в итоге заставило Канцлера подослать ко мне убийцу?
Длинный нож в ее руке превратился в размытое пятно заточенной стали. Она шагнула вперед, превращая выпад в яростный росчерк кистью, когда он попытался уклониться. Женщина ускользнула прежде, чем он успел нанести ответный удар, оставив на его щеке неглубокий порез.
— Неужели карательная экспедиция против «Красных Вепрей»? — Спросила она.
Оруженосец плавно отступил, пытаясь найти угол, при котором длина его меча дала бы преимущество. Досадно, что ради скрытного проникновения в покои пришлось идти налегке: сражаться с таким опасным противником без щита оказалось куда труднее, чем он рассчитывал.
— Нет, — размышляла вслух командир, — мы и раньше так делали. Значит, кто-то открыл свой поганый рот насчет моего плана на Малые Степи.
Оруженосец улыбнулся.
— Возможно, я что-то такое слышал, — согласился он. — Но вы, кажется, пребываете в заблуждении, командир.
— Тогда просвети меня, ассасин, — холодно отозвалась она.
— Не Ассасин, — поправил он ее. — Оруженосец.
В этот миг зазвонили колокола. Три удара, пауза и снова три удара: сигнал о пожаре в крепости. Значит, Ученица уже начала свою работу, а ему пора закругляться – соплеменники Грема скоро будут на позициях. Его противница выплюнула несколько слов на Древнем Языке. Судя по интонации, он рискнул бы предположить, что ничего вежливого в них не было.
— Так ты из тех щенков, что метят в следующие Чёрные Рыцари, — прорычала она. — Ты совершил ошибку, придя сюда сегодня, мальчишка. Я с удовольствием придушу тебя в зародыше, пока ты не стал настоящей проблемой.
Это, вынужден был признать он, было весьма вероятным исходом. Когда она снова пошла в атаку, за ее ударами стояла мощь холодного гнева. Снова и снова он был вынужден отступать, пока его не вытеснили из покоев к самому началу лестницы. Командир скользнула под его защиту, когда он слишком открылся. Она проигнорировала глубокую рану, которую он высек прямо над ее ухом, чтобы сократить дистанцию и ударить ладонью ему в грудь. Сделай это кто-то другой, не Именованный, об полные латы – он бы просто сломал запястье, но от ее удара Оруженосец кубарем полетел вниз по ступеням. Где-то на середине он сумел перекатиться и вскочить на ноги, но прежде чем он успел поднять меч, она едва не перерезала ему яремную вену, заставив отчаянно отпрянуть. В считанные мгновения она выгнала его во внутренний двор, и теперь оба понимали: игра окончена.
— Если встанешь на колени, — ровно сказала она, — я сделаю всё быстро.
— Будь это книжная история, — ответил ей Оруженосец, — сейчас настал бы момент, когда я признался бы, что всё это время был левшой.
— И это так? — Грубо спросила темноволосая женщина.
— Нет, — ответил он, убирая меч в ножны. — Видите ли, в душе я человек практичный.
Первая стрела вонзилась командиру в бок шеи, пробив ее насквозь и выйдя с другой стороны. Работа Следопыта. Мгновение спустя последовал залп из коротких луков от людей Грема, утыкав ее таким количеством стрел, что лица стало не разглядеть.
— В том-то и дело с практичными людьми, командир, — мягко сказал ей Оруженосец. — Мы жульничаем.
Я проснулась в комнате, которую не узнавала.
Я всё еще чувствовала холод северной ночи на коже, а щеку пощипывало там, где длинный нож командира пустил кровь. Это ощущение бледнело по сравнению с остальной болью: всё мое тело превратилось в сплошную рану, а эпицентр мучений пришелся на длинный порез, змеившийся через всё туловище. Я приподнялась на подушках, поморщившись от вспышки агонии. Откинув одеяло, я внимательнее осмотрела прикрытую бинтами рану, которой меня наградил Одинокий Мечник: она была угрожающе красной и наверняка оставит безобразный шрам, но хотя бы не кровоточила. На остальном теле следов не осталось, отчего по спине пробежал холодок тревоги: Захария лечил меня достаточно часто, и я знала, что магия не может исцелять настолько чисто, не окунувшись в сомнительные сферы. Осмотревшись, я поняла, что в комнате одна. Обстановка скудная, в кэллоуанском стиле, окон нет, а снаружи не доносилось ни звука. Всё здесь пахло кровью – я заметила это с внезапным испугом. Я не обратила внимания раньше, потому что тот же запах преследовал меня во сне. Жуть, да и только.
Подавив болезненный стон, я заставила себя сесть на край кровати. Личность Оруженосца в моем сне было нетрудно вычислить: Блэк выглядел почти так же, разве что чуть старше, и эти жуткие зеленые глаза я бы ни с чьими не спутала. В видении было слишком много деталей, чтобы счесть его просто фантазией, рожденной спящим разумом: даже сейчас, закрыв глаза, я всё еще слышала низкий голос командира и свист стрел, падавших сверху. Значит, сон Имени. В голове всё еще стоял туман, мешавший разобраться в происходящем, но я знала, что на то должна быть причина. Когда Блэк пронзил мне грудь мечом, я в итоге столкнулась с двумя версиями себя, которыми могла бы стать. Значит, сон показывает мне, как предыдущий Оруженосец убивает героя, в то время как я своего только что отпустила. Грубовато в плане намеков, но тонкая натура – это не про меня. Логично, что и мое Имя будет столь же прямолинейным. Я с гримасой запустила руку в спутанные волосы. Боги, ну и вонь. Мне нужно помыться или хотя бы сменить одежду.
Дверь со скрипом отворилась, и вошла Капитан, пригнув голову под порогом. Это зрелище вызвало у меня улыбку: мало что в мире подходит под габариты Капитан, если только это не места в Преисподней, где живут огры.
— Хорошо, — буркнула воительница. — Очнулась.
— Едва ли, — согласилась я. — Сколько я была в отключке?
— Два дня прошло с твоей выходки, — сказала она. — Ты была чертовски близка к тому, чтобы не проснуться вовсе.
Я и сама об этом догадывалась, но услышать подтверждение вслух было неуютно.
— Мне стоит отправить благодарственную записку легионным целителям?
Капитан хмыкнула.
— Ты разделала свое тело так, что им это не по зубам, — сообщила она. — К счастью, в лагере оказался маг крови из племени Быстроногов. Понадобилось три кровопускания, чтобы привести тебя в относительный порядок.
Кровопускания. Боги Свыше, надеюсь, она имеет в виду не то, о чем я подумала.
— Ты ведь хочешь сказать, что кровь пускали мне, верно?
Смуглая женщина удостоила меня тяжелым взглядом.
— Не тупи, девчонка, — проворчала она. — В твоих жилах этой жижи почти не осталось. Блэк велел им пролить кровь троих. Паршивое дело, но обычно срабатывает.
У меня всё внутри оборвалось, и я хрипло выдохнула. Трое погибших только ради моего исцеления, а Капитан даже не считает это чем-то из ряда вон выходящим.
— Кто они были? — Прохрипела я. — Те люди, что умерли, чтобы спасти меня.
Она пожала плечами. — Смертники из Ямы, — ответила она. — Имен не знаю, но Писарь наверняка в курсе. Ей пришлось оформлять бумаги на реквизицию.
Реквизиция. Словно они ресурс. Словно запросили новый комплект доспехов или швейные принадлежности. Как вещи, а не люди. Ох, вряд ли они были приятными личностями – иначе не получили бы смертный приговор – но в конечном счете я видела лишь то, как праэсиец тратит кэллоуанские жизни словно валюту. Три жизни незнакомцев, брошенные на сохранение моей без тени сомнения. Согласилась бы я на это, будь я в сознании? Меня тошнило от того, что я больше не была уверена в ответе так, как месяц назад. Присутствие Капитан внезапно стало невыносимым, пятном на всём, чего я пыталась достичь. Просто еще один винтик в машине Империи, перемалывающей жизни покоренных народов.
И всё же, что я могла сделать? Как бы мне ни хотелось сорваться, я слишком хорошо понимала: даже в лучшей форме я не смогла бы сделать больше, чем поцарапать её доспех. Эта женщина в одиночку выходила против целых батальонов рыцарей и вырезала их без усилий. Они были добры ко мне, Капитан и Блэк, такие легкие в общении и готовые помочь, что я в итоге забыла: я имею дело с чудовищами. Бедствия, монстры, которых боятся даже другие монстры. И хуже всего то, что мы на одной стороне. Я сама, добровольно, выбрала союз с людьми, для которых человеческие жертвоприношения – лишь очередной инструмент в арсенале. Вкус желчи во рту перебил запах крови, и мне вдруг захотелось вырвать. Одно дело – принимать решение о жертвах абстрактно, но столкнуться с реальностью… Как я могла подумать, что из этого выйдет что-то хорошее? Взгляни на фундамент своего лучшего мира, Кэтрин Фаундлинг. Еще три трупа в общую кучу, и они не будут последними. Меня вывернуло прямо на кровать. Беспокойство на лице Капитан было самой ненавистной формой доброты, что я когда-либо видела. Спустя мгновение желудок успокоился, и я вытерла рот краем одеяла.
— Тогда я поговорю с Писарем, — пробормотала я, дрожа.
Я запомню эти имена, вырежу их так глубоко, чтобы никогда не забыть. Узнаю, были ли у них семьи, люди, которые от них зависели. Жалкий способ отплатить долг, который ушел на такую глубину, но что еще мне оставалось? У меня всё еще были сбережения из Ямы, и я не потрачу на это ни крупицы имперского золота. Мой долг, мое покаяние. Боги, помилуйте мою душу.
— Сделаешь это позже, — буркнула Капитан. — Надень тунику, Блэк ждет тебя снаружи.
Я чувствовала себя слишком опустошенной, чтобы сказать ей, что, по моему мнению, все они могут идти к черту. Комода не было, но кто-то аккуратно сложил одежду на стуле в углу. Я заставила себя встать, отвергнув руку Капитан, когда меня качнуло. У меня не было настроения принимать помощь от праэсийцев. Переодевание в присутствии другого человека вызвало почти ностальгию, напомнив о днях в приюте, где я делила спальню с другими девочками. Правда, тогда мне никто одежду не готовил. Меня беспокоило, что я перестала замечать подобные излишества: они подкрадываются незаметно, эти атрибуты власти. Дюйм за дюймом, пока не забудешь, что когда-то жила без них. Губы скривились в отвращении, когда я увидела, что шерстяная туника, которую мне полагалось надеть, выкрашена в черный. Казалось, на меня заявляют права, а я всегда этому противилась. Всё равно застегнув воротник, я стерла с лица все эмоции. Я обзаведусь собственной одеждой, как только представится случай.
— Зачем я ему понадобилась? — Спросила я Капитан, натягивая сапоги.
— Нужно, чтобы тебя увидели живой, — ответила гигантская тагребка. — Ходят слухи, что ты мертва, а людям нужно лицо, которое они смогут связать с пожаром.
Я моргнула. Проклятье, гоблинский огонь.
— Он всё еще горит? — Спросила я.
— Его удалось локализовать, — сказала Капитан, — но почти половина квартала выгорела. Истрид со своими легионерами хотя бы успела вовремя вывести людей.
Слабое утешение – мне не придется добавлять новые жизни в свой список так скоро после последних. Я затянула пояс и проверила, на месте ли ножны. Меча не было, но этого и следовало ожидать после того, как клинок Одинокого Мечника разрубил его.
— Пойдем, покончим с этим, — пробормотала я, чувствуя усталость куда большую, чем заслуживали мои раны.
Трактир, в котором мы, судя по всему, находились, был пуст, если не считать горстки воинов Чёрной Гвардии, охранявших вход. Я проигнорировала их и последовала за кареглазой воительницей на улицу. Шум толпы я услышала задолго до того, как мы добрались до Двора Мечей. Эта большая мощеная площадь когда-то была местом, где графы Саммерхольма вершили суд, хотя имперская губернаторша предпочитала для этих целей крепость. Название пошло от того, как граф Харлей Мрачный собрал оружие разбитой праэсийской армии и сложил его в кучу, поднеся тогдашнему королю вместо налогов за тот год. На площади собралась, должно быть, большая часть населения Саммерхольма, и гул тысяч шепчущихся людей был почти оглушительным. В центре воздвигли виселицы, окруженные квадратом легионеров глубиной в шесть человек. Блэк сидел верхом на коне перед помостом, Писарь стояла рядом с ним, неподвижная как изваяние. На сей раз она, казалось, не обращала внимания ни на что, кроме происходящего перед ней.
Люди расступались перед Капитан, словно отлив, умолкая при виде высокой Именованной, шагающей по камням. Краем глаза я видела, как на меня указывают пальцами, когда думают, что я не смотрю. — Оруженосец, — слышала я шепот. — Предательница, — звучало почти так же часто, и этот эпитет не жалил бы так сильно, не будь в нем зерна истины. Я смотрела строго вперед, стараясь не отставать от Капитан. Блэк был в полных доспехах, как я заметила, подойдя ближе – на этот раз он надел шлем, тяжелый, украшенный в виде ухмыляющегося дьявола.
— Оруженосец, — поприветствовал он меня, по-прежнему глядя на виселицы.
— Блэк, — ответила я. — Какого черта здесь происходит?
— Восстановление порядка, — сказал он.
До виселиц было не больше тридцати футов, так что теперь я видела тех, кто на них стоял. За петлями в две шеренги выстроилось человек пятьдесят, и я узнала каждого. Завсегдатаи «Потерянной Короны», несколько человек, которых я мельком видела в Королевской Литейной – те, кто, должно быть, пережил ту ночь.
— Ты не можешь этого сделать, — быстро сказала я. — Не все они были членами «Сыновей». Некоторые просто сочувствовали и…
— И тем самым стали соучастниками убийства имперской губернаторши, — ровно перебил он меня. — Государственная измена, за которую полагается петля.
— Ты и так знал, кто входил в организацию, — заговорила я умоляюще. — Ты мог повесить их тогда, незачем делать это сейчас.
Зеленые глаза уставились на меня сквозь прорези шлема.
— Они были терпимы, пока оставались безвредными, — констатировал он. — Теперь они не безвредны.
— Это бойня, — прошипела я. — Тебя будут ненавидеть за это.
— Меня и так ненавидят в этом городе, — заметил он. — Приемлемая потеря, если меня при этом будут еще и бояться.
Я потянулась к силе своего Имени, но там была пустота. Ни капли той мощи, которой я сокрушала врагов, как бы глубоко я ни пыталась зачерпнуть.
— Ты связал мое Имя, — обвинила я его.
— Твое бессилие – твоих же рук дело, — ответил Блэк. — Ты совершила поступок, идущий вразрез с природой твоего Имени, и тем самым повредила доступ к нему. Полагаю, это связано с твоим столкновением с героем. Тела не нашли.
— Так ты наказываешь меня, убивая кэллоуанцев? — Прорычала я.
— Я вешаю предателей, поднявших оружие против Башни, — резко поправил он. — Я не в привычке разбрасываться жизнями ради мелочных уроков.
В тот миг я не ненавидела никого сильнее, чем этого человека. Сидит там на своем коне, глядя на меня сверху вниз. Он олицетворял каждого гребаного высокомерного праэсийца, что мне встречались, глядя на меня как на скотину в их стаде. Притворяясь, будто законы, которые он защищает – это что-то иное, нежели правила, придуманные в Пустоши, чтобы подтасовать игру и всегда побеждать.
— Я не буду в этом участвовать, — произнесла я голосом настолько холодным и яростным, что едва узнала его.
Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Его взгляд не дрогнул, и я поняла, какой нелепой, должно быть, кажусь ему: девчонка, которая даже Имя свое использовать не может, а всё равно грозится выхватить нож против Чёрного Рыцаря. В десяти футах от меня стояли два Бедствия, и даже сквозь пелену ярости этот факт сумел пробиться в сознание. Я разжала пальцы.
— Я не буду в этом участвовать, — повторила я уже спокойнее.
Пусть я не могу это остановить, но я не обязана делать вид, будто одобряю это хоть в какой-то мере. Я развернулась, чтобы уйти, куда угодно, лишь бы не здесь…
— Стой.
Я думала, что знаю, что такое страх. Я чувствовала его в ночь нашей первой встречи, когда сила Рыцаря сдавила сам воздух в переулке. Я ошибалась. О, как же я ошибалась. Мои конечности заледенели, сердце сжалось в спазме. Темные сущности таились где-то на периферии зрения, жаждя моей смерти.
— Повернись.
Я повиновалась. Я даже подумать не могла о неподчинении. Монстр изучал меня без тени эмоций в глазах; то почти ленивое веселье, что он всегда демонстрировал, сползло с его лица, как вода с глиняной маски. В существе, перед которым я стояла, не было ничего человеческого, и наконец-то я могла сказать, что встретила Чёрного Рыцаря. Настоящего.
— Ты думала, это игра, Кэтрин? Что у поступков не будет последствий? — Пробормотал зеленоглазый мужчина. — Сила бьет в обе стороны. Власть влечет за собой ответственность. Амбиции, подобные твоим, требуют жертв, так что стой здесь и смотри.
Мое тело подчинилось. Даже когда я кричала внутри, тело подчинилось. По толпе прошел шепоток, когда генерал Сакер взобралась на помост, резким жестом приказывая легионерам начинать. Рычаги были нажаты, пол под ногами пленников разверзся, и двадцать пять кэллоуанцев погибли со сломанными шеями. На площади стояли тысячи, и можно было услышать, как падает булавка. Легионеры развязали трупы, едва последний перестал дергаться, позволяя им упасть в люки, и вытолкнули вперед вторую шеренгу. Я вглядывалась в их лица одно за другим, слишком ошеломленная, чтобы ужаснуться по-настоящему. В середине ряда стояла стройная светловолосая девушка с серыми глазами. Элиза. Наши взгляды встретились, в ее глазах мелькнуло узнавание, а следом – мольба. Боги, простите меня. Я не знала. Вы должны мне поверить, я не знала. Прошло мгновение, и прекрасное лицо исказилось отвращением. Она плюнула на землю, когда петлю затянули у нее на шее.
Генерал Сакер снова подала знак, и она умерла.
Толпа издала долгий выдох, и на этом всё закончилось. Десятки тысяч стояли во Дворе Мечей, окружая меньше двух сотен легионеров, но как только последний труп исчез под помостом, они начали расходиться. Запуганные, совсем как я.
— Мы выступаем с Полуденным Колоколом, — спокойно произнес Блэк. — К этому времени вернись в казармы.
Не сказав больше ни слова, он уехал; его закованный в сталь конь повиновался негласным командам его Имени. Я побрела прочь, ноги сами уносили меня со Двора. Неважно куда, лишь бы не здесь. Куда угодно, только не здесь. Не знаю, сколько я бродила, но в итоге оказалась в тупике какого-то переулка. Вокруг ни души. Я прислонилась к стене, прижавшись лбом к грубо отесанному камню. Медленно я опустилась на колени, приветствуя жжение в ране, когда тело натянулось. Я так чертовски устала. Между мной и домом лежало больше двухсот миль, и внезапно я осознала, насколько я на самом деле одинока. Окруженная людьми, которые меня ненавидят, людьми, которых я добровольно оставила ради компании монстров, убивающих их. И вот я здесь, даже без защиты Имени, за которое заложила душу.
Сухой всхлип вырвался из горла, и я медленно закачалась, закрыв глаза. Я сама это с собой сотворила, считая себя умной и контролирующей каждый шаг. Всё это казалось сном. Одна красочная нелепица за другой: Имена, видения, притязания. То, из чего слагают легенды. Может, поэтому мне всё давалось так легко – я не могла до конца поверить в реальность происходящего и относилась к нему как к истории. Я перебрасывалась шуточками со злодеями, чьи имена пропитали кровью страницы учебников истории, будто я была им ровней, а не муравьем, на которого они могут наступить, не задумываясь. Одно воспоминание о том, как я дерзила в первую ночь, заставляло кровь стынуть в жилах теперь, когда я знала: я говорила с тем зеленоглазым существом, что встретила на площади, а не с тем беспечным злодеем, которого себе вообразила. Теперь уже невозможно было верить, что это сон. Не тогда, когда я всё еще слышу хруст кэллоуанских шей под веревкой. Слезы покатились по щекам, и я не стала их сдерживать.
Если уж это не стоит слез, то что тогда стоит?
Обновлено: 09.04.2026