Напряжение росло, словно натянутая тетива. Яо Цзибай, стоявший подле отца, остолбенело уставился на Гу Цзюньжо.
Хань Му это страшно не понравилось. Он свирепо зыркнул на него:
— Чего вылупился? Веришь или нет, сейчас глаза тебе выколю!
Господин Яо тут же ухватился за эти слова:
— Господин начальник уезда весьма грозен, чуть что — грозится покалечить. Неужто думаете, что в Исяне ваше слово — закон?
Он продолжил:
— Не забывайте, над вами есть ещё старший советник, военный советник и губернатор области. Интересно, знает ли господин губернатор Сюй о таких манерах нового начальника уезда?
Хань Му фыркнул:
— Знает или нет — пойди да сам у него спроси.
Гу Цзюньжо перевела для мужа:
— Он угрожает тебе. Говорит, что нажалуется на тебя губернатору Сюй.
Хань Му бросил косой взгляд на Яо Хана:
— А я его боюсь, что ли? Пусть жалуется. Сюй Цэ...
Хань Му на мгновение задумался, потом продолжил:
— Да Сюй Цэ и так знает, каков я. Иди, жалуйся! Лучше бы меня вообще отсюда убрали! Что за дрянной уезд! В казне яменя ни гроша, даже моё жалованье задолжали!
Распаляясь всё больше, Хань Му упёр руки в бока и начал тыкать пальцем в Яо Хана:
— Это всё из-за вас, алчных торгашей! Превратили нормальный уезд в помойку! Думаете, мне заняться нечем, кроме как страдать тут?
— Чиновники служат ради власти и денег. А что есть в вашем Исяне? — Хань Му начал загибать пальцы. — Власти нет, денег тоже нет. Я честно исполняю свой долг, работаю как вол, а вы даже моё жалованье выплатить не можете! Мне ещё приходится искать зерно для помощи пострадавшим! О, не тебе, а вам всем...
Хань Му резко развернулся и указал пальцем на толпу беженцев и служащих яменя, которые ещё не разошлись:
— Чего уставились? Про вас говорю! Я приехал в ваш Исянь за тридевять земель, а тут — не то что приветственного банкета, даже горсти риса в огромном ямене не нашлось! Жалованье вам — я должен придумать, где взять! Зерно для помощи — я должен занять! А теперь меня ещё и блокируют у ворот яменя, и если начнётся драка, мне придётся вас защищать! С какой стати?!
Гу Цзюньжо спокойно возразила:
— С такой, что ты их «отец и мать». Как же родитель может смотреть, как обижают его детей?
Хань Му поперхнулся и не выдержал:
— Ты вообще на чьей стороне?!
Гу Цзюньжо невозмутимо подняла на него глаза:
— Все они — твои дети. И этот господин Яо тоже. Нельзя кого-то любить больше, а кого-то меньше.
Хань Му опешил. Он обернулся и задумчиво посмотрел на Яо Хана, чья борода уже тронута сединой:
— И это тоже моё дитя?
— Конечно. Все жители Исяня — твои подданные.
— Отлично! — Хань Му подпрыгнул, засучил рукава и, ткнув пальцем в Яо Хана, заорал: — Ты, неблагодарный сын, что это удумал?! Собрался избить своих родителей?!
— Как там говорится? «Невоспитанный сын — вина отца». Выходит, я сейчас должен научить его сыновней почтительности?
Гу Цзюньжо, сдерживая улыбку, кивнула:
— Поучить стоит. Господин Яо, вы собрали толпу у ворот яменя, чтобы поднять мятеж или чтобы избить своего «отца-чиновника»?
— Подчинённый бьёт начальника, низший бьёт высшего, простолюдин бьёт чиновника — всё это тяжкие преступления!
Яо Хан всё это время не мог и слова вставить. От их перепалки у него начала пульсировать жилка на лбу. Впрочем, он умел выделять главное. Избиение чиновника? Разве он этого боится?
Раз он осмелился привести сюда столько людей, значит, не боялся. Даже обвинений в мятеже не страшился — ну, поговорят в Исяне, и что? Разве слухи выйдут за пределы уезда?
Но...
— Вы знакомы с губернатором Сюй?
Яо Цзибай наконец вспомнил о важном и торопливо зашептал отцу на ухо:
— Папа, он говорил, что у него тоже есть покровитель. Очень могущественный.
Господин Яо холодно усмехнулся:
— Был бы у него покровитель, он бы не оказался в нашем Исяне. И кто же его покровитель?
Яо Цзибай решил спросить за отца:
— Господин начальник уезда так уверен в себе из-за своего покровителя? Не соблаговолите ли сказать, кто же это?
Гу Цзюньжо невольно взглянула на мужа: он и про это уже разболтал?
Хань Му высокомерно вздёрнул подбородок:
— Мой покровитель, разумеется, самый могущественный. Самый благородный человек в Поднебесной — сам Император! Ха! Так что мне даже не нужно спрашивать, кто там у вас за спиной. Кто может сравниться с Императором?
Яо Хан, услышав это, презрительно фыркнул:
— Так это просто «лиса пользуется могуществом тигра».
— Все чиновники Поднебесной назначены Императором, и формально он — покровитель каждого. Но, как говорится, «небо высоко, а Император далеко», — Яо Хан прищурился, и в его голосе зазвучала явная угроза:
— Исянь очень далеко от столицы. Если с таким нежным и хрупким новым начальником уезда здесь что-то случится... Разве у Императора есть «глаза за тысячу ли» и «уши, слышащие ветер», чтобы узнать об этом?
Он холодно усмехнулся:
— Знаете, здесь граница трёх государств, да ещё и наводнение. Если кто-то погибнет в стычке или случайно умрёт от болезни — это ведь самое обычное дело.
Хань Му вытаращил глаза:
— Я столько лет живу, но впервые кто-то смеет открыто угрожать мне смертью!
Гу Цзюньжо слегка нахмурилась и остановила Хань Му, который уже собирался ответить. Она не хотела, чтобы перепалка продолжалась, иначе они могли наговорить лишнего, и дело действительно дошло бы до смертоубийства.
Она с серьёзным лицом обратилась к Яо Хану:
— Господин Яо, будьте осторожнее со словами. Мы сделаем вид, что не слышали того, что вы сейчас сказали.
Она продолжила:
— Мы здесь уже два дня, но так и не представились должным образом, верно?
Гу Цзюньжо указала на Хань Му:
— Это новый начальник уезда Исянь, Хань Му. Он происходит из дома Маркиза Юнъань и является вторым законным сыном Маркиза Юнъань. Моя девичья фамилия — Гу. Мой отец ныне занимает пост левого заместителя министра в Министерстве финансов, а мой дед был Правым канцлером.
Глаза Яо Хана медленно полезли на лоб, у Яо Цзибая отвисла челюсть.
Отец и сын переводили взгляды с Хань Му на Гу Цзюньжо и обратно, пытаясь найти хоть малейший признак лжи, но...
Они одновременно обернулись, чтобы посмотреть на стоящего позади секретаря Чжао.
Секретарь Чжао, встретившись с ними взглядом, тут же опустил голову.
Этого уклончивого движения было достаточно. Они поняли: Гу Цзюньжо говорит правду.
Значит, когда Хань Му говорил, что его покровитель — Император, это, скорее всего, было не просто фигурой речи. Он действительно мог знать Императора лично.
Яо Хан мысленно выругался. Император что, спятил? Зачем посылать человека с таким происхождением в Исянь?
Нет, это Хань Му спятил! Зачем бросать столичную жизнь и ехать начальником уезда в эту глухомань? Чего ради?
Хань Му ведь не мог им сказать, что его сюда сослали в наказание?
Видя их ошеломлённые лица, Хань Му довольно вскинул голову. Впрочем, он всё равно был недоволен, что Гу Цзюньжо раскрыла карты слишком рано. Надо было подождать, пока начнётся драка, а потом, воспользовавшись моментом, пересажать всех в тюрьму.
Хм, этот господин Яо и вправду негодяй. Осмелился привести столько людей, чтобы окружить ямень!
Яо Хан замолчал, лихорадочно соображая, как выпутаться из ситуации.
Яо Цзибай всё ещё пребывал в прострации и глупо переспросил:
— У тебя правда есть такой крутой покровитель?
Яо Хан вздрогнул всем телом, но тут же ухватился за эту ниточку:
— Выходит, «паводок затопил храм Царя Драконов» — свои своих не узнали. Господин тоже знаком с губернатором Сюй?
— Я знаком с его сыном.
— Это даже лучше! Мой сын и молодой господин Сюй — добрые друзья...
— А мы с ним не друзья. В прошлом году в столице мы подрались, и я довёл его до слёз.
Обновлено: 18.02.2026