— Что случилось-то? Разве не Чаншэн звал тебя выпить? С чего это ты так разозлился? — встревоженно подошла к нему Лю Мэй.
— Да, батя, что произошло? — тоже удивился Чжан Сяолун. Обычно его отец был весьма спокойным человеком, и вывести его из себя было непросто.
— И не спрашивай! Этот Лю Чаншэн — настоящая мразь… — начал было ругаться Чжан Даню, но тут из дома вышли две гостьи неземной красоты. Он тут же осёкся, поняв, что при чужих людях такие речи не ведут.
Чжан Сяолун быстро всех представил. После непродолжительных церемоний и взаимных любезностей компания переместилась в дом, где Даню наконец смог рассказать, что же случилось.
Оказалось, Лю Чаншэн был дальним родственником Лю Мэй и работал начальником охраны в каком-то уездном отеле. В деревне он появлялся редко, а свою землю сдавал в аренду. Те самые пять му, на которых семья Чжанов выращивала кукурузу, были как раз арендованы у Лю Чаншэна.
Недавно, когда Сяолун уехал в город, Лю Чаншэн как раз навестил родные края вместе с семьёй и заглянул к ним в гости. Лю Мэй, будучи человеком хлебосольным и зная, что у тех даже печь не растоплена, пригласила их отужинать и специально сварила большую кастрюлю кукурузной каши.
Не сложно представить, какова была реакция семьи, отведавшей это угощение. Лю Чаншэн буквально засыпал её вопросами о том, как она была приготовлена. Лю Мэй, женщина простая и не склонная к хитростям, честно пересказала всё, как учил сын, по ходу дела пожалев, что такая прекрасная земля пропадает — мол, Сяолун хочет забросить зерно и выращивать там овощи.
Но Лю Чаншэн уже не слушал её. Он планировал сразу вернуться в город, но вместо этого задержался ещё на день. А сегодня он пригласил Чжан Даню на выпивку, надеясь выкупить у него весь недавно собранный урожай кукурузы.
Изначально Даню не был против — если предложат хорошую цену, почему бы и нет? В конце концов, он простой крестьянин, и любая еда годится, чтобы заполнить желудок. Питаться такой прекрасной кашей казалось ему даже расточительством. Лучше уж продать, а вырученные деньги отложить на будущую учёбу сына.
Однако Лю Чаншэн предложил всего восемь мао за цзинь*, что привело Даню в ярость. (прим. ред.: 1 цзинь = 0,5 кг; 1 мао = 0,1 юаня)*
Всего несколько дней назад соседи продавали свою кукурузу по восемь с половиной мао. А его кукуруза, из которой получалась такая невероятная каша, не только не оценилась дороже, но ещё и похуже! Естественно, Даню был не согласен.
В конце концов Лю Чаншэн, словно делая одолжение, добавил ещё пять фэней* и заявил, что если тот не продаст кукурузу ему, то она так и сгниёт на складе — мол, без его слова никто не посмеет её купить. (прим. ред.: 1 фэнь = 0,01 юаня)*
Чжан Даню, хоть и был человеком простым, имел свой характер. С ним можно было договориться по-хорошему, но угрозы его только взбесили. Лучше смерть, чем унижение! Развернувшись, он тут же ушёл.
— Это уже переходит все границы! Настоящий беспредел! — возмутилась Ян Цзинцзин, выслушав рассказ. — Дядя, не бойтесь! Я обязательно разоблачу его в своём репортаже! Не верю, что ему всё сойдёт с рук!
— И всего-то начальник охраны в каком-то отеле… и уже так распоясался? — Чэнь Яжуй смотрела на ситуацию глубже.
— Как говорится, слуга при важном чине сам становится важным. Говорят, хозяин того отеля в уезде большие связи имеет. А жена Лю Чаншэна приходится ему какой-то дальней роднёй, вот он и получил свою должность. Но как ни крути, а родня есть родня — если что, хозяин будет на его стороне. Вот Чаншэн и перестал считаться с односельчанами.
— Если так, то всё просто, — улыбнулась Чэнь Яжуй. — Дядя, тётя, узнайте, в каком именно отеле он работает. Я поищу нужных людей и намекну, чтобы его с должности сняли. Хозяин больше не станет его покрывать.
Чжан Даню и Лю Мэй переглянулись. «Разве она не с фирмы по установке стеклопакетов? Откуда у неё такие уверенные манеры и связи?»
Чжан Сяолун, однако, не сомневался в её словах. Пусть компания «Юаньбо» и не была крупнейшей в Цинъяне, её влияние всё же оставалось значительным. Благодаря своим связям Чэнь Яжуй без труда могла выйти на владельца уездного отеля. Для неё и впрямь было пустяковым делом лишить Лю Чаншэна должности. Что уж говорить о каком-то дальнем родственнике — даже более близкому человеку хозяин вряд ли стал бы оказывать протекцию, рискуя навлечь на своё заведение серьёзные неприятности.
— Да забейте, — после недолгого раздумья спокойно сказал Чжан Сяолун. — Не продадим — так не продадим. Я и не планировал её сбывать. Съедим сами! Неужели правда дадим такому добру сгнить?
Ян Цзинцзин и Чэнь Яжуй были возмущены такой несправедливостью и уже собирались было снова запротестовать, но Сяолун их опередил:
— Всё-таки мы с ним земляки. Да и землю у него арендуем — не бесплатно, конечно, но всё же. Мир дороже ссоры. Если доведём дело до точки, всем будет неловко.
— Сяолун прав, — кивнул Чжан Даню. — Пусть Лю Чаншэн поступает не по-людски, нам негоже уподобляться ему.
— Верно, — поддержала сына и Лю Мэй. — Если его и впрямь уволят, чем он будет кормить свою жену и детей? Мы ведь односельчане, можно и простить его. Давайте забудем об этом.
— Дядя, тётя, Сяолун… вы слишком добрые, — в голосе Ян Цзинцзин звучали и уважение, и сочувствие. — Но с такими, как он, доброта может выйти боком.
— Цзинцзин права, — поддержала её Чэнь Яжуй. — Таким личностям надо давать отпор, иначе они сядут вам на голову.
Чжан Даню уже собрался что-то ответить, как снаружи послышались шаги.
— Братец Даню, как же ты мог сбежать с застолья? Ну что, подумал насчёт кукурузы? — на пороге возник крепко сбитый мужчина лет сорока. Его взгляд скользнул по комнате и сразу же выхватил двух девушек, от которых буквально невозможно было оторвать глаз. — О-ё, гости у вас!
— Ладно тебе, Чаншэн, никому мы кукурузу продавать не будем, — Лю Мэй, как родственница, взяла инициативу на себя. — Сам видишь, у нас люди. Поговорим как-нибудь в другой раз.
Это был намёк, более чем прозрачный. И, учитывая, что сам Лю Чаншэн пытался устроить принудительную скупку, ответ Лю Мэй звучал даже подчеркнуто вежливо.
— А эти разве не за кукурузой? — Лю Чаншэн язвительно окинул взглядом обеих девушек, на лице его расползлась неприятная ухмылка. — Племянник Сяолун, да ты, я смотрю, во́ду возишь! Где таких покупательниц откопал?
— Дядя Чаншэн тоже не лыком шит, — парировал Чжан Сяолун с каменным лицом. — Видно, колодезной воды тебе уже мало — потянуло на речную. Тебе бы своё поле пахать, а не в чужие огороды соваться.
— Вы из города? За кукурузой? — Лю Чаншэн пристально уставился на Ян Цзинцзин и Чэнь Яжуй, его взгляд стал тяжёлым и неприятным.
— А тебе какая разница? — язвительно бросила Ян Цзинцзин, вся кипя от возмущения за семью Сяолуна. — Свобода торговли пока ещё не отменена, если ты не в курсе.
— Хе-хе, видно, вы и впрямь городские, наших деревенских порядков не знаете, — прошипел Лю Чаншэн, сделав шаг вперёд. — Машина у входа ваша? Если действительно за кукурузой, то ни вы отсюда, ни ваша машина живыми не уедете.
— Выходит, остаётся только вызвать полицию? — Чэнь Яжуй с ледяным спокойствием достала телефон и демонстративно помахала им перед его лицом. — Интересно, повторишь ли ты эти слова при стражах порядка?
— Жалуйтесь! Хоть в полицию, хоть в прокуратуру! — Лю Чаншэн не только не смутился, но и самодовольно расправил плечи. — Если в итоге вы купите хоть одно зёрнышко, я своё имя переверну и задом наперёд писать буду!
Обновлено: 13.02.2026