Глава 5 — Глава 5. Вы все здесь — мусор!

— Прошу... просветить, — Шангуань Сюэ сложила руки в приветствии, но на лице её читалось недоумение. Она хотела было сказать «прошу просветить, маленький евнух», но воспитание не позволило. — Госпожа Шангуань слишком добра. Так, легкая разминка! — Чэнь Сюань жадно уставился на её точеное личико. Эх, была бы она не на той стороне... Он картинно откашлялся, вытер несуществующую слюну и выдал: — В том году, в этот день, средь резных дверей, Лик её и цветы — кто из них алей? Первые две строчки повисли в тишине. Реакция была... вялой. Шангуань Сюэ едва заметно поморщилась. Рифма простая, образы банальные. Она почувствовала себя оскорбленной тем, что ей пришлось соревноваться с такой посредственностью. — Обыденность, — фыркнула Цуй Си, первой нарушив молчание. — Посредственность. До госпожи Шангуань ему как до луны пешком. Ци Янь повернулась к Су Ханьян, торжествуя: — Сестрица, если это всё, на что способен твой слуга, лучше признай поражение сейчас. Сохранишь остатки гордости. Сердце Су Ханьян упало. Неужели Чэнь Сюань просто хвастун? Если так, то сегодня она потеряла всё. Но сам Чэнь Сюань стоял невозмутимо, поглаживая безбородый подбородок. — Да не спешите вы так, дамы. Я же не закончил. Слушайте дальше! Он набрал воздуха в грудь, и голос его изменился, наполнившись глубокой, звенящей тоской: — В том году, в этот день, средь резных дверей, Лик её и цветы — кто из них алей? Лика милого нет, скрылся без следа, Лишь смеются цветы так же, как тогда! — Хорошие стихи! Ай да я! — Чэнь Сюань сам себе захлопал, не зная стыда. Он специально сделал паузу, чтобы усилить эффект. Контраст — великая вещь! — Лика милого нет... Лишь смеются цветы... — прошептала Шангуань Сюэ. Её глаза расширились. Презрение исчезло, сменившись шоком. В этих четырех строках скрывалась бездна чувства, горечь утраты и вечное равнодушие природы. — Великолепно! — воскликнула Су Ханьян, мгновенно воспрянув духом. Она вскинула голову и посмотрела на Императрицу с вызовом. — Сестра, как тебе эта строка? «Смеются цветы» — какая ирония, какая глубина! Улыбка Ци Янь застыла, превращаясь в гримасу. Она была образованна и не могла не признать: вторая часть стихотворения превратила банальное начало в шедевр. Это было на голову выше пейзажной лирики Шангуань Сюэ. — Не может быть! — взвизгнула Цуй Си, видя замешательство хозяйки. — Ты, жалкий евнух, не мог такое сочинить! Признавайся, где украл?! Обман Императрицы — это смерть! Ци Янь резко повернулась, её взгляд, острый как кинжал, впился в Чэнь Сюаня. — Ох, ну и глазища... — пробормотал Чэнь Сюань, чувствуя, как этот взгляд просвечивает его насквозь. Аура у Императрицы была давящей, властной. — Дерзость! — Су Ханьян ударила ладонью по столу. — Мелкая служанка смеет открывать рот, когда говорят господа? Цуй Си вжала голову в плечи. Су Гуйфэй перевела пылающий взгляд на Ци Янь: — Сестра, неужели ты считаешь, что если кто-то превзошел твою протеже, то он непременно вор? Это смешно! Ци Янь быстро взяла себя в руки. — Не сердись, сестра. Слуги бывают неразумны. Но согласись, простой евнух... — она не договорила, но смысл был ясен. Чэнь Сюань шагнул вперед, лучезарно улыбаясь. — Ваше Величество, не стоит гневаться на служанку за её узость мышления. Это вредно для красоты. — Он подмигнул ошарашенной Су Ханьян. — Я всего лишь скромный слуга, никто и звать никак. Сомнения понятны. Что ж, раз одного стиха мало... Он расправил плечи, и его голос зазвучал уверенно и громко, чеканя каждое слово: — Персик в колодце растет, в глубокой тьме, Цвет его ярок, но кто о том знает вовне? Кто-то возвысится, кто-то падет в грязь, Разве от нас зависит судьбы вязь? — Мало? Есть еще! — Чэнь Сюань вошел в раж. — Дни юности гаснут, закат уж настал, Как дождь из рубинов, цвет с веток опал... — Сочинять стихи — это же как дышать! Разве нужно для этого воровать? — Чэнь Сюань развел руками с видом абсолютного превосходства, граничащего с наглостью. — Ну же, попробуйте «украсть» столько шедевров за раз! Если честно, по сравнению с этим... — он обвел взглядом присутствующих, — все вы здесь просто дилетанты. Конечно, он бессовестно плагиатил великих поэтов древности, но кто в этом мире мог его уличить? — Это... — Ци Янь потеряла дар речи. Цуй Си выглядела так, словно увидела привидение. Один стих можно украсть. Но сыпать ими как из рога изобилия? Это невозможно подделать. — Браво! Чэнь Сюань, я знала, что не ошиблась в тебе! — Су Ханьян сияла, словно солнце после дождя. Шангуань Сюэ, однако, не выглядела раздавленной. Напротив, в её глазах разгорелся азарт. Она шагнула вперед и низко поклонилась Чэнь Сюаню: — У господина великий талант. Этот раунд я проиграла. Прошу Императрицу и Гуйфэй задать новую тему! Я хочу реванша! Чэнь Сюань хмыкнул. Упорная девчонка. Красивая и с характером. Ладно, научим тебя уму-разуму. — Раз так, — процедила Ци Янь, бросив на Чэнь Сюаня взгляд, обещающий мучительную смерть, — сестра, задавай тему ты. Су Ханьян хитро прищурилась. — Пусть темой будет... Любовь. Чувства. Чэнь Сюань едва заметно облизнулся. О, это поле он знал отлично. Су-лисичка подыгрывает ему! — Прошу, госпожа Шангуань, — галантно уступил он. — Боюсь, после меня вам будет нечего сказать. Шангуань Сюэ задумалась, глядя на опадающие лепестки, и начала читать. Её голос был полон тихой грусти. Строки лились, словно осенний дождь, рассказывая о разлуке, одиночестве в лунную ночь и слезах, капающих на подушку. Когда она закончила, в саду повисла тишина. Глаза служанок были на мокром месте. Даже жестокие сердца Императрицы и Су Гуйфэй дрогнули — тема женского одиночества была им слишком близка. — Прекрасно, — тихо сказала Ци Янь. — Этот стих заставит плакать любую женщину Поднебесной. Твой черед, евнух. Шангуань Сюэ снова поклонилась, на этот раз с искренним уважением: — Прошу, господин. Все взгляды скрестились на Чэнь Сюане. Хун Ин сжала кулаки так, что побелели костяшки. Сможет ли он переплюнуть такую искреннюю печаль? — Госпожа Шангуань юна, но познала горечь разлуки. Восхищаюсь, — кивнул Чэнь Сюань. — Но, глядя на красоту Гуйфэй, мое сердце поет иначе. У меня тоже есть кое-что. Он подмигнул Су Ханьян — дерзко, почти непристойно. Та вспыхнула, но в душе затрепетало ожидание. Что этот негодник выкинет на этот раз?