Я открыл глаза и обнаружил себя в бесконечном океане небытия. Это не было похоже на привычную тьму безлунной ночи – скорее чужеродная, гнетущая пустота. Не видя конца этому пространству, я почувствовал, как пульс учащается… вернее, участился бы, будь у меня сердце.
— Где я, черт возьми? — Пробормотал я про себя, хотя рта у меня тоже не было.
Прежде чем страх поглотил меня целиком, отовсюду раздался властный, рокочущий голос. Он звучал не просто снаружи, а отдавался в самой моей сути.
— Ты мертв, дитя.
Я попытался ответить, но не смог выдавить ни слова.
— Обычно реинкарнирует только душа, лишенная воспоминаний, но провидение улыбнулось тебе.
Я не понимал, в чем везенье быть мертвым, но спорить с Ним не собирался.
— Ты и вправду жаждешь играть в стратегии жанра [4X] в реальной жизни? — В Его голосе послышалось предвкушение, от которого меня пробрала дрожь. — Что ж, это может стать для тебя воплощением мечты… если сумеешь выжить. Прощай.
— Куда я отправляюсь? — Успел выкрикнуть я.
— В место, где ты сможешь принести пользу.
— А мне дадут какие-нибудь способности?
— Знания, которыми ты обладаешь, станут твоей «суперсилой».
Значит, менее развитый мир. — Какой смысл отправлять меня туда, если я умру от холеры или съем что-нибудь не то? Я же не прошу многого! — Взмолился я.
— Я уже благословил твое «новое» тело здоровьем и мощью. Оно будет невосприимчиво ко всем болезням и ядам. Я даю тебе второй шанс на жизнь, НЕ ПРАСТРАТЬ ЕГО ВПУСТУЮ!
Прежде чем я успел хоть что-то возразить, Он сделал мысленный прогоняющий жест, и я исчез.
— ⋆✩⋆…
Априлия не помнила, когда и как им удалось выбраться из Предательской Топи, но на это ушло еще несколько дней. За это время погибло еще больше детей и стариков; их похоронили в этом проклятом месте, которое она надеялась никогда больше не видеть. Целые семьи превратились в земляные холмики, отмеченные камнями. Каждое утро у костров шевелилось все меньше людей.
Пока изможденные беженцы с ввалившимися глазами отдыхали в лесу на краю Топи, охотники ушли вглубь, чтобы разведать путь впереди.
— Они опаздывают, — констатировал новоназначенный старейшина Эриксон.
Старейшина Вебер уже собирался ответить, когда из густых зарослей показался один из охотников, а вскоре и остальные. Мужчины выглядели изнуренными, пот заливал им лбы, взгляды были потуплены. Многие были ранены, их поддерживали товарищи. Затем двое принесли Лотара – он лежал на самодельных носилках, весь в пропитанных кровью бинтах.
— Что случилось? — Спросил Эриксон, не в силах скрыть нарастающую панику.
— Разбойники, старейшина. Один из наших наткнулся на них. Нам потребовалось время, чтобы перегруппироваться и дать отпор… и это стоило жизни пятерым. Жертв было бы больше, но главный охотник бросился на них как вепрь. Мы перебили всех, но один успел ударить его по голове.
— Дерьмо! — Эриксон в ярости выругался. — Вы уверены, что там больше никого нет?
— Мы прочесали почти весь район, когда произошло нападение, но сходим еще раз. На этот раз единой группой.
— Хорошо. Пока отдыхайте. Пусть Матильда осмотрит раненых.
— Он будет жить. С такой раной головы – чудо, что он вообще дышит, — сказала она Эриксону той ночью, стоя над бесчувственным телом Лотара.
— Спасибо, — ответил он бедной женщине, которая день и ночь трудилась, стараясь облегчить страдания больных и умирающих.
На следующий день уцелевшие охотники отправились на разведку в лес и вернулись ликующими.
— Вид у вас довольный, — заметил старейшина Хайд.
— Мы дошли до края леса и увидели долину. Она захватывает дух, старейшина, и никаких признаков жилья. Еще мы нашли логово разбойников. Там полно добра: выпивка, зерно, мясо, — доложил Тео, исполняющий обязанности лидера охотников. Он был молодым и азартным парнем, но исключительно одаренным в следопытстве.
— Капля удачи. Может, это знак лучшего будущего, — Эриксон выдавил улыбку ради людей. — Сколько зерна?
— Несколько больших мешков. Им бы хватило на месяцы. — «Но нам не хватит и на несколько дней», — добавил он про себя.
Спотыкаясь и кашляя, тысячи Ча тащились через лес; шум их шагов распугивал все живое. В начале пути их сердца были тяжелы, но то состояние казалось почти радостным по сравнению с нынешним. Сыновья, дочери, отцы и матери пали жертвами болезней. Из почти пяти тысяч человек, собравшихся у границы Нобарта, выжило лишь немногим более трех тысяч. Люди графа убили чуть более трехсот, а болезнь, усталость и недоедание унесли четырнадцать сотен – почти треть их народа.
— ⋆✩⋆…
— Ох… Наконец-то! — Априлия со стоном сбросила мешок и мгновение спустя сама рухнула на сочную зеленую траву. Ее родители и другие беженцы сделали то же самое; на каждом лице отпечаталось запредельное изнеможение.
Их мучительный путь, наконец, подошел к концу. Усталые, истощенные и измученные потерями, многие Ча были готовы сдаться, когда лес расступился, открыв цель их путешествия: нетронутую долину, где не было видно ни одного человеческого поселения. Края долины теснили густые зеленые сосны, а в ее центре, среди пышных лугов, извивалась река. Впервые за долгие недели воздух пах не гнилью и пеплом, а травой и полевыми цветами. Рядом кто-то всхлипнул. Она обернулась и увидела мать, рыдающую над головой своего ребенка – не от горя, а от облегчения.
Если бы это было в ее силах, Априлия никогда больше не сделала бы ни шага за пределы этой огромной долины. Не то чтобы она была в настроении любоваться красотами – смерть младшего брата все еще стояла перед глазами. Она до сих пор слышала вопли матери, прижимающей к себе безжизненное тело Винни.
Помимо прошлого, ее тревожило будущее. И без того скудные запасы еды стремительно таяли. Да, они вырвались из-под гнета, но будет злой шуткой, если они просто умрут от голода.
Старейшины решили, что они поселятся глубже, там, где земля более плодородна. Априлии хотелось просто лежать на траве целую неделю, и пусть весь мир подождет. Она огляделась: ее окружали тысячи людей, на лицах которых бушевал вихрь эмоций. Облегчение и счастье от завершения пути омрачались скорбью – почти каждый потерял или оставил кого-то из близких. В Наноне все еще оставались тысячи Ча, не присоединившихся к исходу. Она молилась об их безопасности и о спасении беженцев.
Спускаясь в долину, она заметила повозку, в которой везли лорда Джека и главного охотника.
— Они еще не пришли в себя? — Спросила она Эмму.
— Нет.
У Априлии сжалось сердце при взгляде на исхудавшее тело Джека, бледное как кость. Она гадала, неужели это тот самый человек, который в одиночку отбился от четырех солдат? Он был всего на несколько лет старше ее, но в нынешнем состоянии выглядел глубоким стариком.
— Как он? — Спросила она Эмму.
— Плохо. Будто тело само себя пожирает.
Теперь, когда они покинули ядовитый воздух Топи, она ожидала, что его самочувствие улучшится, но ситуация стала лишь хуже.
Однажды, когда она помогала старой Матильде, пришел старейшина Эриксон узнать о здоровье подопечных. У Априлии разрывалось сердце, когда она увидела выражение лица Матильды. Не нужно было быть лекарем, чтобы понять этот взгляд – за последние дни она видела его слишком часто.
— Не думаю, что теперь можно что-то сделать, старейшина, — сообщила Матильда хриплым голосом.
— Спасибо за ваши старания, Матильда. — Он поклонился ей. — Нам остается лишь… позволить природе взять свое?
— Это не затянется. Я приготовлю отвар, чтобы его уход был мирным, — прохрипела она.
— Позвольте мне остаться с ним, — прошептала Априлия Матильде, и та просто кивнула.
Той ночью дыхание Джека стало прерывистым, а тело начало стремительно остывать.
— Это конец, — сказала старая Матильда старейшине Эриксону, пока Априлия вытирала лоб больного влажной тряпкой и в последний раз молилась о его выздоровлении.
Вопреки ожиданиям Матильды, лорд Джек не умер той ночью, но силы Априлии иссякли. Она была эмоционально выжата и окончательно потеряла надежду на его спасение.
— Априлия! Ты слышала? Лорд Джек идет на поправку! — Радостно крикнула ей Эмма на следующий вечер.
— Что? — Только и вымолвила она, бросаясь к его палатке со всех ног, не дожидаясь ответа подруги.
— Он правда выздоравливает? — Спросила она старую Матильду.
— И впрямь. Видно, Бог улыбнулся ему.
Матильда считала это лишь редким случаем, но то, что последовало дальше, было не иначе как чудом. Считанные дни – и к его коже вернулся цвет, а истощенное тело, где раньше выпирали кости, начало наливаться силой. Ему едва успевали подносить еду: организм жадно поглощал всё, восстанавливаясь на глазах. А затем он открыл глаза. Взгляд был ясным и осознанным.
Лагерь загудел. Люди падали на колени в молитве.
— Ну как? — Спросил Эриксон у Матильды.
— Это чудо! Я за всю жизнь не видела такого стремительного исцеления, а я действительно очень стара, — призналась она.
Чудо. Это слово вскоре было у всех на устах. Знак грядущих добрых перемен.
Априлия не знала, верят ли они в это искренне, но Ча, изнуренные и обездоленные, отчаянно нуждались в надежде. Возможно, они и вырвались из когтей таких, как граф Цок, но их испытания не закончились. У них не было ничего, кроме одежды на плечах и нескольких мешков зерна. Даже если эта долина была краем изобилия, она не смогла бы долго кормить три тысячи человек одним лишь собирательством и охотой.
Прогуливаясь на рассвете вдоль сверкающей реки, Априлия позволила себе поверить: это подлинное чудо. Знак того, что их история не закончилась, а только начинается.
Прочитали? Не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Обновлено: 20.02.2026