*Перевод: **Astarmina***
Когда я вошла за вторую железную дверь, то увидела на кровати круглый холмик из одеяла.
Я вздохнула и тихо произнесла в сторону этого холмика:
— Лариса?
Я даже не помнила, когда Марсия в последний раз произносила это имя.
Медленно подойдя к кровати, поставила на прикроватный столик лампу и маленький свёрток, завёрнутый в носовой платок.
Вблизи было заметно, как одеяло заметно дрожит.
— У меня ничего нет в руках. Смотри.
Я раскрыла ладони и протянула их к горке одеяла, показывая, что не держу розги.
Но холмик никак не отреагировал.
Я отступила на несколько шагов.
— Тогда я постою здесь, подальше. Обещаю не двигаться с места. Может, покажешь своё лицо?
Я тихо стояла так несколько минут. Наконец верхушка одеяльного холма слегка шевельнулась.
В образовавшейся щели показались серебристые вьющиеся волосы.
Терпеливо ожидая, я наконец дождалась, когда одеяло сползло до плеч, и из-под него показалась маленькая головка.
Лицо было бледным, без кровинки.
Влажные зелёные глаза смотрели на меня.
Конечно, у сестёр глаза одинакового цвета — точно такие же, как у Марсии.
Почему-то это пробудило во мне ещё более глубокое сочувствие.
— ...Привет?
Я неловко поздоровалась.
Зелёные глаза, обрамлённые одеялом, несколько раз моргнули.
Ох, я вдруг поняла, что никогда не разговаривала с Ларисой.
То же самое показывали и воспоминания Марсии.
Более того, я даже не слышала, как Лариса говорит.
Я слышала только её мысленный голос, полный боли.
Осторожно начала:
— Эм... ты понимаешь, что я говорю? Ты умеешь говорить? Нет, я не думаю, что ты не можешь говорить. Просто я никогда не слышала твоего голоса. И не видела, как ты говоришь... Наверное, когда долго находишься взаперти одна, пропадает желание разговаривать... Прости, я не хотела быть бестактной.
Я извинилась, слегка поклонившись после своего сбивчивого монолога.
Лариса пристально смотрела на меня, а потом едва заметно кивнула.
Уф, хорошо. Я внутренне выдохнула с облегчением.
По крайней мере, она понимает речь и, похоже, может рассуждать.
Впрочем, неудивительно — через три года она ведь выйдет замуж за принца.
Раз финал гласит «и жили они долго и счастливо», значит, принц не издевался над Ларисой, и они могли общаться.
Я подняла руку, чтобы указать на прикроватный столик.
Лариса вздрогнула от испуга и снова спряталась под одеяло.
Ох, я ошиблась.
Сердце кольнуло, когда я увидела, как она пугается даже незначительного жеста.
Опустив руку, я осторожно сказала:
— Извини, напугала тебя? На столике лежит платок, внутри имбирное печенье. Я принесла его, если вдруг захочешь.
Я тайком прихватила его с ужина, где оно подавалось на десерт.
Чтобы подружиться, лучше всего завоевать расположение чем-нибудь вкусным.
Сначала я не думала ничего приносить, но, увидев печенье на тарелке, передумала.
Это было печенье в форме человечков, с нарисованными лицами.
Глядя на них, я подумала, что будет неплохо принести его Ларисе.
«Может, это покажется слишком детским подходом, но она ведь и правда ещё ребёнок».
Лариса чуть высунула глаза из-под одеяла и искоса глянула на платок.
Зелёные глаза тут же вернулись ко мне.
Они широко распахнулись, часто моргая.
«Когда она так сидит, то выглядит как обычный ребёнок. Даже мило».
Лариса ничего не сказала, но в её глазах читалось любопытство.
Хороший знак. По крайней мере, похоже, она готова меня выслушать.
— Знаешь, у меня есть предложение.
Я мягко улыбнулась, переходя к главному.
*******
Предрассветные часы. Я глубоко вдохнула.
Так, пора вжиться в роль сумасшедшей.
Теперь я — сумасшедшая.
Я — сумасшедшая.
Я...
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Закричала что было сил.
И одновременно яростно подёргала за шнур звонка.
Колокольчик на конце шнура, должно быть, производил оглушительный шум в комнате служанок.
— О, и чего она опять разоралась в такую рань?
— Даже поспать не даёт, честное слово!
Я слышала ворчание служанок с того же этажа.
Не обращая внимания, продолжала кричать и дёргать шнур.
Через несколько минут раздался стук в дверь гардеробной, и появилась служанка.
Хотя солнце ещё толком не встало, и ей пришлось подниматься в такую рань, проклиная всё на свете, перед госпожой она выглядела безупречно почтительной.
— Вы звали, госпожа Марсия? — служанка сложила руки и спросила, опустив глаза.
Я указала на пол.
— Что стало с моими платьями?! У меня сегодня вечером важный приём, а надеть нечего!
Служанка слегка приподняла голову и оглядела комнату.
Весь пол спальни был усеян разбросанной одеждой Марсии.
Я постаралась создать впечатление, будто примеряла разные наряды, а потом в истерике перевернула гардероб, не найдя ничего подходящего.
— Госпожа, вы так рано начали собираться? К тому же, разве не было платья, которое вам сшили буквально несколько дней назад?
Служанка умело скрыла свои эмоции и говорила учтиво. Но это было бесполезно. Я ведь слышала её мысли.
[Чокнутая дура. И кто теперь будет всё это убирать?]
Мне стоило усилий сдержать ухмылку.
Впрочем, каждый волен думать что угодно. Обычно люди не слышат чужих мыслей.
«Но я-то слышу, вот в чём проблема».
Я беспокоилась, что могу выглядеть подозрительно, но судя по мысленной ругани, всё шло по плану.
Что ж, Марсия всегда была такой.
Устраивала беспорядок, сердилась, обвиняла других.
Так, давай ещё немного подольём масла в огонь.
— Всё оно вот в таком состоянии!
Я яростно выхватила с пола одно из платьев.
И тут раздался треск. Звук рвущегося кружева у воротника, за что-то зацепившегося.
Конечно, я сама заранее надорвала его.
Лицо служанки, не знавшей этого, побледнело.
Увидев её реакцию, я намеренно пронзительно завизжала:
— А-а-а, порвалось! Что ты теперь будешь делать?!
— Ах, госпожа!..
[Что делать? Ты же сама только что его порвала!]
— Хочешь, чтобы тебя выгнали из поместья, прежде чем образумишься? Это кружево — твоя годовая зарплата его не покроет!
[Из-за тебя порвалось! Я даже с места не сдвинулась!]
Я решительно шагнула к служанке. Она вздрогнула.
Вероятно, решила, что собираюсь её ударить.
Марсия вполне на это способна.
— Госпожа, умоляю, только не увольняйте меня! Я как-нибудь починю его, только прошу...
[Психопатка, настоящая психопатка!]
Ого, а играет-то как хорошо.
Её мысли и слова настолько различались, что я невольно тихо рассмеялась.
Не от того, что было смешно. От изумления.
«Если бы мне пришлось каждый день это терпеть, я бы тоже сошла с ума».
Услышав мой смех, служанка побледнела ещё больше.
Ах да. Когда сумасшедшая смеётся, это выглядит ещё более пугающе.
Я перестала смеяться и, сунув платье ей под нос, холодно произнесла:
— Починишь? Как? Ты хоть шить-то умеешь?
Здесь, наверное, было бы эффектно ткнуть её пальцем в плечо или похлопать по щеке.
Как тот злодей делал со мной.
Но я тут же вспомнила, насколько мерзко это ощущалось.
«Ладно, этого достаточно. В этом нет необходимости».
Служанка и так была готова упасть к моим ногам.
Я уже услышала в её мыслях «психопатка», так что цель достигнута.
— Немедленно позови мадам Нору.
Я нарочно упомянула хозяйку ателье, с которым постоянно работали, но тут же покачала головой.
— Нет, сложи всё это в чемоданы. Быстро.
И швырнула порванное платье ей в грудь.
Служанка машинально поймала платье, прижав его к себе, и растерянно переспросила:
— Что?
— Что-о-о? Уши заложило? Я сказала, в чемоданы!
Я выкрикнула это с раздражением.
Не понимая, в чём дело, служанка бросилась в гардеробную.
Она пошла за дорожным чемоданом.
— Сейчас же отнесём всё это в ателье, чтобы починили, так что упакуй и это тоже. И вот это, и то.
[Дура набитая. Кто в такую рань ателье откроет?]
— Это не бери! Ты что, ослепла? Оно безнадёжно устарело!
— Простите, госпожа.
[Боже, какая же она капризная. И почему такая девица вообще родилась аристократкой?]
Почему? Потому что родители аристократы, вот почему.
Я постоянно сдерживалась, чтобы не ответить вслух — губы сами собой шевелились.
Оказалось, на удивление трудно не реагировать на мысли служанки.
Поэтому я нарочно отошла подальше и села на диван, наблюдая, как она суетливо бегает туда-сюда, собирая вещи.
Пока она отвернулась, я незаметно ногой подтолкнула вчерашнюю сумку с украшениями и драгоценностями, втиснув её между другими чемоданами.
— Все указанные вами платья уложены, госпожа.
Всего набралось шесть чемоданов, больших и маленьких.
Самые маленькие были примерно вдвое больше шляпных коробок, а в самый большой мог бы поместиться ребёнок.
Я кивком указала на багаж.
— Отнеси всё это на первый этаж, а остальных девушек пришли сюда. Мне нужно переодеться. Приготовь экипаж — выезжаем через полчаса. Завтрак не нужен.
— Да, госпожа.
— Кстати, — я остановила служанку, которая собиралась покорно ответить и сразу уйти. — Чемоданы неси сама.
С лица служанки отхлынула кровь.
— Н-но, госпожа, мы на пятом этаже...
— И что?
Я вскинула подбородок и надменно посмотрела на неё сверху вниз.
— Всего шесть чемоданов, бери по одному в каждую руку. Три ходки, и всё.
[Как это «по одному в каждую руку»?! Могла бы и поменьше вещей собрать!]
Служанка мысленно разразилась потоком проклятий.
Такие выражения, такие сочные ругательства.
На старости лет ей бы открыть трактир.
Что-нибудь вроде «Харчевни сквернословящей старушки».
Я спокойно добавила ещё одно распоряжение:
— И когда закончишь с чемоданами, убери в комнате. Разумеется, одна.
Служанка с кислым лицом оглядела беспорядок в гардеробной.
Несмотря на то, что часть вещей уже уложили, повсюду ещё валялись платья, шляпы и перчатки.
Похоже, она уже не могла скрывать своего выражения лица.
«Да, вполне в духе Марсии».
Я мысленно усмехнулась.
Обновлено: 19.02.2026