После обеда Хань Му широким жестом отдал приказ:
— Приготовить мой кортеж! Церемониальные регалии — на выход!
Секретарь Чжао: ...
Он с мольбой посмотрел на Гу Цзюньжо, надеясь, что она остановит это безумие.
Гу Цзюньжо, немного подумав, возражать не стала, а лишь добавила:
— Я поеду с тобой. Отправьте визитную карточку семье Юэ.
— Почему сразу к Юэ? — удивился Хань Му. — Разве секретарь Чжао не говорил, что семья Цзэн — первая в Исяне? К тому же семья Яо — зятья Цзэнов, а зерно нам придётся покупать через Яо.
— А ты готов заложить казённые земли, чтобы одолжить зерно у Яо? — вопросом на вопрос ответила Гу Цзюньжо.
— Нет, не готов, — отрезал Хань Му.
— Вот именно, — кивнула она. — Семья Яо уже озвучила свои условия. Ты не согласен. Идти к ним сейчас — значит напрашиваться на унижение.
Гу Цзюньжо достала серебряный слиток и протянула его секретарю Чжао:
— Когда войдём к Юэ, во всём слушайтесь нас. Если переговоры пройдут успешно, мы поужинаем у них, и это серебро не понадобится. А если нет — ближе к ужину пошлите человека в лучший ресторан города, закажите самый дорогой стол с лучшими винами и блюдами. И скажите, что заказ от имени семьи Юэ.
Чжао Юань принял серебро, поначалу растерявшись. Но, встретившись с многозначительным взглядом Гу Цзюньжо, он вздрогнул, мгновенно всё поняв, и поклонился:
— Слушаюсь.
Хань Му скривил губы и фыркнул:
— Твой способ вбить клин между ними слишком уж примитивен. А что, если семьи Цзэн и Яо не купятся?
— В любом случае нам нужно поужинать, так что серебро не пропадёт зря.
Хань Му подумал и согласился. Оба, один другого горделивее, направились к выходу.
Секретарь Чжао, оставшийся позади с серебром в руках, лишь вздохнул.
Разве они не говорили, что еды нет? Разве можно сравнить изысканный ужин в ресторане, который стоит этот слиток, с мешками риса?
Этих денег хватило бы на один роскошный пир, но если купить на них простого зерна, можно было бы кормить всю управу целый месяц.
Он окончательно убедился: оба его новых господина совершенно не знают цены деньгам и хлебу. Гу Цзюньжо кажется разумнее Хань Му, но, похоже, и она бесконечно далека от бытовых забот.
Секретарь Чжао распорядился подготовить процессию.
Стражники, только что сытно поевшие, были полны энтузиазма. В мгновение ока они развернули знамёна и подняли паланкин, выстроившись в торжественный кортеж начальника уезда.
Хань Му окинул их взглядом, удовлетворённо кивнул и помог Гу Цзюньжо сесть в паланкин. Затем забрался сам. Супруги уселись друг напротив друга.
Ударил гонг, и снаружи раздался протяжный возглас:
— Поднима-а-ай!
Паланкин качнулся и поплыл над землёй.
Хань Му нахмурился и прошептал Гу Цзюньжо:
— Всё-таки верхом было бы лучше.
— В следующий раз поедем верхом, — так же тихо ответила она.
Ей тоже было неудобно. В последний раз она садилась в паланкин в день свадьбы. Вспомнив об этом, Гу Цзюньжо бросила взгляд на Хань Му. Тогда она была одна, и свадебный паланкин был просторным, не чета этой тесной коробке.
Внутри было душно. Хань Му, обмахиваясь полой халата, окинул взглядом сидящую напротив жену и с привычной развязностью спросил:
— У тебя деньги есть?
Гу Цзюньжо поняла, о чём он. Когда Император приказал ему немедленно отправляться в ссылку, семья Цзян продавила дополнительное условие: кроме необходимого минимума на дорогу, супругам запрещалось брать с собой золото и серебро.
Как выразились в семье Цзян: «Эта ссылка — наказание, призванное проверить, искренне ли раскаялся Хань Му. Если не ввести ограничений и позволить ему уехать как обычному чиновнику, он лишь воспользуется богатством семьи Хань, чтобы жить в своё удовольствие. Где же тогда наказание?»
Поэтому даже ей не позволили взять много вещей.
Гу Цзюньжо посмотрела на него и ответила:
— Это деньги Сяо Чань. У неё было всего два слитка. Так что, если не удастся занять зерно, придётся занимать деньги у служанки, чтобы купить еды.
Хань Му разинул рот, помолчал, а потом буркнул:
— Я потом спрошу у Сяо Бэя, может, у него что завалялось.
Гу Цзюньжо сомневалась. При выезде из столицы их обыскивали дворцовые евнухи и служанки. Её и Сяо Чань, как женщин, досматривали не так строго, а Сяо Чань, будучи служанкой, смогла спрятать пару слитков.
Сяо Бэю, скорее всего, повезло меньше. Семья Цзян мечтала обобрать Хань Му до нитки, вряд ли они позволили бы слуге пронести деньги.
Уездный город был невелик, и дом семьи Юэ находился недалеко от управы. Паланкин покачался ещё немного и остановился.
Хань Му нетерпеливо выскочил наружу и глубоко вдохнул, радуясь свободе.
Затем он откинул занавеску, помогая выйти Гу Цзюньжо, поднял голову, взглянул на ворота поместья Юэ и прошептал:
— Твоя визитка не сработала. Никто не вышел нас встречать...
Не успел он договорить, как ворота распахнулись. Из них быстрым шагом вышел мужчина средних лет в сопровождении молодого человека. Увидев Хань Му и Гу Цзюньжо у паланкина, они тут же поспешили к ним:
— Неужели это новый начальник уезда пожаловал?
— Видишь, сработала, — шепнула Гу Цзюньжо.
Они одновременно посмотрели на мужчину и одновременно улыбнулись. Хань Му с достоинством кивнул:
— Я Хань Му, новый начальник уезда Исянь. А это моя супруга.
Мужчина тут же поклонился и представил себя и спутника:
— Этот простолюдин — Юэ Тай, а это мой недостойный сын Цзинхэ. Цзинхэ, ну же, подойди, поприветствуй господина начальника.
Молодой человек с холодным выражением лица шагнул вперёд, поклонился Хань Му и равнодушно произнёс:
— Приветствую господина начальника.
Хань Му небрежно махнул рукой:
— Оставим церемонии.
Он огляделся по сторонам и спросил:
— Мы будем разговаривать здесь?
Юэ Тай, словно очнувшись, поспешно отступил в сторону, приглашая гостей внутрь.
Войдя в передний двор, Юэ Тай хотел было отправить слуг за своей женой, извиняясь перед Гу Цзюньжо:
— Прошу госпожу не винить нас. Мы не знали о вашем визите, поэтому не подготовили должной встречи.
— Пусть она пойдёт с нами, не нужно звать госпожу Юэ, — остановил его Хань Му.
— Это... разве это удобно? — замялся хозяин.
— А что тут неудобного? — удивился Хань Му. — Дела, которые мы будем обсуждать, касаются и её тоже. Идёмте. Где у вас главный зал?
Юэ Тай не ожидал такой прямолинейности. Опешив на мгновение, он указал дорогу к главному залу.
Молодой человек, всё это время хранивший холодное молчание, бросил взгляд на Хань Му, затем перевёл его на Гу Цзюньжо. Очевидно, что-то обдумав, он едва заметно усмехнулся и последовал за ними.
В зале все расселись по местам. Хань Му переглянулся с Гу Цзюньжо и, получив её одобрительный кивок, обратился к Юэ Таю без обиняков:
— Господин Юэ, вы сами видите положение дел в Исяне. Сейчас самое время уважаемым людям и старейшинам проявить себя. Я пришёл сегодня, чтобы занять зерно...
Юэ Тай никак не ожидал, что Хань Му сразу возьмёт быка за рога. Он замялся, но быстро нашёлся:
— Господин, я слышал, что двор проводит политику помощи пострадавшим районам. Эх, вы даже не представляете... Моя семья тоже сильно пострадала от наводнения. У меня столько батраков и арендаторов, которых нужно кормить! Сейчас наши расходы превышают доходы.
Хань Му кивнул:
— Я, конечно, понимаю, что вам трудно, господин Юэ. Но я также знаю, что вы наверняка можете одолжить мне немного зерна. Скажу прямо, как есть: всё зерно, что я займу, я верну. Даже если двор не пришлёт помощь, моя семья, семья Маркиза Юнъаня, долгов не оставляет.
Обновлено: 17.01.2026