Глава 8 — Глава 8. Злоба

Даже Хань Му, не говоря уже о Гу Цзюньжо, опешил: — Разве можно так легко приговорить к немедленной казни? Он с сомнением посмотрел на жену, хотя его так и подмывало сделать именно это. — Сунь Дагуан и его родня — новички, хоть они и оскорбили этого чиновника, но смерти не заслуживают. А вот за Чэнь Хуаном и Тянь Фэном тянется шлейф преступлений, их можно и сразу обезглавить... — ...Что значит «можно»? — осадила его Гу Цзюньжо. Заметив взгляд секретаря Чжао, она тут же сменила гнев на милость, выдавила улыбку и мягко произнесла: — Господин начальник, согласно закону, приговор должен основываться на неопровержимых уликах, признании преступника и показаниях свидетелей. — Улики уже есть! — возразил Хань Му. — Я лично видел, как они грабили. Я и есть свидетель. О, ещё дядюшка Сунь и остальные, они тоже могут подтвердить. И ты засвидетельствуешь. Всё в сборе. — ...А затем дело передаётся в управу области и Министерство наказаний. И только после их проверки и утверждения приговор может быть приведён в исполнение, — терпеливо продолжила Гу Цзюньжо. Видя, что Хань Му уже открыл рот, чтобы возразить, она поспешно добавила: — Нужно хотя бы провести допрос. Даже если улики железные, чтобы вынести приговор, ты обязан допросить обвиняемых, так? Она постучала пальцем по бумаге перед собой: — Иначе как я запишу показания? Как составлю доклад для проверки? Хань Му схватил брусок из твёрдого дерева и с грохотом опустил его на стол: — Ввести людей! Стражники вопросительно посмотрели на секретаря Чжао. Хань Му, поигрывая бруском, прищурился: — Что, мои слова — пустой звук? Ждёте команды секретаря Чжао? Внезапно оказавшийся в центре внимания Чжао Юань засуетился: — Разумеется, нет! Вы что, не слышали приказ господина? Живо исполнять! Стражники бросились за арестованными. Вскоре шестерых ввели в зал. Руки их по-прежнему были стянуты верёвками — никто даже не потрудился надеть на них кандалы. Отношение к охране было, мягко говоря, небрежным. Хань Му нахмурился и снова ударил бруском по столу: — Говорите. Шестеро коленопреклонённых в зале молчали. Видя такое неуважение, Хань Му разозлился и с силой хлопнул по столу: — Языки проглотили или говорить не хотите? Может, вашему господину помочь вам освежить память? Секретарь Чжао тут же встрял: — Господин, к чему вам марать руки из-за таких мелочей? Просто прикажите применить пытки. Хань Му бросил на него косой взгляд: — Чуть что — сразу пытки. Незнающие люди решат, что я их оговариваю и выбиваю признание силой. Я этого делать не стану. Чжао Юань: ... Гу Цзюньжо подсказала: — Хоть разбойники жестоки и безжалостны, вряд ли они родились с каменными сердцами. Почему бы господину не пригласить их родных, чтобы пробудить в них совесть? Хань Му тут же вспомнил, что дядюшка Сунь и Саньбао всё ещё у него. Он махнул рукой Сяо Бэю: — Приведи старика Суня с внуком. Стоящий на коленях Сунь Дагуан дёрнулся и вскинул голову, впившись горящим взглядом в Хань Му. Стражники сочли дядюшку Суня и Саньбао частью свиты Хань Му, поэтому поселили их на заднем дворе вместе со слугами. Старик вёл себя тише воды ниже травы, прячась с Саньбао в углу и стараясь не привлекать внимания. Он надеялся, что им удастся продержаться так пару дней и поесть казённой еды. Ему и в страшном сне не могло присниться, что человек, которого они пытались ограбить, окажется новым начальником уезда. А уж тем более он не ожидал, что этот начальник и его жена окажутся людьми добрыми: не только не бросят их в темницу, но и накормят. Ради выживания дядюшка Сунь решил набраться наглости, затаиться на заднем дворе управы и тянуть время столько, сколько получится. Кто же знал, что не пройдёт и дня, как их потащат в судный зал. Дядюшка Сунь, держа внука за руку, упал на колени, нервно сглотнув. Хань Му, вертя в руках судейский брусок, кивнул ему: — Дядюшка Сунь, твои сыновья и племянник упрямятся. Может, вразумишь их? Если сознаются пораньше, и им будет легче, и мне проще. А если разозлят меня и дойдёт до настоящих пыток, пострадаю точно не я. Старик закивал, как китайский болванчик, и на коленях пополз вперёд. Подбравшись к сыну, он отвесил ему подзатыльник и громко запричитал: — Отвечай честно господину! Я же говорил тебе: даже если голодаешь, грабить нельзя! Ты от голода ноги еле волочишь, кого ты ограбить сможешь? — И вот, накликали беду! Нарвались на могучего и грозного господина, он вас четверых одной левой уложил! А ты ещё смеешь запираться? Хочешь, чтобы господин тебя снова побил? — Старик распалялся всё больше: — Ты не только для себя побои выпрашиваешь, ты и на нас с Саньбао беду кличешь! Если сейчас же всё не расскажешь, пусть господин лучше сразу нас с Саньбао до смерти забьёт! Хань Му, которому такая лесть пришлась по вкусу, поднял руку: — Старик, ты слишком переживаешь. Разве такой добрый человек, как я, поднимет руку на старика или ребёнка? Дядюшка Сунь: ...Господин, я же его уговариваю. Секретарь Чжао тоже покосился на Хань Му, сомневаясь, что таким способом можно добиться признания. Без пыток тут явно не обойтись. Но вдруг по лицу Сунь Дагуана потекли слёзы. Он запрокинул голову и завыл в голос. Хань Му и Гу Цзюньжо от неожиданности вздрогнули и синхронно откинулись на спинки стульев. Капля туши едва не упала с кисти. Гу Цзюньжо поспешно отложила кисть и услышала сквозь рыдания и шмыганье носом голос Сунь Дагуана: — Господин! Мы хотели ограбить, но не хотели никого убивать! Нам бы только по булке хлеба, чтобы с голоду не помереть! Хань Му, сжавшись в кресле и обнимая судейский брусок, услышал это и холодно фыркнул. Бах! Брусок снова ударил по столу. — Кого ты пытаешься обмануть?! Когда вы нас остановили, вы явно собирались убивать и грабить! Думаешь, этот чиновник слеп и глух? А ещё они собирались схватить его и Гу Цзюньжо, чтобы продать! Неслыханная дерзость! При одной мысли об этом гнев Хань Му вспыхнул с новой силой. Руки снова зачесались — как же хотелось кого-нибудь ударить! Сунь Дагуан, продолжая рыдать, оправдывался: — Это всё Чэнь Хуан и Тянь Фэн придумали! Мы не хотели, но они сильные... Если бы мы их не послушали, они бы нас убили! — Вас четверо, а их двое! И вы их испугались? — Хань Му ударил бруском. — Говори правду! — Это правда! Малый не смеет лгать! Он... он... — Сунь Дагуан опасливо покосился на Чэнь Хуана и прошептал: — Он убивал людей. Мы бы точно с ним не справились. При этих словах лица Хань Му и Гу Цзюньжо потемнели. Даже секретарь Чжао переменился в лице. Все с отвращением посмотрели на Чэнь Хуана. — Ты и вправду убивал людей? Чэнь Хуан ответил им холодной усмешкой. Его взгляд, словно у ядовитой змеи, скользнул с Хань Му на лицо Гу Цзюньжо и липко замер на ней: — Убивал, ну и что? Если бы я, ваш дедушка, был сыт, разве вы смогли бы меня поймать? А такую красотку, как эта госпожа, убивать жалко. Смерть для неё — слишком просто, ей нашлось бы местечко получше. Хань Му с грохотом швырнул брусок на стол, вскочил и встал перед столом Гу Цзюньжо, заслоняя её от этого взгляда. Видя, что лицо Гу Цзюньжо побледнело, а Хань Му в ярости, Чэнь Хуан торжествующе расхохотался. Но вдруг смех оборвался, и он с ненавистью уставился на них: — Говорите, я убивал? А этот мир разве не убивает? Разве вы, богатеи, убиваете меньше? С этими словами он рванулся прямо к Гу Цзюньжо, стоявшей за спиной Хань Му. Стражники кинулись наперерез, но Хань Му не стал дожидаться их помощи. Он вскинул ногу и прямым ударом в грудь отшвырнул преступника прочь. Не удовлетворившись этим, он подскочил к упавшему и наступил ему на грудь, придавливая к полу. Лицо его было ледяным. — Тварь, которая сильна только против слабых! Посмел пойти против меня? Тот, кто тебя побил — это я! Тот, кто тебя поймал — это я! И тот, кто сейчас топчет тебя — тоже я! — Ты! — Чэнь Хуан, полный ненависти, сверлил Хань Му взглядом. Он попытался вырваться, но, поняв, что сил не хватает, лишь яростно таращил глаза.