Глава 27 — Глава 27

Гу Цинланю она уже порядком осточертела, и он лишь тихо вздохнул, опустив голову: — Синь-эр, если тебе лучше, вставай — пора в путь. Лю Минсинь не осмеливалась больше просить поцелуя: Ли Цзинь и Мо Ци были рядом, да и ей самой не хотелось, чтобы они это видели. Поэтому она тихо попросила: — Учитель, погладь меня по голове. Что за причуда? Она словно вернулась в детство — требовала ласки и объятий, чтобы только подняться с постели. Гу Цинлань, не скрывая досады, поднял руку и слегка погладил её по волосам: — Лучше стало? Лю Минсинь всё ещё не желала отпускать его и потерлась щекой о его грудь, прежде чем наконец выпустить и выбраться из объятий. Гу Цинлань заметил, что её длинные волосы растрёпаны, а у самого лица прилипла целая прядь. Он поднял руку и аккуратно убрал её со щеки. С этого ракурса взгляды Ли Цзиня и Мо Ци не могли их достичь. Лю Минсинь воспользовалась тем, что его ладонь ещё не отстранилась, и быстро чмокнула его в самую середину ладони. Гу Цинлань лишь чуть усмехнулся: — Ты и так потеряла слишком много времени. Готовься — отправляемся немедленно. Лю Минсинь энергично закивала и тут же вытащила из летающей колесницы ту самую белоснежную соболиную накидку, которую приготовила для него, и настаивала, чтобы он её надел. Гу Цинланю ничего не оставалось, как принять её. Мо Ци, стоявший рядом, даже немного позавидовал: — Сестра Лю, а у тебя нет лишних накидок — по одной на каждого? В обычные дни Лю Минсинь и слушать бы его не стала, но сейчас, желая угодить Гу Цинланю, она помолчала мгновение, затем залезла в шкаф летающей колесницы и достала ещё две соболиные накидки, протянув их обоим. Обе накидки тоже были белыми, хотя и отличались фасоном от той, что надел Гу Цинлань, — похоже, их заготовили как запасные. Мо Ци ведь просто так бросил фразу и никак не ожидал, что у неё для Гу Цинланя заготовлено сразу несколько накидок разного покроя. Он мысленно присвистнул: «Эти богатенькие из клана горы Юньцзэ — прямо расточительство!» * * * Они взяли с собой удобные сумки хранения, а Лю Минсинь начертала вокруг летающей колесницы и журавлей барьер невидимости. После этого четверо взлетели на своих мечах и направились вглубь Севера. Север был не только ледяной пустыней, где круглый год бушевали метели, но и безбрежной белой степью, в которой даже опытный культиватор с мощной силой ци мог легко заблудиться. Порой такие путники исчезали на месяцы, а то и навсегда терялись без вести. Ходили слухи, будто местные земные бессмертные установили здесь особый массив: те, чей дух слаб, поглощаются бурями и снегами, не могут ни выбраться, ни обрести покой и обречены вечно блуждать здесь в качестве привязанных духов. Конечно, это были лишь слухи, ничем не подтверждённые. Но суровость и опасность Севера были реальны. К тому же Лань Цань скрылся здесь вместе с осколками Небесного Демона, так что им предстояло быть настороже не только из-за здешних демонических зверей и чудовищ, но и из-за других культиваторов, жаждущих завладеть осколками. Первого дня они долго летели на мечах и лишь к вечеру пересекли окраинные сосновые леса и равнины, углубившись в одну из долин среди бескрайних снежных гор. Дальше начинались сплошные заснеженные пики. В отличие от изящных и живописных вершин горы Юньцзэ, эти горы были грозными и скалистыми, словно исполинские чудовища, затаившиеся под небесным сводом. Согласно информации Ли Цзиня, Лань Цань десять дней назад именно через эту впадину скрылся вглубь Севера. * * * После целого дня полёта сквозь снежные бури все немного устали, и чтобы подготовиться к возможным трудностям, решили хорошо отдохнуть ночью. Они нашли укрытое от ветра место в долине, и Ли Цзинь достал две палатки. Эти палатки, конечно, были не простыми: сшиты из шкур демонических зверей, непроницаемы для самого лютого ветра, внутри установлены огненные камни ци и светящиеся жемчужины. Более того, в них были запечатаны остаточные души зверей. Как только Ли Цзинь извлёк палатки из кольца «Ваньцяньцзе», они сами расправились, словно живые, и четыре когтистых уса внизу впились глубоко в скалы под снегом, надёжно закрепившись. Мо Ци уже заранее знал: когда путешествуешь с такими знаменитыми расточителями, как Ли Цзинь и Лю Минсинь, особой суровости не будет — эти двое всегда найдут способ устроить себе комфорт. Палаток было две, и вопрос распределения решался сам собой: Ли Цзинь, едва завидев Лю Минсинь, готов был её пнуть, так что делить с ней палатку точно не стал бы; Мо Ци же был её ровесником, да и между мужчиной и женщиной положено соблюдать приличия. Едва палатки расправились, глаза Лю Минсинь загорелись, и она устремила взгляд на Гу Цинланя: — Учитель… я согрею тебя этой ночью… Мо Ци чуть не поперхнулся — он не ожидал такой наглости. Прямо вслух заявлять о ночном согревании! Её наглость явно росла с каждым днём. Гу Цинлань проигнорировал её слова, кивнул Ли Цзиню и Мо Ци и первым вошёл в палатку. Лю Минсинь тут же последовала за ним. Внутри места хватало на двоих. Лю Минсинь достала чайник и маленький столик, вскипятила воду собственной ци и заварила для Гу Цинланя успокаивающий чай. Гу Цинлань принял чашку и сделал глоток, прежде чем спросить: — Откуда у тебя осколки Небесного Демона? Несколько дней он молчал об этом, и Лю Минсинь уже думала, что он забыл. А он поджидал подходящего момента. Она тут же напряглась и честно ответила: — Один осколок был у Цзи Хуайшэна — я убила его и забрала. Второй хранился в поместье Линлун — я несколько раз сражалась с Лун Цзиньфэном, и в конце концов он передал его мне. Третий я получила от Янь Сихэ — он сказал, что род Янь не хочет втягиваться в эти разборки. Как только я прибыла в Яндань, он сам назначил встречу и подарил мне осколок. Ранее Мо Ци упоминал, что в Яндане бушевал иллюзорный демон, возможно связанный с осколками. Они тогда разобрались с Чу Вань, но следов осколков не нашли — оказывается, Янь Сихэ давно передал его Лю Минсинь. Все жаждали осколков Небесного Демона, но поскольку это была демоническая реликвия, даже среди даосских культиваторов многие жаждали её обладания. Однако стоило выставить осколок напоказ — и тебя обвинят в связях с демонами и сделают мишенью для всех. Янь Сихэ, передавая ей осколок, казалось, оказывал огромную услугу, но на самом деле получал в руки козырь против неё. К тому же он отдал ей лишь один осколок — кто знает, сколько ещё у него есть и не пытается ли он использовать Лю Минсинь, чтобы собрать больше осколков и извлечь выгоду. Приняв осколок, Лю Минсинь фактически согласилась на союз с родом Янь. Она и впрямь была дерзкой, не побоявшись заключить сделку с тигром. Гу Цинлань всё это прекрасно понимал. Он давно заметил, что братья Янь — далеко не простаки и куда проницательнее и хитрее своего отца-воина. Выслушав признание ученицы, он не стал её отчитывать за опрометчивость, а лишь тихо вздохнул: — Ты не боишься вызвать гнев всего мира и остаться без пристанища? Лю Минсинь презрительно фыркнула: — Я уже не та беспомощная девчонка, которой можно помыкать. Пусть болтают эти ничтожества — что они могут мне сделать? Она говорила это, внимательно наблюдая за Гу Цинланем: — Мне нужно лишь одно — чтобы учитель вернулся ко мне и не изгнал из школы. Гу Цинлань бросил на неё спокойный взгляд: — Я дал обещание старшему брату Ли: если ты совершишь тягчайшее преступление, я лично очищу школу от тебя. Он слегка замялся: — Но если ты не станешь творить зло, а другие всё равно захотят уничтожить тебя — я не останусь в стороне. У Лю Минсинь мурашки пробежали по коже. Раньше, не зная его истинной силы, она бы просто прижалась к нему и заплакала, услышав угрозу «очистить школу». Но теперь, понимая, на что он способен, она почувствовала, как кожа натянулась, а хвост (если бы он у неё был) плотно прижался к телу: — Учитель… а что именно считается «тяжким злом»? Гу Цинлань снова взглянул на неё: — Жестокое обращение с беззащитными, убийства невинных, действия против Небесного Порядка. Лю Минсинь облегчённо выдохнула: — Не смею лгать учителю: хоть я и совершила в прошлом великий грех перед вами, но все эти годы строго следовала вашим наставлениям. Мой клинок поражал лишь тех, кто заслужил смерть, и я никогда не причиняла вреда невинным. Гу Цинлань чуть усмехнулся: — Если бы ты была жестокой и безнравственной, я бы не оставил тебя рядом с собой. Сбросив с плеч тяжкий груз, Лю Минсинь, увидев, что выражение его лица смягчилось, тут же вернулась к прежним привычкам: подползла и устроилась у него на коленях. — Учитель, я так скучала по вам все эти годы! Каждый день и каждую ночь — ни на миг не забывала. Чем добрее вы ко мне, тем сильнее я тоскую! Гу Цинлань про себя вздохнул. Его связь с этим «роковым долгом» становилась всё запутаннее, и теперь уже не разобрать было одним словом. Он лишь поднял руку и погладил её по голове: — В те времена я лишь исполнял свой долг наставника. Не стоит так благодарить меня. Он говорил легко, но Лю Минсинь теперь отлично понимала: сколько на свете таких учителей, которые ради ученика изнуряют себя днём и ночью, не щадя собственного здоровья? Она обняла его за талию и прижалась лицом к его груди, выражая всю свою привязанность. Она отказывалась признавать свои чувства любви к Гу Цинланю, и он не настаивал, позволяя ей некоторое время обниматься. После медитации и восстановления ци Гу Цинлань поставил маленький столик между ними, чётко разделив палатку пополам — смысл был ясен: она должна соблюдать приличия и спать отдельно. Лю Минсинь послушно легла на свою половину. Но не прошло и полуночи, как она уже бесцеремонно протянула руки и ноги под столиком и уцепилась за него мёртвой хваткой. Гу Цинлань, пробуждённый из лёгкого сна, при свете жемчужины увидел, что она уже наполовину высунула голову из-под стола. Он подумал, не переползёт ли она к утру целиком, и почувствовал знакомую головную боль. Именно в этот момент он услышал сквозь вой метели несколько пронзительных криков. В воздухе появился мутный запах демонических зверей, проникающий сквозь снег и ветер. Даже остаточные души в палатке задрожали, почуяв приближение опасных сородичей. Шум разбудил и Ли Цзиня с Мо Ци. Лю Минсинь вскочила, ударившись головой о край стола, но всё равно бросилась к Гу Цинланю, выкрикнув: — Учитель, напали демонические звери! Я вас защитлю! Гу Цинлань помолчал мгновение, накинул соболиную накидку и вышел наружу. Ли Цзинь и Мо Ци уже были там. В глубине снежной ночи к ним стремительно приближались несколько фиолетовых огоньков — это были обычные для Севера демонические совы «Ичи Сюэсяо». Лю Минсинь выскочила из палатки, и её Ехунь уже начал проявляться, готовый взмыть в небо и сразить зверей, но Гу Цинлань положил руку ей на плечо: — Они не на нас напали. Не спеши действовать. Действительно, совы, достигнув склона, раскрыли клювы, обнажив ряды острых зубов, и с визгом бросились на выступ скалы. Этот выступ существовал ещё до их прихода и казался обычным снежным валуном. Но теперь он внезапно ожил: огромная тень подняла голову и издала громовой рёв. От этого движения вся гора задрожала, и с вершины посыпались снежные глыбы и камни. Гу Цинлань быстро наложил печать, и все падающие обломки обтекли их стороной, образовав над ними прочный купол изо льда и снега, который надёжно укрыл их.