Планировка уездных управ по всей Поднебесной была примерно одинаковой, и внутренние дворы тоже мало чем отличались друг от друга. Едва переступив порог, Хань Му направился прямиком к главному дому. Толкнув дверь и заглянув внутрь, он махнул рукой Сяо Бэю:
— Неси наши вещи сюда.
Сяо Бэй отозвался и уже развернулся, чтобы бежать, как вдруг...
— Постой, — остановила его Гу Цзюньжо и повернулась к Сяо Чань: — Ты иди за нашими вещами.
Затем она посмотрела на Хань Му:
— В главных покоях буду жить я.
Хань Му вытаращил глаза:
— Это с какой стати?
— Внутренний двор — это женская половина. Мне здесь принимать жён местных уважаемых людей. Ты хочешь, чтобы они увидели, что я живу во флигеле?
Хань Му открыл рот, закрыл, и спустя некоторое время выдавил:
— А мне, значит, можно жить во флигеле? Чтобы все видели?
Эта мысль придала ему уверенности. Он вскинул подбородок:
— Я начальник уезда! Если я поселюсь в боковой комнате, что подумают люди? Сяо Бэй, неси вещи!
Сяо Бэй радостно крикнул: «Есть!» — и бросился наружу.
— Эй, ты! — Сяо Чань переглянулась с хозяйкой и тоже рванула следом.
Взгляды Гу Цзюньжо и Хань Му скрестились. В следующее мгновение, словно повинуясь одной мысли, она оттолкнула его, бросилась внутрь и первой села на кровать:
— Я могу уступить тебе во многом, но только не главные покои!
— Какое совпадение, я тоже! — Хань Му плюхнулся рядом, широко расставив ноги и заняв большую часть кровати.
Дело касалось его лица, его престижа. Он не желал, чтобы в городе шептались у него за спиной.
Никто не хотел уступать. Сяо Бэй и Сяо Чань, следуя воле своих господ, вместе затащили багаж в главную спальню.
Гу Цзюньжо попыталась прибегнуть к тактике кнута и пряника:
— Ты хочешь нормально управлять уездом или нет?
— Не угрожай мне, — огрызнулся Хань Му. — Мы с тобой теперь кузнечики на одной верёвке. Если будешь отлынивать, сама же и пострадаешь.
Гу Цзюньжо сердито посмотрела на него, надув щёки.
Хань Му впервые видел её такой. Не удержавшись, он протянул руку и ткнул пальцем в её надутую щёку.
Гу Цзюньжо опешила, и весь гнев тут же испарился.
Встретившись с ней взглядом, Хань Му резко отдёрнул руку и сжал пальцы в кулак. Ощущение мягкой упругости осталось на кончиках пальцев, словно вместе с прикосновением проникло в самое сердце.
Он смущённо отвёл взгляд:
— Мы только прибыли в Исянь, за каждым нашим шагом следят. Если ты пойдёшь во флигель или я туда отправлюсь — всё это будет выглядеть плохо. Пойдут слухи, что мы не ладим, или что тебя не уважают, или что я подкаблучник и не могу навести порядок в собственном доме.
— Любые сплетни нам во вред, поэтому... — его взгляд забегал, — кхм, уступаю тебе кровать. Я посплю на кушетке.
Гу Цзюньжо посмотрела на него с удивлением:
— С чего это ты вдруг стал таким рассудительным?
Хань Му внезапно вскочил и, глядя на неё сверху вниз, заявил:
— Тогда ты спи на кушетке, а я займу кровать.
Гу Цзюньжо тут же повернулась к служанке:
— Сяо Чань, заноси вещи сюда.
Сяо Чань радостно отозвалась и внесла багаж.
Хань Му покрутился по комнате и велел Сяо Бэю распаковывать его вещи. В одно мгновение комната оказалась поделена надвое, с чётко очерченными границами владений.
Гу Цзюньжо распахнула окно и подвязала бамбуковую штору. Отсюда открывался вид на сад.
Хань Му ленивой походкой подошёл к ней и выглянул из-за её плеча:
— И на что тут смотреть?
— Пейзаж здесь сильно отличается от столичного, — заметила Гу Цзюньжо.
— Разве? — Хань Му не питал особых чувств к природе. Он посмотрел налево, посмотрел направо, но разницы не заметил. Трава и деревья — зелёные, цветы — разноцветные. Что тут необычного?
Гу Цзюньжо, облокотившись о подоконник, любовалась видом:
— Заметно, что жена предыдущего начальника уезда с любовью ухаживала за садом. Растения подобраны те, что часто встречаются в окрестностях Цзянлина. Без роскоши, но очень изящно. Ты знаешь, каким человеком был твой предшественник?
— Дядюшка Сунь же говорил, — пожал плечами Хань Му. — Хорошим начальником был. Его смыло водой, когда он пошёл чинить дамбу.
— Начальник Лу сдал столичный экзамен на третий год эры Юаньдэ, — произнесла Гу Цзюньжо. — Исянь был его вторым местом службы. Первым был богатый Цзянлин. Прослужив там два года, он был понижен и отправлен в бедный Исянь за пьяный дебош и неуважение к начальству.
— Этот год был его четвёртым годом здесь. В первый год его оценили как «среднего» чиновника, но два последующих года он получал от Министерства чинов высшую оценку. Если бы не трагедия, в этом году его бы либо повысили, либо перевели в более богатый уезд.
Гу Цзюньжо продолжила:
— Думаю, его очень любили и в управе, и во всём Исяне. В такой ситуации тебе будет непросто завоевать преданность местных служащих.
— Мы... почему мы вдруг заговорили об этом? — удивился Хань Му.
Гу Цзюньжо вскинула подбородок, указывая на улицу:
— Потому что тот, кого мы ждали, пришёл.
Хань Му проследил за её взглядом и увидел Дин Сы, который вёл кого-то в их сторону.
Гу Цзюньжо закрыла окно:
— Идём, встретим их.
— Чтобы я, целый начальник уезда, выходил встречать подчинённых? — пробурчал Хань Му.
Но, несмотря на ворчание, он последовал за женой, прибавил шагу и даже протиснулся вперёд.
Гу Цзюньжо сочла это ребячеством. Бросив на него быстрый взгляд, она ускорила шаг, и они одновременно достигли дверей, синхронно занеся ногу над порогом.
Гу Цзюньжо победно глянула на мужа и, воспользовавшись его секундным замешательством, переступила порог первой.
Дин Сы как раз ввёл гостя во двор. Пришедший поднял голову, увидел стоящих на крыльце Хань Му и Гу Цзюньжо, и тревожное выражение на его лице мгновенно сменилось добродушной улыбкой:
— Должно быть, это и есть новый начальник уезда? Ваш подчинённый, секретарь уезда Исянь Чжао Юань, приветствует вас. Я, право, не знал, что господин прибудет сегодня, и не встретил вас подобающим образом. Прошу простить мою оплошность.
Гу Цзюньжо посмотрела на Хань Му. Тот переглянулся с женой и обратился к Чжао Юаню:
— Секретарь Чжао слишком вежлив. Я приехал внезапно, так что нет ничего удивительного в том, что меня не встретили. Однако мне любопытно: сегодня не выходной, почему в управе так мало людей?
Чжао Юань не ожидал, что Хань Му будет столь прямолинеен и сразу начнёт с претензий. Он на мгновение запнулся, но затем ответил:
— Господин начальник, возможно, не знает, но в управе уже два месяца не выдают жалование. В амбаре не осталось ни зёрнышка. Еды нет, и чтобы сберечь силы, людям приходится дежурить по очереди.
Глаза Хань Му округлились:
— Хочешь сказать, казна управы пуста?
Чжао Юань с тяжёлым вздохом кивнул:
— После того как начальник Лу открыл амбары для раздачи зерна, там почти ничего не осталось. А потом прорвало дамбу, и наводнение унесло последние запасы. Поэтому...
Глаза Чжао Юаня покраснели, и он жалобно произнёс:
— Господин начальник, тяжко приходится нашему Исяню.
Хань Му уставился на его лицо, с трудом сдерживая едкую насмешку. Кого он пытается обмануть? Если бы наводнение действительно добралось до амбаров управы и смыло зерно, это говорило бы лишь о полной некомпетентности прошлого начальника. К тому же...
Он оглядел чистый, аккуратный внутренний двор управы. Разве похоже, что здесь бушевал поток?
Гу Цзюньжо слегка коснулась его руки, привлекая внимание, и обратилась к секретарю:
— Секретарь Чжао, вам пришлось нелегко в последнее время. Мой супруг только прибыл и ещё не знаком с положением дел в Исяне. Впредь нам понадобится ваша помощь и усердие.
Чжао Юань поспешно ответил:
— Это долг вашего покорного слуги. Если у господина начальника или госпожи будут поручения, только прикажите — я сделаю всё, что в моих силах.
Гу Цзюньжо с улыбкой ответила: «Хорошо» — и дёрнула Хань Му за рукав. Тот выдавил из себя фальшивую улыбку:
— Хорошо.
Обновлено: 17.01.2026