Хань Му, хоть и слыл повесой, дураком не был, да и кое-какой житейский опыт имел.
Они с Гу Цзюньжо только прибыли в город. С Юэ Таем их не связывала ни старая дружба, ни общие знакомые. Чтобы получить помощь, нужно было либо предложить выгоду, либо надавить авторитетом.
Вот только господин Юэ, похоже, не слишком поддавался на уловки Хань Му. Он без конца прибеднялся, уверяя, что всей душой рад бы помочь начальнику уезда, да возможности его крайне скромны.
В итоге он заявил, что готов одолжить управе пятьдесят даней зерна.
Благодаря разъяснениям Гу Цзюньжо, Хань Му уже знал, что пятьдесят даней для него и всего Исяня — это капля в море, которая ровным счётом ничего не решит.
Он начал закипать и уже готов был вспылить.
Гу Цзюньжо, до этого молча наблюдавшая за сценой, легонько потянула его за рукав, призывая сдержать гнев. Затем она подняла глаза на Юэ Тая:
— Господин Юэ, насколько я знаю, семья Юэ живёт в Исяне из поколения в поколение.
Юэ Тай с улыбкой кивнул:
— Истинно так.
— Исянь — место особенное, — продолжила Гу Цзюньжо. — Здесь сходятся границы нашей Великой Чжоу с царствами Ци и Чэнь. Хоть в последние годы между тремя государствами царит мир, мелкие стычки неизбежны. Взять, к примеру, нынешнее наводнение: одна река связывает три страны, но больше всего пострадали Чжоу и Чэнь. Беженцы смешались в одну толпу, скитаясь повсюду.
— В такой ситуации господин Юэ, имея все возможности покинуть это опасное место, не уехал. Видно, как тяжело вам расстаться с родным краем.
Услышав это, Юэ Тай тяжело вздохнул:
— Человек, покинувший родину, теряет цену. Я здесь родился, здесь вырос. Разве можно просто взять и уехать?
Гу Цзюньжо кивнула, вторя его вздоху:
— Это показывает ваше сердце, господин Юэ.
Она продолжила:
— Нынешнее наводнение затронуло не только Исянь. Двор уже осведомлён о бедствии. Перед нашим отъездом столичные сановники уже обсуждали вопросы помощи. Но, как вы понимаете, путь от обсуждения до решения, а затем до сбора зерна занимает время. Не говоря уже о доставке груза сюда.
— Мы-то подождать можем, но могут ли ждать жители Исяня? — Гу Цзюньжо посмотрела ему в глаза. — Плодородные поля, смытые водой, можно распахать заново. Разрушенные дамбы — отстроить. Даже если исчезнет сам город, его можно возвести вновь. Но если люди умрут или уйдут, вернуть их будет уже невозможно.
— В конце концов, Исянь — это прежде всего его жители. Пока они здесь, у уезда есть шанс на возрождение. А если они погибнут или разбегутся, город станет призраком. Будет ли это прежний Исянь?
Юэ Тай молчал.
— Мы с господином начальником пришли к вам первым именно потому, что знаем: господин Юэ славится в народе своей добродетелью, жители помнят ваше добро. Мы понимаем, что просьба одолжить зерно ставит вас в трудное положение.
— Но иного выхода нет. Мы с мужем только прибыли, у нас ничего нет, казна управы пуста. К кому же нам ещё идти, как не к вам, человеку благородному и милосердному?
Хань Му не удержался и покосился на Гу Цзюньжо.
Она же, не меняясь в лице, спокойно продолжала:
— Впрочем, мы с господином начальником не позволим доброму человеку остаться в убытке.
— Эти деньги и зерно считаются займом для управы. Исянь обязательно вернёт долг. А если Исянь не сможет расплатиться, то есть ещё резиденция Маркиза Юнъаня и императорский двор.
Гу Цзюньжо улыбнулась, прищурив глаза:
— Хоу Юнъань души не чает в сыне и не допустит, чтобы господин начальник потерял лицо, нарушив слово. А мой отец, хоть и строг, но как заместитель министра Министерства Финансов знает, что помощь пострадавшим уездам — прямая обязанность его ведомства. Он тоже не будет сидеть сложа руки.
Юэ Тай тут же ухватился за ниточку:
— А кто ваш батюшка?
Сяо Чань, стоявшая за спиной Гу Цзюньжо, бойко ответила:
— Наш господин — заместитель министра Министерства финансов.
Юэ Тай успокоился.
Он опустил глаза, размышляя. Гу Цзюньжо права: его семья живёт здесь веками. Сделать что-то благое для Исяня он готов, вот только...
Юэ Тай всё ещё сомневался и задал вопрос, который его тревожил:
— Почему же господин начальник и госпожа не обратились к господину Цзэну? Ведь, по правде говоря, первая семья в Исяне — это семья Цзэн.
Хань Му хотел было ляпнуть, что к нему он тоже пойдёт, но Гу Цзюньжо опередила его.
Она с улыбкой покачала головой:
— В наших глазах первая семья Исяня — это семья Юэ.
Она пояснила:
— Едва прибыв в Исянь, мы с мужем узнали, что цена на зерно в городе взлетела до ста восьмидесяти вэней за доу. А крупнейший зерноторговец, семья Яо — это родня семьи Цзэн, не так ли?
Юэ Тай оживился, готовый поддержать критику конкурентов:
— Истинно так! Из десяти зерновых лавок в уезде восемь принадлежат Яо и Цзэнам.
Гу Цзюньжо вздохнула:
— Хоть Мяньчжоу и пострадала от наводнения, это всё же край изобилия. Зерно из других областей могло бы быстро поступить сюда. Почему же цены выросли так чудовищно?
Юэ Тай с глубоким пониманием закивал:
— Верно, верно! И ведь цены поднялись одновременно, меньше чем за месяц. Говорят, мол, зерно снаружи не завезти. Но в Исянь ведут и сухопутные дороги, и водные пути. Ладно, за десять дней не довезли, но неужели за месяц нельзя было доставить? Очевидно, что кто-то намеренно манипулирует рынком.
Гу Цзюньжо изобразила праведный гнев:
— Вот поэтому господин начальник так рассержен. Узнав, что господин Юэ всё это время раздавал кашу голодающим, он и сказал, что семья Юэ — первая в Исяне.
Юэ Тай, хоть и растаял от лести, чувствуя себя весьма польщённым, всё же не потерял рассудка окончательно и не спешил соглашаться на просьбу Хань Му и Гу Цзюньжо. Поразмыслив, он спросил:
— А как именно господин начальник и госпожа планируют помогать народу?
Хань Му, не удержавшись, выпалил:
— Просто раздадим зерно, и всё! Выдадим каждому пайку на три дня, пусть сначала выживут, а там видно будет.
Уголок рта Юэ Тая дёрнулся:
— У господина доброе сердце.
Он повернулся к Гу Цзюньжо:
— А что думает госпожа?
Гу Цзюньжо мягко произнесла:
— Господин начальник прав в главном: люди должны выжить. Нет ничего лучше зерна, чтобы успокоить народ. Поэтому мы раздадим часть помощи безвозмездно, а затем введём правило: «помощь через труд».
— Раз говорят, что зерно снаружи доставить нельзя, мы организуем людей на расчистку дорог и русел рек. Отправим гонцов связаться с внешними торговцами и пригласим их в город от имени управы.
Она добавила:
— Разрушенные дома и улицы в городе тоже требуют ремонта, дамбы нужно восстанавливать. Для всего этого нужны рабочие руки. Это и будет «помощь через труд».
— Когда у людей появится способ заработать на жизнь, наступит спокойствие, и Исянь сможет возродиться, — улыбнулась Гу Цзюньжо. — Если это дело выгорит, заслуга семьи Юэ будет огромной.
Она повернулась к Хань Му:
— Тогда господину начальнику следует просить у Его Величества пожаловать семье Юэ табличку с надписью «Семья, творящая благо».
Хань Му подумал: «Просить-то я могу, да только Император вряд ли согласится».
Но, пойдя против совести, он кивнул Юэ Таю:
— Без проблем.
Юэ Тай колебался. Ему и хотелось согласиться, и было страшно, что эти двое просто кормят его пустыми обещаниями. Пока он раздумывал, сидевший в стороне Юэ Цзинхэ вдруг кивнул:
— Хорошо. Сколько зерна вы хотите одолжить?
Юэ Тай невольно обернулся к сыну:
— Цзинхэ!
Юэ Цзинхэ с невозмутимым видом ответил:
— Отец, я помню, у нас в амбарах есть старое зерно. Если мы сами будем экономнее, то сможем помочь господину начальнику.
Перед посторонними Юэ Тай не стал спорить с сыном, к тому же сама идея его привлекала. Поэтому он кивнул и спросил Хань Му:
— И сколько же зерна желает одолжить господин?
Разумеется, чем больше, тем лучше.
Хань Му посмотрел на Гу Цзюньжо.
Аппетит у неё оказался зверским:
— Десять тысяч даней.
***
石 | дань - Крупная мера объёма зерна (ок. 100 литров, 10 доу). 10 000 даней — огромное количество.
Обновлено: 17.01.2026