То, что Ли Сяолун выбрал первый вариант, объяснялось вовсе не страхом, что «Юаньбо» воспользуется его успехом. Просто он предпочитал, чтобы всё — и убытки, и прибыль — было ясно и прозрачно. Даже если он считал, что Чэнь Яжуй — замечательная девушка, ради общения с которой можно и поступиться частью выгоды, этот принцип следовало соблюдать.
Когда его овощи выйдут на рынок и компания «Юаньбо» по-настоящему оценит их потенциал, тогда и можно будет обсуждать вопросы эксклюзивного права на продажу. Он был уверен, что в тот момент переговоры пройдут куда проще.
Под предлогом осмотра участка Чэнь Яжуй лично села за руль и вместе с Чжан Сяолуном и Ян Цзинцзин отправилась в Цинхэ. По дороге две девушки постепенно разговорились и стали находить общий язык.
Чэнь Яжуй с юных лет помогала отцу управлять компанией и с увлечением рассказывала о тонкостях делового общения и забавных случаях из практики. У Ян Цзинцзин не было подобного опыта, зато она объездила множество мест и могла поддержать разговор на любую тему — от достопримечательностей севера и юга Китая до самых абстрактных материй.
Так что они без умолку болтали то о косметике, то о еде, то о забавных происшествиях и светских сплетнях. Та лёгкая невидимая напряжённость, что витала между ними ранее, бесследно растаяла. Со стороны можно было принять их за закадычных подруг, которые не виделись сто лет.
Чжан Сяолун, оставшись не у дел, смог, наконец, расслабиться и просто слушать их бесконечный поток беседы. И чем больше он слушал, тем яснее осознавал пропасть между их мирами. Его семья жила не настолько бедно, чтобы не иметь телевизора, но по сравнению с внешним миром их деревня была настоящим медвежьим углом.
Сяолун никогда не уезжал далеко от дома, и его представления о внешнем мире ограничивались книгами, телепередачами и этой единственной поездкой.
Телевизор ловил считанные каналы, а из-за учёбы он почти не смотрел сериалы — мучительнее всего было посмотреть одну серию и не узнать, что будет в следующей. В итоге чаще всего он смотрел сельскохозяйственный канал и новостную программу «Синьвэнь Ляньбо»*. Нетрудно представить, насколько скудной была поступающая к нему информация.
Но эти две девушки были словно калейдоскопы — истории из жизни каждой из них кружили Сяолуну голову.
«Мир так огромен… непременно нужно увидеть его своими глазами!»
Мысль, которая давно уже сидела где-то в глубине его сознания, теперь оформилась с невероятной силой. Он твёрдо решил, что, заработав достаточно денег, обязательно возьмёт с собой родителей и, подобно Ли Бо, объездит всю страну, наслаждаясь величественными пейзажами родной земли.
Когда машина свернула с асфальтовой трассы на грунтовую дорогу, обе пассажирки стали заметно нервничать. Бесконечная тряска на ухабах не прекращалась ни на секунду. Едва преодолев самый трудный участок, Чэнь Яжуй выжала газ и резво подкатила к дому Чжан Сяолуна.
Легковой автомобиль в деревне Цинхэ был настоящей диковинкой, а такая роскошная машина, как у Чэнь Яжуй, и вовсе приковывала все взгляды. По пути местные жители гадали, к кому же она направляется, а дети бежали следом, чтобы посмотреть на диковинку.
Увидев, что машина остановилась у дома Чжан Сяолуна, они столпились вокруг, тыча пальцами и наперебой обсуждая, сколько же может стоить эта машина и кто в ней приехал. Чжан Сяолун вышел из автомобиля и повёл девушек к своему дому.
— Сяолун, а ваш дом… он ведь уже очень старый? — взгляд Чэнь Яжуй скользнул по потёртым кирпичам, и в её глазах появилась несвойственная ей мягкость.
— Не сказал бы, что совсем древний, — он улыбнулся, проводя рукой по обнажённой кладке. — Всего-то на несколько лет меня старше. Когда мой батя только перебрался в эту деревню, они с мамкой сами кирпичи обжигали для будущего дома.
— Неужели полностью из своего кирпича? — даже Ян Цзинцзин прониклась удивлением. — То есть целиком и полностью?
— Ага, до последнего кирпичика, — с гордостью выпрямился Сяолун. — Может, выглядит и попроще городских, и железобетона тут ни грамма, зато стоит как вкопанный!
Он демонстративно хлопнул по стене, и с сухим треском вниз посыпались куски отсыревшей штукатурки.
— Ну… раньше точно стоял как вкопанный, — смущённо пробормотал он, отводя глаза. — Это после ливня на днях всё размокло…
Девушки переглянулись и улыбнулись, но не стали подшучивать над ним.
Если в городе люди с трудом зарабатывали на покупку жилья, то в деревне, особенно среди старшего поколения, многие дома были построены своими руками — кирпич за кирпичиком, обожжённые в собственной печи, они постепенно превращались в семейное гнездо для будущих поколений. И именно в таких скромных, ветхих стенах смог вырасти такой вундеркинд, как Чжан Сяолун. Тяготы и лишения, через которые пришлось пройти его семье, было трудно представить постороннему.
Вероятно, услышав шум снаружи, Лю Мэй вышла из дома. Увидев вернувшегося после двухдневного отсутствия сына, она уже собралась что-то сказать, как вдруг заметила двух девушек неземной красоты.
— Сяолун, это… — у Лю Мэй просто зарябило в глазах. Откуда её сын привёл таких красавиц?
Раньше она считала Лу Сяоянь очень милой девушкой, но эти две были совершенно другого уровня. Пусть их стиль и отличался, но обе выглядели так, словно сошли с телеэкрана — даже красивее, чем на картинках.
— Здравствуйте, тётя! Я журналистка из Пекина, приехала взять интервью у Чжан Сяолуна, — Ян Цзинцзин подошла и взяла Лю Мэй за руку. — Вы ведь мама Сяолуна? Несмотря на такие скромные условия, вы воспитали такого замечательного сына! Это просто невероятно!
Лю Мэй смутилась от таких слов:
— Милая, да что ты такое говоришь! Разве я могу сравниться с твоими словами? Сяолун сам по себе очень смышлёный. Мы с его отцом люди неграмотные, ничего сами не знаем и ничему научить не могли. Мы никогда его не заставляли, он сам всё понимал и учился.
— Здравствуйте, тётя! Я представляю цинъянскую сельскохозяйственную компанию «Юаньбо». Сейчас мы с Сяолуном работаем над одним проектом. Я приехала осмотреть участок под посадки и заодно навестить вас, — Чэнь Яжуй бросила взгляд на Сяолуна. — Кстати, Сяолун, в машине есть пара наборов витаминов — я привезла их специально для дяди и тёти. Сходи, принеси, пожалуйста.
— Зачем же ты, милая, тратилась? — Лю Мэй, зажатая между двух красавиц, совсем растерялась.
Чжан Сяолун на мгновение опешил, но потом вернулся к машине и достал оттуда упомянутые пакеты. Он и раньше их видел, но раз Чэнь Яжуй сама о них не заикалась, он не решался спросить. Оказалось, что она и вправду привезла гостинцы его семье.
— Проходите в дом, проходите! Сяолун, подойди-ка ко мне на минутку, — Лю Мэй, приглашая девушек в дом, подозвала сына.
— В чём дело, мам? — спросил Сяолун.
Лю Мэй оттянула сына в сторону и, бросив взгляд на дверь, тихо спросила:
— Объясни, что это за девушки?
— Они же сами сказали: одна — для интервью, другая — чтобы построить нам теплицу, — уклончиво ответил он.
Лю Мэй сердито взглянула на него:
— Ты что, думаешь, я ничего не смыслю? Смотрю я на них — обычными людьми и не пахнет. Несут мне тут комплименты, подарки дарят… Скажи на милость, зачем журналистке или продавщице меня обихаживать? Ты их, часом, не обманул?
— Мам, да что ты такое говоришь! Разве я на такое способен? — горько усмехнулся Чжан Сяолун.
— То-то же, — Лю Мэй в целом верила своему сыну, но лицо её вновь стало серьёзным. — Но я тебе вот что скажу: я всё же считаю, что Сяоянь тебе больше подходит. Городские, конечно, красивые, но для семейной жизни лучше всё же Сяоянь…
— Мам, да ничего у меня с Сяоянь нет! Не лезь ты, пожалуйста, — поспешно перевёл тему Сяолун. — Где батя?
Как раз в этот момент в дом, тяжело дыша от злости, вошёл Чжан Даню.
**«Синьвэнь Ляньбо» — это ежедневная главная программа новостей на центральном китайском телеканале CCTV-1 (China Central Television). Время выхода: Эфир строго в 19:00 по пекинскому времени каждый день. Её трансляция — это своего рода ежедневный ритуал для миллионов китайских семей. Это не просто новости, а официальный рупор правительства Коммунистической партии Китая (КПК) и Государственного совета КНР.*
Обновлено: 13.02.2026