Сяо Бэй тут же отыскал верёвку и бросился вязать людей. Видя, что они слишком громко вопят, он, недолго думая, хватал углы их же одежды и заталкивал им в рты.
У приказчиков от таких кляпов глаза на лоб полезли, и больше ни звука издать они не могли.
Хань Му протянул руку, коснулся зерна в амбаре и нахмурился:
— Снаружи люди от голода мрут, а у них, оказывается, столько зерна. Зачем же они задрали цены до небес?
Цена была выше обычной ровно в восемнадцать раз.
Пусть Хань Му и был повесой, но считать он умел. Представьте: захотел он купить лошадь, которая стоит сто лянов, а какой-то подлый торговец из злобы заломил цену до тысячи восьмисот лянов. Да он бы от ярости убил бы наглеца на месте!
Писарь из отдела по налогам и сборам, пришедший вместе с Хань Му, тоже был потрясён. Вспомнив своего младшего сына, умершего от голода всего два дня назад, он разрыдался, резко развернулся и побежал в торговый зал.
Хань Му перепугался и бросился следом:
— Ты куда побежал?
Писарь, обычно такой слабый, что и курицу не обидит, бежал на удивление быстро. Он умудрился вырваться из рук Хань Му, нырнул за прилавок и начал лихорадочно там рыться.
Увидев, что тот не собирается бежать с доносом, Хань Му выдохнул и медленно подошёл ближе:
— Что ты ищешь?
— Учётные книги, — писарь вытер слёзы и поднял на него покрасневшие глаза. — Если господин хочет их осудить, нужны учётные книги!
— Осудить? — Хань Му слегка нахмурился. — Гу... то есть госпожа говорила, что осудить их будет сложно. Если мы сможем схватить их за руку и заставить продать нам зерно — это уже будет неплохо.
Писарь на мгновение замер, его глаза покраснели ещё сильнее, и он сквозь зубы процедил:
— Всё равно нужны книги. С ними у господина и госпожи будет больше шансов на победу.
Хань Му подумал и согласился:
— Верно, нужны книги. Сяо Бэй, живо ищи гроссбухи!
Хань Му и сам принялся искать, но в таких делах он был совершенно бесполезен. Перевернув пару бумажек, он бросил это занятие и вернулся в амбар.
— Учётные книги важны, но зерно... о, нет, «вещественные доказательства» тоже важны! Эй, люди! Быстро грузите все улики из амбара на телеги и везите в ямень!
Стражники, которые тоже рыскали по углам, услышав приказ, радостно отозвались. Каждый взвалил на плечо по мешку и потащил наружу. Это же всё-таки еда!
Стражник, выносивший мешок, обернулся, чтобы идти за следующим, и нос к носу столкнулся с коллегой, тоже тащившим зерно. Он тут же схватил его за рукав:
— Яо Сян, ты-то как здесь оказался?
Он понизил голос:
— Это же лавка твоего патриарха.
Яо Сян опустил глаза:
— Патриарха, но не моя.
Его веки припухли и покраснели, он тихо произнёс:
— Моя матушка два дня назад упала от голода и больше не встала. Вчера мы её кое-как похоронили. До этого я ходил в главную усадьбу просить зерна в долг. Они дали мне пять цзиней, сказали, что больше одолжить никак не могут. И за эти пять цзиней я заложил им два му плодородной земли.
Первый стражник вытаращил глаза:
— Пять цзиней зерна за два му земли? Они там с ума сошли, или ты спятил?
Яо Сян с красными от слёз глазами ответил:
— Нужно было хоть как-то выжить. Жаль только, что я вернулся слишком поздно. Я только вошёл в дом с зерном в руках, а матушка уже упала замертво.
Он оглянулся на амбар, и в его голосе звучала горечь:
— Я правда не думал, что на складе столько зерна. Они установили цену в сто восемьдесят вэнь за доу. Я думал, это потому что зерна нет, чтобы отпугнуть тех, у кого нет денег. Я не ожидал...
— Не ожидал, что дело не в нехватке, а в спекуляции, — Хань Му вышел из амбара с мешком в руке. Лицо его было мрачнее тучи. Он был силён и одной рукой забросил мешок на телегу, после чего кивнул обоим: — Хватит болтать, живо таскайте. Закончим здесь — пойдём в следующую лавку. Отправьте кого-нибудь отвезти зерно в ямень и приведите ещё людей.
Подумав, Хань Му добавил:
— Пусть начальник стражи Сюэ лично приведёт подкрепление.
Стражники ответили согласием и ускорили погрузку.
Вскоре были заполнены четыре телеги. Хань Му, не обращая внимания на связанных во внутреннем дворе людей, разделил отряд на две части: одна группа продолжила опечатывать лавки, а вторая отправилась конвоировать зерно.
Сегодня в лавке не было ни одного покупателя, поэтому и охраны было немного.
Со вчерашнего дня все только и говорили, что о раздаче зерна в ямене. Кто пойдёт покупать зерно за деньги? Весь город, все, кто ещё дышал и не был привязан к работе, как эти приказчики, ушли стоять в очереди за бесплатной помощью.
Честно говоря, даже родственники приказчиков из этой лавки пошли туда. Семьи большие, и хотя у приказчиков была работа и какой-то паёк, этого было мало, и голод всё равно давал о себе знать.
Благодаря этому рейд Хань Му по магазинам прошёл на удивление гладко. Они контролировали каждого, кто входил в лавку, поэтому никто не успел донести семье Яо.
Когда они вышли, на соседних улицах было пусто, так что они спокойно погрузили всё на телеги и уехали.
Когда они покинули этот квартал, кто мог знать, откуда у стражников зерно?
По крайней мере, молодой господин Яо Цзибай, который ехал им навстречу, не догадался, что это зерно вывезли из его собственной лавки.
Увидев Яо Цзибая, Яо Сян опустил голову, крепче вцепился в мешок с зерном и погнал воловью упряжку мимо, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Яо Цзибай остановился, оглянулся на них и недоумённо спросил:
— У семьи Юэ здесь есть поместье или усадьба? Почему они возят зерно отсюда?
— Здесь есть лавки, может, вывозят из них, — предположил слуга.
— У семьи Юэ здесь есть зерновая лавка?
Таковой не имелось, но Яо Цзибай не стал вдаваться в подробности. Ему и в голову не могло прийти, что уездная управа посмеет обчистить лавку его семьи.
Поэтому он продолжил беззаботно двигаться к магазину.
Добравшись до лавки, двери которой были распахнуты настежь, он шагнул внутрь и тут же нахмурился.
В помещении никого не было, прилавок был перевёрнут вверх дном, а самое главное — исчезло то немногое зерно, что стояло на полках и на полу.
Управляющий, пришедший с ним, сразу почуял неладное и закричал:
— Беда! Нашу лавку ограбили!
Бросившись на задний двор, он на бегу кричал подручным:
— Быстро заявите властям!
Добежав до заднего двора и увидев сваленных в кучу связанных приказчиков, он тут же подскочил к ним, выдернул кляпы и спросил:
— Кто ограбил? Разглядели лица? Сколько их было? Склад тоже обчистили?
Пока он расспрашивал, Яо Цзибай уже ногой распахнул дверь склада. Внутри было пусто, ни зернышка.
Управляющий побелел и едва устоял на ногах.
Освобождённый приказчик отдышался и торопливо доложил:
— Это не грабители, это ямень! Новый начальник уезда сказал, что мы... что-то там... в общем, что господин совершил преступление, а всё это — вещественные доказательства, поэтому их нужно изъять.
Приказчик на секунду запнулся и вспомнил:
— Точно, они ещё искали учётные книги.
Лицо управляющего исказилось от ужаса. Он развернулся и побежал в боковую комнату. Дверь была открыта, внутри всё перевёрнуто, дверцы нижнего шкафа распахнуты, а все гроссбухи исчезли.
Ноги управляющего подкосились, и он чуть не рухнул на колени:
— Конец.
Яо Цзибай смотрел на всё это с изумлением и невольно спросил:
— Мой отец правда совершил преступление? Какое ещё преступление?
Управляющий: «...»
«Не только твой отец совершил, я тоже совершил».
Дебет с кредитом в тех книгах совсем не сходился.
Обновлено: 18.02.2026