Мо Ци тоже бросился вперёд, пытаясь заслонить Гу Цинланя собой, но Лю Минсинь, словно одержимая, опередила его всего на шаг и сама оказалась втянутой в водоворот событий.
Ещё один пострадавший — Янь Сихун. Он так увлечённо наблюдал за происходящим и стоял так близко, что тоже не избежал беды.
* * *
Когда чёрный туман рассеялся, перед Гу Цинланем уже не было водного павильона резиденции клана Янь. Вместо него простирался густой лес.
Деревья здесь сплетались сухими ветвями, среди них торчали причудливые скалы, а всё вокруг было пропитано запустением и окутано лёгкой чёрной дымкой. В воздухе стоял отвратительный зловонный смрад — это место уже не напоминало мир живых.
Гу Цинлань ожидал подобного поворота и лишь слегка кашлянул, снова зажав между пальцами заклятие «Ледяной Печати», чтобы быть наготове.
Однако первым, кто вырвался из густого тумана, оказался вовсе не иллюзорный демон, а тот, кто находился ближе всех к нему в момент перехода — Лю Минсинь.
Увидев его издалека, она без раздумий бросилась вперёд и в прыжке обвила его руками. Он не успел увернуться и вынужден был принять её в объятия.
Лю Минсинь всегда была женщиной с ярким нравом, но всё же оставалась женщиной — её фигура была куда изящнее мужской. Ещё в юности она любила врезаться ему в грудь, укладывая голову ровно на его плечо.
Прошло тридцать шесть лет, но её рост почти не изменился — и теперь, вновь влетев в его объятия, она точно так же прижалась головой к его плечу.
Она будто испугалась до смерти и крепко вцепилась в него, без остановки выкрикивая:
— Учитель! Учитель!
В теле Гу Цинланя ещё не рассеялось действие половины заклятия «Цзиньшэнь Чжоу», которое она в него вогнала. Лишь с огромным трудом он сумел выпустить «Ледяную Печать» и уже получил обратный удар. А теперь, когда она врезалась в него с такой силой, кровь в его груди вскипела, и комок крови застрял у него в горле.
Но враги прятались поблизости, и у него просто не осталось сил, чтобы оттолкнуть её. Он лишь плотно сжал тонкие губы, продолжая держать заклятие «Ледяной Печати» между пальцами.
Не то от радости, что наконец-то добралась до него, не то от воспоминаний, которые вдруг нахлынули, — Лю Минсинь… расплакалась.
Гу Цинлань растил её с младенчества, привёл к зрелости и прекрасно знал, когда она плачет по-настоящему, а когда притворяется.
Когда она притворялась, как недавно перед всеми теми людьми, то лишь тихо всхлипывала, глаза её были полны скорби, но лицо оставалось прекрасным, а всхлипы — идеально сдержанными. В такие моменты ей ни в коем случае нельзя верить: она обязательно замышляет какую-нибудь хитрость.
А когда она плакала по-настоящему… то рыдала во весь голос, совершенно теряя всякий вид, морщила нос и глаза, задыхалась, не могла перевести дыхание, хлюпала носом, и слёзы вместе со соплями текли по лицу, превращая его в одно мокрое пятно. После такого плача она ещё долго икать не переставала.
Сейчас Лю Минсинь плакала именно так — вторым способом.
Она зарылась лицом в изгиб его шеи и плакала с полной самоотдачей, наверняка вымазав его одежду своими слезами и соплями.
Гу Цинланю вдруг показалось, что он зря не выплюнул ей в лицо ту кровь, что давила ему горло.
Возможно, именно её пронзительный плач вывел из терпения скрывающегося в тумане иллюзорного демона. Здесь, в этом месте, демон больше не прятался в дымке — но всё равно двигался невероятно быстро.
Однако Гу Цинлань не позволил себе отвлечься на висящую у него на шее девушку. Одной рукой он метнул «Ледяную Печать», а другой — вызвал свой меч. Тот вылетел из ножен с такой силой, что его клинок затмил собой тысячи лучей снежного света. Энергия меча, стремительная и беспощадная, как буря среди цветущего сада, пронзила туман и устремилась прямо к врагу.
За три столкновения, даже загнав Гу Цинланя в свою иллюзорную сферу, демон так и не сумел одержать верх. Рыкнув от злости, он мгновенно скрылся, оставив на земле лишь лужу тёмно-зелёной крови.
Лю Минсинь так увлеклась плачем, что, лишь когда опасность миновала, спохватилась, судорожно вдохнула и сделала шаг назад, чтобы выхватить свой меч. Но схватка уже закончилась — «Чжаньси» давно вернулся в ножны за спиной Гу Цинланя.
За десятилетия они сражались вместе не одну сотню раз, и Лю Минсинь, хоть и не могла сразу совладать со всхлипами, прекрасно понимала: сегодня она опозорилась. Их было двое, но сражался только Гу Цинлань.
Тот, не восстановив сил после ранения, всё же принудил себя использовать меч. Хотя он и нанёс противнику тяжёлую рану, больше не мог сдерживать подступающую кровь. Пошатнувшись, он прикрыл рот ладонью — алый след мгновенно проступил на рукаве, затем медленно растёкся по белоснежной груди его одежды.
Увидев кровь, Лю Минсинь остолбенела. Бросившись вперёд, она подхватила его, когда он начал терять равновесие.
Она знала, что здоровье учителя всё ещё хрупкое, но не ожидала, что он вдруг выплюнет столько крови. Воспоминания о страшном кошмаре многолетней давности нахлынули с новой силой. Весь её организм содрогнулся от ужаса, и дрожащей рукой она потянулась к его даньтяню, чтобы проверить рану.
Гу Цинлань, опершись спиной о дерево, чтобы устоять на ногах, заметил её движение и, прикрыв губы, слабо кашлянул, с горькой иронией произнеся:
— Что делает госпожа Лю? Хочет снова вырвать моё золотое ядро?
Их отношения оставались напряжёнными. Если бы не эта жуткая иллюзорная сфера, где каждая минута требовала бдительности, он никогда бы не позволил ей подойти так близко.
Перед ним стояла та самая женщина, что когда-то вырвала у него золотое ядро. Он помнил её окровавленные руки и ту нечеловеческую боль, которую испытал тогда, когда ядро выдирали из его тела. Если бы не полное бессилие, он бы не ограничился одним лишь сарказмом.
Но Лю Минсинь, услышав его слова, дрожащим взглядом посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло странное выражение. Тихо, будто разговаривая сама с собой, она прошептала:
— Учитель, ты наверняка злишься, что я вырвала твоё золотое ядро… А если я отдам тебе своё — простил бы ты меня хоть немного?
Не закончив фразы, она решительно подняла руку и, сжав пальцы в когти, вонзила их себе в живот.
Гу Цинлань не ожидал, что она сошла с ума до такой степени. Увидев, как она собирается при нём же вспороть себе живот, он инстинктивно бросил руку, чтобы остановить её.
Он уже использовал силу, и его движение было достаточно быстрым, но Лю Минсинь не оставила себе запаса — её удар был стремительным и безжалостным. Даже когда он схватил её за запястье, кончики пальцев уже углубились на полдюйма. Кровь хлынула из раны, мгновенно окрасив белую ткань на её животе.
Гу Цинлань кашлянул, перед глазами поплыли чёрные пятна. Не зная, гнев или отчаяние владеют им сильнее, он резко дал ей пощёчину:
— Дура!
Он, обычно невозмутимый и сдержанный, теперь был вне себя от ярости. Тысячи мыслей, тысяч слов — и ни одного, которое можно было бы вымолвить. Сделав последний вдох, он больше не смог сопротивляться темноте и потерял сознание.
Авторские комментарии:
【Мини-сценка】
Янь Да Гунцзы: Что я такого натворил, что меня втянули в эту команду для боя с монстром?
Ци-гэ: Я помню, что этот иллюзорный демон выскочил именно из твоего дома.
Лю Мэйнуй: Обняла! Обняла!
Гу Сянсэнь: …
10. Глава четвёртая. Любовь моя
Когда Гу Цинлань очнулся, он не знал, сколько времени прошло, но, судя по всему, не так много — он всё ещё находился в том самом чёрном тумане, среди густого леса.
Лю Минсинь оказалась не такой уж глупой: она подняла его и устроила в укромном уголке между скалами, чтобы не приходилось следить за спиной — достаточно было охранять только фронт.
Она крепко обнимала его, позволяя ему прислониться к себе спиной, и ладонью прижималась к его даньтяню, направляя в него потоки своей огненной ян-ци.
Половина заклятия «Цзиньшэнь Чжоу» внутри него, конечно, была снята, но слишком поздно. Он слишком сильно перенапрягся, да и его золотое ядро изначально было повреждено — внутренние раны оказались серьёзными. Жгучая боль в животе не утихала, а в горле всё ещё стоял привкус крови.
Лю Минсинь не сводила с него глаз. Как только он открыл их, она тут же прильнула к его груди и потерлась щекой:
— Прости меня, учитель… Я снова тебя ранила…
Говоря это, она снова начала всхлипывать, морща нос и глаза, и выглядела совершенно жалко.
Но при этом она тут же принялась оправдываться, словно всё было в порядке:
— Я ведь не хотела этого! Просто боялась, что ты при всех объявишь, будто не признаёшь меня… Я хотела быстро что-нибудь пробормотать, ввести тебя в забытьё этим заклятием, унести в гостиницу, снять заклятие и упасть перед тобой на колени, умоляя о прощении.
Она произнесла весь этот план с такой искренностью, будто действительно считала, что поступила правильно, и даже добавила с обидой:
— Целый месяц я искала тебя повсюду, зная, что ты воскрес! Но никак не могла найти. Этот даос из горы Цинчи наверняка знал, но не сказал мне! Иначе как Мо смог бы найти тебя первым!
Гу Цинлань, выслушав всю эту чушь, снова захотел дать ей пощёчину, чтобы она пришла в себя.
Но он понимал: если начнёт спорить с этой дурой по каждому слову, то сегодня ему придётся умирать второй раз — просто от злости.
Он закрыл глаза и решил игнорировать этого монстра.
Лю Минсинь, однако, не собиралась отступать. Она снова приблизилась и, крайне осторожно, поцеловала его в висок:
— Твои волосы совсем поседели… Я думала, это иллюзия, а на самом деле чёрные были маскировкой…
Она нежно поцеловала его ещё несколько раз в волосы и добавила:
— Ничего страшного. Учитель прекрасен в любом цвете волос.
Гу Цинланю было лень отвечать на её глупости. Но после её слов наступила тишина — и на его щёку упали несколько горячих слёз.
На этот раз Лю Минсинь не рыдала, но в этих тихих слезах чувствовалась та же глубокая боль.
* * *
Гу Цинлань не хотел разговаривать с ней, но в конце концов вздохнул и открыл глаза:
— Ты обработала свою рану?
Лю Минсинь тут же оживилась и потерлась лбом о его щёку:
— Давно зажила!
Гу Цинлань получил травму от обратного удара ци — такое не лечится просто передачей энергии. Лю Минсинь это понимала и убрала руку с его даньтяня, чтобы показать ему рану на животе.
Хотя ткань вокруг всё ещё была пропитана кровью, сама рана уже затянулась и больше не кровоточила.
Даже для культиватора такое быстрое заживление казалось невозможным. Неизвестно, каким методом она воспользовалась.
Увидев, что он обеспокоен её состоянием, Лю Минсинь обрадовалась. Её красивые миндалевидные глаза засияли, и она снова потянулась, чтобы поцеловать его в висок, сладким, почти приторным голосом говоря:
— У меня есть артефакт для лечения ран. Даже если бы я вырвала своё ядро, я бы не умерла… Учитель всё-таки заботится обо мне.
Гу Цинлань отстранился и холодно произнёс:
— Не ожидал, что за все эти годы ты станешь ещё глупее.
Он снова кашлянул, раздражённо добавив:
— Мы сейчас в сфере иллюзорного демона. Я ранен. Если ты тоже окажешься без сил, а господин Мо и молодой господин Янь — неизвестно где, то, когда демон снова появится, нас просто растерзают!
Лю Минсинь хотела воспользоваться раной, чтобы пожаловаться и получить утешение, но вместо этого получила нагоняй. Смущённая, она тихо «охнула» и поспешила заверить:
— Не волнуйся, учитель! Этого демона я одолею в два счёта. Обязательно защитю тебя!
Гу Цинланю было крайне некомфортно сидеть, прислонившись к её плечу, — положение казалось и неприличным, и неуклюжим. К тому же Лю Минсинь постоянно шевелилась, её рука, обнимающая его, то и дело блуждала.
Он вспомнил смутные ощущения, когда лежал в ледяном гробу, и уголки глаз непроизвольно дёрнулись. Холодно отстранив её, он оперся на камень и спросил:
— Ты раньше уничтожала иллюзорных демонов?
Лю Минсинь покачала головой:
— Нет.
Она не осмелилась сказать вслух другую мысль: иллюзорные демоны такие мощные и полезные, что, даже если бы она встречала их раньше, скорее всего, пыталась бы подчинить, а не убить.
Гу Цинлань, прочитав это по её лицу, презрительно усмехнулся:
— Я знаю, что ты хочешь стать повелителем иллюзорного демона. Но задумывалась ли ты, почему, несмотря на всю их полезность, ни один живой культиватор — даже среди демонических практиков — не стал хозяином иллюзорного демона?
Лю Минсинь, конечно, думала об этом, но её гордость за собственные силы была непоколебима:
— Может, просто никто не обладал достаточной мощью, чтобы подчинить и управлять таким демоном?
Гу Цинлань снова холодно усмехнулся:
— Все прежние хозяева иллюзорных демонов думали точно так же, как ты. Только вот теперь они не могут лично рассказать тебе, почему, обретя столь могущественного слугу, каждый из них погиб ужасной смертью.
Последний раз иллюзорный демон появлялся в мире культивации почти сто лет назад — в те времена Гу Цинлань сам был лишь начинающим мастером, чьё золотое ядро только-только сформировалось.
Обновлено: 19.02.2026