Это был сон.
Ю Йесон, глядя на расстилающийся под ногами миниатюрный пейзаж, не мог прийти к иному выводу.
Внизу виднелось роскошное, по-настоящему помпезное убранство замка.
Судя по диванам, столикам и выставленным напоказ деталям интерьера, это была гостиная или зал для приёмов.
Хозяева – семейная пара средних лет – сидели за чаем, а слуга сдержанными движениями наполнял их чашки.
В углу на полу лежал Аренхайт и что-то рисовал. Со стороны казалось, что это запечатлённый на холсте фрагмент жизни идеальной семьи.
Если не считать того, что рисующему Аренхайту было не пять лет, а на вид он казался уже подростком.
— Очевидно, и в этот раз нас ждёт неудача, — страдальчески произнёс мужчина средних лет.
Сидевшая напротив женщина, чуть моложе него, грациозно поставила чашку на блюдце.
— Не говорите так. Наверняка осталось место, которое мы ещё не проверили.
— Но есть ли смысл и дальше просто вливать сюда деньги?
— Спешить некуда, — ответила женщина. — Раз мы не можем найти, значит, и другие не найдут.
— Но я…
— Я чувствую это. «Оно» всё ещё спит где-то там, никем не найденное. Просто время ещё не пришло. Нужно дождаться, когда звёзды встанут в правильное положение.
«Оно?» – Ю Йесон глубоко задумался.
Люди рядом с Аренхайтом, должно быть, бывшие герцог и герцогиня, но в первоисточнике подобных сцен не было.
В конце концов, к моменту начала основных событий романа супруги были уже мертвы.
— Я не сдамся, — продолжала женщина. — Ради свершения заветного желания Хартманов любые деньги – сущая мелочь и вздор.
— Но чем больше проходит времени, тем тяжелее может прийтись Аренхайту.
— Этот ребёнок был рождён из моего чрева. Разве он когда-нибудь жаловался на трудности?
Женщина махнула рукой, словно подзывая животное.
Несмотря на этот пренебрежительный жест, Аренхайт, до этого неумело рисовавший, тут же со всех ног бросился к ней.
Рука, украшенная массивным жемчугом и кольцом с изумрудом, коснулась бледной, белой и нежной щеки мальчика.
— Скажи мне, Аренхайт. Мать заставляет тебя страдать?
— Нет, матушка.
Ответ последовал незамедлительно. Аренхайт, не колеблясь ни секунды, улыбался неестественно ярко.
Женщина, улыбнувшись в ответ, продолжила расспрос:
— А просила ли я тебя о чем-то невозможном?
— Нет, матушка. Я изо всех сил стараюсь быть хорошим мальчиком. Мне совсем не трудно.
— Вот и славно. В будущем ты станешь частью великого плана. Возможно, ты станешь даже более великим, чем я тебе рассказывала.
— Если буду хорошим мальчиком?
— Конечно, если будешь хорошим мальчиком. А теперь собери всю эту бумагу, что валяется на полу. Сегодня прибудет много гостей.
— Гостей?
— Ты ведь знаешь, что нужно делать?
Аренхайт забегал глазами, его светло-карие зрачки задрожали.
— А какие это гости? «Плохие» или «хорошие»?
Ю Йесон внезапно почувствовал дурноту.
— Что нужно делать, если гости плохие?
— Это куколки! — Выкрикнул мальчик. — От куколок избавляются, пока они не отложили яйца!
— А если гости хорошие?
— Вести себя прилежно и улыбаться!
— Всё верно. Ты, — обратилась герцогиня к прислуге, — подойди и уведи юного герцога. Приведи его в порядок.
Подбежавшая горничная поклонилась герцогине.
Аренхайт был на целую голову выше служанки, но, словно дитя, ухватился за её передник и послушно пошёл следом.
Это было жуткое зрелище. У Ю Йесона буквально не находилось слов.
Нормальные родители не обращаются с взрослым сыном как с младенцем. И поведение ребёнка, столь не соответствующее его возрасту, явно указывало на ненормальное развитие.
Что же это за семья такая – Хартманы?
Поле зрения сместилось, словно камера.
Троих людей в ветхой хижине я узнал сразу. Арнт стоял на коленях перед Аренхайтом.
— Барич, пожалуйста, съешьте хоть ложечку. Ну же?
— Мне нужно к матушке.
— Сейчас нельзя. Я обязательно отведу вас позже.
— Мне нужно к матушке.
— Барич!
Аренхайт бормотал это, словно сломанная марионетка. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: его состояние критическое.
Взгляд Аренхайта бесцельно блуждал по комнате, пока не остановился на Леандросе.
— Леандрос. Ты ведь знаешь.
Рыцарь промолчал.
— Отведи меня.
— Ещё не время, господин.
— Почему?
— Таков был приказ герцогини.
Отрешённое лицо Аренхайта и сжатые кулаки Леандроса слились воедино.
Ю Йесон пребывал в замешательстве от сцены, которой никогда не видел раньше. Почему мне показывают это?
Стоило ему об этом подумать, как в голове вспыхнул рой слов:
«Грабеж. Вымогательство. Память. Моё тело. Владение. Всемогущество. Шанс. Будущее. Мир. Мать. Звезда. Орбита. Я. Моё тело. Право. Утрата. Поражение. Бессилие. Жестокость. Надежда».
Чужие мысли обрушились на него одновременно.
Маленькая лодка посреди бескрайнего океана в эпицентре шторма – вот на что было похоже его нынешнее состояние.
И прямо перед тем, как этот колоссальный поток сознания поглотил его, кто-то прошептал:
«Раз уж ты занял моё тело, то должен принять и мою судьбу».
— Кто здесь? — Вырвался немой вопрос.
Вместе с ним видение разлетелось на осколки, словно разбитое оконное стекло.
Самый крупный фрагмент пронёсся прямо перед глазами.
Массивный подсвечник.
Скрежет острого металла.
Мужчина, рухнувший с разбитой головой.
Протянутая рука и утешительные слова о том, что всё будет хорошо.
Ю Йесон вздрогнул, судорожно вдохнул и открыл глаза.
* * *
— Барич!
— Правильное обращение – «герцог», Арнт.
— Разве это сейчас важно?!
Я моргнул. Над головой был тускло освещённый потолок, а прямо передо мной – лица двоих спутников.
— Мы так испугались, когда вы упали во внешнем дворе. Вы чуть не поранились о ту вещь, что держали в руках.
— Я упал?
— Должно быть, сказалось недавнее переутомление. Вам и в Королевском дворце было нехорошо.
— Ах, точно.
Я слышал, что Аренхайт и во время недолгого пребывания при Дворе постоянно прихворал.
Видать, поэтому и приснилась всякая чертовщина.
Стоило мне поглубже зарыться в пахнущую плесенью постель, как Арнт, словно только этого и ждал, принёс еду.
Это был мясной суп с разваренными кусками говядины в старой грубой миске.
— Арнт.
— Да, герцог.
— Тут такое дело…
Даже если я расскажу, что это изменит? Просто дурной сон.
В итоге я проглотил готовые сорваться слова и принял миску.
— Спасибо за еду.
За ложкой я увидел довольную улыбку Арнта.
Ну и ладно, пусть будет так.
Последовав совету Арнта и Леандроса, я решил на время воздержаться от вылазок наружу. Возможно, выносливость этого тела была подорвана сильнее, чем я думал.
В итоге охоту полностью поручили Леандросу, а мы с Арнтом занялись осмотром и починкой внутренних помещений замка.
Хотя под «ремонтом» подразумевалось лишь то, что я ходил вслед за Арнтом и давал советы. Всю черную работу выполнял он сам, так что я был предоставлен сам себе.
И вот, когда Леандрос отправился на свою вторую охоту, мы с Арнтом приводили в порядок банкетный зал резиденции.
— Что будем делать с парадным залом?
— Не думаю, что он нам скоро понадобится.
— Но кто знает, что будет в будущем.
— Ну, хотя бы прибраться и выкинуть обломки не помешает, — безучастно ответил я, оглядывая помещение.
Зал стоял совершенно пустым, если не считать нескольких опрокинутых столов непонятного назначения.
Обычный финал для разорившегося аристократического дома.
«Проклятье. Тут же совсем нет ничего ценного», – подумал я.
Проблема была в том, что замок оказался пуст до звона в ушах. Я-то надеялся, что в таком огромном здании найдётся хоть что-то, что можно загнать и выручить деньги, но жестоко ошибся.
Человек не может питаться одним мясом. Сколько нам нужно предметов первой необходимости? А ведь первый и основной план по их добыче с треском провалился.
— Ох, голова раскалывается…
— Простите? Вы что-то сказали?
— Ничего.
И что мне делать?
Пока я ломал голову над проблемой, Арнт усердно трудился, выметая пыль, щепки и осколки камня. Банкетный зал был огромен, и убирать его в одиночку – задача непосильная, но он не прекращал работы.
Может, сказать ему, чтобы не надрывался? Всё равно ведь замок разваливается.
Я уже собирался развернуться и уйти, как вдруг меня накрыло странное чувство дежавю.
Неведомая сила словно сковала мои лодыжки, и я снова посмотрел на Арнта.
Он как раз счищал пыль и обломки с разбитой оконной рамы. На первый взгляд ничего необычного, но мой взгляд устремился выше – туда, где над его головой на стене висел подсвечник.
Подсвечники, густо утыкавшие стены и колонны зала, несмотря на прошедшие годы, всё ещё тускло поблескивали металлом.
Почему вдруг вспомнился тот сон? Почему я решил, что человек в моем сне – это Арнт?
— Арнт!
— Да, герцог. Будут распоряжения?
— Знаешь… банкетный зал слишком велик. Давай начнем с комнат поменьше.
— Но вы же сами только что говорили, что хотите сначала осмотреть просторные помещения.
— Я передумал.
Арнт явно не понимал причин моей переменчивости, но спорить не стал. Мы начали запирать двери зала.
— Да здесь и запирать-то нечего, всё равно внутри пусто, — попытался он пошутить.
Но в ту же секунду раздался звонкий, резкий звук – «Дзынь!»
Арнт в испуге распахнул дверь. По полу зала, глухо постукивая, катился подсвечник.
Тяжёлый, с острыми коваными рожками – попади такой в человека, беды не миновать.
Арнт с облегчением выдохнул, поняв, что это не захватчик. У меня же, напротив, по спине пробежал холодок.
Этот подсвечник висел прямо над тем местом, где только что стоял Арнт. Если бы он попал ему в голову, последствия были бы фатальными.
— Ничего страшного. Когда займёмся ремонтом, нужно будет закрепить их покрепче.
Я молчал.
— Если бы вы не окликнули меня, мне бы голову проломило, — продолжал Арнт. — Повезло же.
— Нет… — прошептал я.
— Что?
— Это не везение. Я это уже видел.
Во рту мгновенно пересохло. Глаза Арнта начали медленно расширяться.
— О чём вы, герцог? Где вы могли это видеть?
— Во сне.
Что это был за сон? Детали уже стирались из памяти, но ощущение ужаса и потрясения осталось кристально четким. Со стороны это звучало как бред сумасшедшего.
Что же всё-таки я видел в том сне?
— Господин…
Голос Арнта слегка дрожал. Он смертельно побледнел, но на его лице отразилась целая гамма противоречивых чувств.
Страх. Благоговение. Сомнение. Настороженность. Догадка.
Руки Арнта мелко затряслись, и он произнёс сиплым голосом:
— Значит, вы впервые… узрели Откровение во сне!
Обновлено: 20.02.2026