Том 1 Глава 3 — Глава 3. Белая кошка.

Бывают моменты, когда мы настолько похожи, что я с трудом могу поверить, что мы на самом деле не отец и сын. Кирицугу не хотел учить меня магии. Снова и снова я просил, но получал отказ. После почти двух лет попыток я смог убедить его научить меня только самым основам. Но даже тогда это было нерешительно. Казалось, ничто из того, что я говорил или делал, не могло его поколебать. Мне всегда говорили, каким упрямым я могу быть, но по сравнению с Кирисугу я нашел себе пару. Я фактически начал смиряться с тем малым, с чем он был готов расстаться. По крайней мере, так было до тех пор, пока он не узнал мое происхождение. Потом все изменилось. Двойное происхождение — редкость, Широ. Насколько редко? Настолько редкий, что я и вы — единственные люди, у которых он есть, насколько я знаю. Я так и не узнал ничего из того, что я тогда считал «настоящей» магией. Ничего, связанного с боем или чем-то, что могло бы быть полезным для достижения моей мечты стать героем. Несмотря на перемену в своих взглядах, Кирицугу яростно охранял меня от любой формы магии, которую он считал опасной. Что, собственно, и было почти всем. Магия, или Магическое ремесло, как он его называл, было очень опасным искусством. «Быть ​​Магом означало ходить со смертью». Однако я в конечном итоге изучил фундаментальные теории Магического ремесла и развил лучшее понимание того, как работает сверхъестественный мир, но это было, в общем-то, все. В глубине души Кирицугу никогда не хотел, чтобы я изучал магию. У вас есть только один Элемент — Меч, такой же, как и у вашего Происхождения. Когда Элемент и Происхождение совпадают, магия становится специализированной. Невероятно. Позволяет вам творить заклинания в вашем поле, с которыми больше никто не может сравниться. Следовательно, это сделает для вас практически невозможным творить заклинания вне вашей стихии. Только самые основные заклинания не будут вам недоступны. Но даже в этом случае потребуются годы практики, чтобы освоить то, на что другому магу потребовались бы считанные дни. Хотя я знал, что он сказал это, чтобы отговорить меня, я не возражал. Я знал, даже тогда, что у меня нет никакого таланта. Это не имело значения. Я был готов работать так усердно и так долго, как потребуется. Кроме того, в то время я думал, что магия, основанная на мечах, была действительно крутой вещью. Кирицугу просто рассмеялся, когда я сказал ему. Однако, хотя у вас только один Элемент, ваше Происхождение имеет двойственную природу. Хотя, это вряд ли окажет какое-либо реальное влияние на вашу Тауматургию. Почему? Происхождение не имеет прямого отношения к вашему Магическому Ремеслу; вместо этого оно больше рассказывает о том, какой вы человек и по какому жизненному пути вы пойдете. Сомнительно, что вы когда-либо сможете использовать заклинания, связанные с вашим вторым Происхождением. С парным Элементом и Происхождением Меча, а также отсутствием любого из 5 Первичных Элементов, это граничит с невозможностью для вас сделать это. Возможно, вам удастся освоить некоторые заклинания более низкого уровня, но даже это маловероятно, и даже если вам это удастся, я сильно сомневаюсь, что это будет что-то впечатляющее. Он был прав. Даже после всех этих лет я не узнал ни одной вещи, которую можно было бы назвать настоящим заклинанием, когда дело касалось моего второго Происхождения. Я, наверное, тоже никогда этого не сделаю. Не заблуждайтесь, несмотря на свое название, ваш Происхождение не имеет ничего общего с Третьей Магией. Хотя между ними может показаться некоторое сходство, на самом деле они совершенно разные. Третья Магия — это магия души и способность ею управлять. Однако «Ваше происхождение» имеет дело с тем, что находится внутри души, и способностью ее понимать. Я не понял, что он имел в виду, но просто кивнул. Честно говоря, вы, вероятно, никогда не найдете от этого никакой пользы в бою. Кроме того, что это поможет вам лучше понимать и сопереживать людям, я сомневаюсь, что вы получите от этого что-то стоящее. Но, с другой стороны, возможно, если бы у меня тогда было немного больше сочувствия, я бы не... Кирицугу иногда так делает, когда он просто отключается посреди разговора, теряясь в своих мыслях. Я тогда ничего об этом не думал. Для меня он был старым, а старики постоянно так делают, верно? Он продолжал делать это все чаще и чаще, в конце концов, становясь старше. Широ. Я все равно не научу тебя ничему больше, чем основам и теориям. Но я думаю, что твой второй Origin может принести миру пользу. Я не понимал, зачем Кирицугу нужно было заявлять очевидное. Конечно, это будет хорошо для мира. Я собирался стать Героем, не так ли? Опять же, он просто посмеялся надо мной, когда я ему сказал. Но на самом деле, кто-нибудь слышал о такой абсурдной вещи? Двойное происхождение «Дух и меч» Солнце выглянуло из-за облаков, проливая свет на гладкую белую поверхность крыши. Приглушенные крики и приветственные возгласы играющих студентов доносились со двора внизу, придавая месту оживленную атмосферу, несмотря на его нынешнее пустое состояние. Успокаивающий легкий ветерок струился по крыше, ероша мои челки и охлаждая мое теплое тело. В этот момент, возможно, не было лучшего места во всей школе. Место мира и спокойствия, куда любой уставший ученик может прийти, чтобы дать отдых телу и душе. Но я, конечно, ничего этого не заметил. У меня не было времени тратить на такую ​​глупость, о нет. Что-то гораздо более достойное сейчас удерживает мое внимание. Я откинулся назад, чтобы лучше рассмотреть его, насладиться его присутствием. Более прекрасного зрелища я никогда не видел. Передо мной стояла открытая коробка для обеда. Наполненный таким белым и пушистым рисом, что казалось, будто он сделан из хлопьев чистейшего снега. Креветки темпура, запеченные до такого идеального оттенка коричневого цвета, что они сияли как сверкающее золото на солнце. Свежие зеленые овощи, вырезанные в форме цветов, выстроились по краям коробки, в паре с ломтиками ярких фруктов, придавая всему ансамблю почти эстетический вид. И, наконец, самое сердце этого шедевра, десять идеально сваренных сосисок, нарезанных так, чтобы получились маленькие осьминоги... с крошечными улыбками на их лицах. Это... это было прекрасно, просто прекрасно. Это то, что чувствовала Фуджи-нээ, когда я готовила для нее? Это то, почему она сходила с ума, когда ей не удавалось попробовать мою еду? Если так, то я поняла. Я полностью поняла. Моя готовка чертовски потрясающая. Гордыня. Это был Грех, который был возложен на меня, когда я добровольно решил отказаться от своей человеческой формы и заменить ее формой Дьявола. Когда-то я думал об этом как о не более чем еще одной ноше, которую мне нужно нести. Грех ничем не отличался от того, что утверждала Библия. Но я ошибался, очень, очень ошибался. Вскоре после моей трансформации я обнаружил, что моя Гордыня проявилась в основном в двух формах, помимо общего чувства гордости за себя. Первая была в моих мечах. Для меня мои мечи всегда были инструментами, средством достижения цели. Причина, ради которой я их использовал, была чем-то, чем я мог гордиться, а не сами мечи. Поскольку с самого начала я знал, что они были несовершенны. По сравнению с настоящими, мои клинки были дефектными копиями. Даже величайший из моих мечей оказался бы недостаточным, если бы его поставили рядом с его предшественником. Причина их прочности кроется не в навыках моего мастерства, а в величии оригиналов. Так какой же был повод гордиться, если мечи, которые я выковал собственными руками, никогда не могли сравниться с тем, который я представлял себе? Однако так было в прошлом, в настоящей реальности это больше не имело никакой правды. С момента моего прибытия в это измерение и моего перевоплощения в Дьявола мои навыки выросли. Без сопротивления Гайи, с которым мне приходилось бороться, когда я использовал свои Проекции, без постоянного ухудшения моих мечей, теперь я мог создавать клинки гораздо лучшего качества с гораздо меньшими усилиями, чем когда-либо прежде. Добавьте к этому повышение качества и мощности, которые получили мои схемы, и я наконец смог преодолеть разрыв с образом, который я держал в уме. Мои мечи больше не являются дефектами, неполноценными. Хотя они и не совсем соответствуют уровню оригинала, теперь они могут стоять бок о бок со своими предшественниками без стыда. Я наконец-то обрел гордость за свои мечи. Второе проявление моей Гордыни произошло совершенно неожиданным образом. Хотя теперь, когда я оглядываюсь назад, это не должно было стать таким уж сюрпризом. В конце концов, если первая форма, в которой проявилась моя Гордыня, была в моих навыках создания мечей, то вполне логично, что и второй способ ее проявления будет заключаться в моих навыках создания чего-либо. Но я никогда не ожидал, что это будет готовка. Вот именно, люди, я, Эмия Широ, продал свою вечную душу и был преобразован в дьявольскую и презренную форму Дьявола Кулинарии. Спрячьте своих детей и бегите, пока я не приготовил вам всем демонический ужин... ...Самое печальное, что мне действительно следовало предвидеть что-то подобное, когда я решила продать свою душу Дьяволу, одетому как Волшебница. Но, несмотря на то, как это звучит, на самом деле это было здорово. Я никогда не осознавал, насколько хороша моя готовка раньше. Конечно, многие люди хвалили меня за это. Фуджи-нээ в конечном итоге проливала бы слезы тоски, если бы я не приготовил ей хотя бы одно блюдо в день, и даже Сэйбер, король, любил мою готовку. Но только когда я наконец попробовал свою стряпню как Дьявол и понял, насколько она восхитительно хороша, я наконец поверил им. До этого я всегда считал, что они преувеличивают или просто хвалят меня, потому что не хотят или не умеют готовить сами. Как я раньше не замечал, насколько я хорош, я никогда не узнаю. Гордыня, может, и грех, но она сделала мою еду намного вкуснее. Одно это стоило бы превращения в Дьявола. Черт, если бы это означало, что я могу наслаждаться жизнью даже больше, чем, насколько я понимаю, больше Грех — великая вещь. Банзай за грех, Банзай за разврат. Говоря о вкусовых качествах, пришло время мне наконец насладиться едой. Щелкнув парой деревянных палочек для еды, я взял хороший кусок риса. Закрыв глаза, чтобы лучше насладиться вкусом, я открыл рот и медленно поднес рис к губам, прежде чем щелкнуть челюстями... по-видимому, ничего. Я открыл глаза и посмотрел вниз, чтобы обнаружить, что мои палочки для еды пусты от риса. Сбитый с толку, я огляделся, чтобы узнать, куда он делся, когда я застыл на месте, увидев знакомую девушку. Илья!? Почти сразу же, без сознательной мысли или воли, я начал заглядывать в ее душу, прежде чем мой здравый смысл взял верх, и я быстро остановил себя, прежде чем уловил что-либо большее, чем мелькомеду того, что таится в ней. Быстро встряхнув головой, чтобы очистить свой разум от глупой ошибки, которую я чуть не совершил, я закрыл глаза и потратил немного времени, чтобы собраться с мыслями. Закончив, я намеренно повернулся к своему неожиданному гостю и на этот раз я постарался как следует взглянуть на девушку рядом со мной, прежде чем делать какие-либо выводы. Нет, не Илья. Хотя я не мог винить себя за то, что принял эту девушку за нее. Они действительно были удивительно похожи. Она была маленькой девочкой, и если бы она не носила форму академии Куо, я бы легко принял ее за ученицу средней школы. Белоснежные волосы ее челки ниспадали вниз по плечам, а волосы на затылке были подстрижены в короткий боб. У нее была пара черных кошачьих заколок, прикрепленных к ее голове, которые удерживали ее волосы на месте. Светло-золотистые глаза выглядывали из детского лица, на котором было выражение, настолько лишенное эмоций, что это делало ее почти похожей на куклу. Маленькие зерна риса усеивали углы ее рта, что давало представление о судьбе моего пропавшего риса. Ну, это и то, как ее глаза не отрывались от еды в моей коробке для завтрака. Она была так сосредоточена на коробке для завтрака, что игнорировала все остальное вокруг себя, даже меня. Наблюдая, как она с такой очевидной тоской смотрит на мою еду, несмотря на ее бесстрастное лицо, я улыбнулся. Она была так похожа на ребенка, который с тоской смотрит на сладости через витрину кондитерской, это было восхитительно. Покачав головой в недоумении от всей этой ситуации, я поднял свою коробку для ланча, все время замечая со скрытым весельем, как ее глаза следят за ней. Я остановился на полпути своего предполагаемого действия, когда забавная и очень Серафолловская идея пришла мне в голову. Это было немного жестоко, но теперь, когда эта идея у меня в голове, я не мог устоять. Внимательно следя за девушкой, я медленно начал поднимать свой обед, пока он не достиг уровня головы, то есть моей головы, которая была на целый фут выше ее. Как и ожидалось, ее глаза поднялись, чтобы следить за ним, все время ее голова оставалась совершенно неподвижной. Затем я опустил ланч-бокс чуть ниже уровня груди, и ее глаза снова последовали за ним. Я просто смотрел на нее, а потом почувствовал, как мои губы медленно кривятся в такой зловещей усмешке. Я резко переместил коробку влево, затем вправо, наблюдая, как ее глаза быстро прыгают из стороны в сторону. После этого вверх, вправо, влево, снова вверх и полностью вниз. Вскоре я стал двигать руками так быстро, что они практически расплывались, когда я двигал ими в стороны, по диагонали, вперед, назад, по кругу, переворачивал их, крутил в воздухе и делал все, что только мог придумать, прежде чем, наконец, резко остановил их прямо перед своей грудью. А ее взгляд все еще был прикован к моей коробке с обедом, она ни разу не потеряла ее из виду и даже не повернула голову, несмотря на все мои усилия. Я ошибался. Она не была похожа на ребенка перед кондитерской; она была больше похожа на кошку, которая разглядывает рыбу, которую болтают перед ней. Это было совершенно уморительно. Получив свою долю веселья на данный момент, и бросив быстрый взгляд на еду и убедившись, что моя магия выполнила свою работу по защите содержимого, я передал ей свой обед. Кратковременное расширение ее глаз было первым признаком эмоций, которые я видел на ее лице за весь день, прежде чем она наконец оторвала взгляд от ланч-бокса и вопросительно посмотрела на меня. «Возьми его». Он кивнул ей: «Ты явно хочешь его больше, чем я». Ее руки дернулись с того места, где они лежали на ее коленях, прежде чем медленно потянулись к моей коробке для ланча, все это время она не сводила с меня глаз. Как раз в тот момент, когда она собиралась дотянуться до коробки, ее руки замерли всего в нескольких дюймах, затем резким движением она выхватила ее у меня из рук. Она прижала ланч-бокс к груди и отступила на несколько шагов назад, все время подозрительно глядя на меня, как будто я попытаюсь забрать его обратно, как только она отвернется. Если бы она не была так похожа на помесь бродячей кошки и надутого Ильи, я бы обиделся. Неужели она действительно думала, что я попытаюсь украсть еду у маленького ребенка? Я имею в виду, что я был похож на Дьявола? О, точно. С ее точки зрения, Дьявол только что предложил ей, маленькой девочке, коробку бесплатной еды, находясь в уединенном месте, где нас никто не видит и не слышит. Если говорить таким образом, я бы тоже себе не доверял. Не отрывая от меня глаз, она взяла палочку для еды, которую я оставил в коробке, взяла кусочек темпура и откусила от него. Я мог точно сказать, в какой момент еда коснулась ее вкусовых рецепторов, то, как она остановилась, было хорошим признаком. По какой-то причине, которую я не мог точно определить, я легко мог представить себе пару кошачьих ушей, появляющихся сверху и подпрыгивающих от удивления. Медленно, почти машинально, она повернула голову, чтобы посмотреть на остатки еды у себя на коленях с выражением удивления на лице, прежде чем броситься к ней и проглотить еду так быстро, как только могла. После этого я, по ее мнению, мог бы и не существовать. Видя, как сильно ей нравится моя готовка, я улыбнулся. Теперь у меня есть гордость за еду, но ее все равно превзошли гордость и радость за людей, которые ею наслаждаются. А учитывая, что теперь она больше напоминала голодного медведя гризли, чем кошку, когда она поглощала еду, я могу с уверенностью предположить, что ей она нравится. Хотя это должен был быть мой обед, я на самом деле не возражала. Я не была так уж голодна, и ребенок выглядел так, будто ему не помешало бы немного мяса на костях, она была слишком маленькой для своего возраста. Кроме того, я сегодня упаковала очень большой обед, больше, чем я могла бы съесть сама. Невозможно, чтобы маленькая девочка, которая даже вполовину меньше меня, смогла съесть все. Я уверен, что мне останется достаточно еды, чтобы перекусить. Кем, черт возьми, она была? Когда я впервые увидел ее, я сравнил ее с Илией. Я ошибался, клянусь самим Владыкой Демонов, я ошибался. Эта девушка была не Илией, она была Сэйбер, если что. Если бы я не видел, как сама Король Рыцарей убирала больше еды, чем могли съесть три мужчины вдвое больше ее, я бы поклялся, что то, что я видел, невозможно. Но, как бы то ни было, это меня все равно достаточно удивило, и я был уверен, что если бы моя челюсть опустилась еще ниже, я бы почувствовал, как кончик моего подбородка царапает бетонный пол крыши. Полторы минуты. За чуть меньше 90 секунд эта маленькая девчушка размером в треть от меня убрала больше еды, чем я могла бы съесть за час. И если бы она продолжала рыться в объедках внутри теперь уже пустого обеда, она могла бы пойти и на добавки. Я, конечно, знал, кто она. Я выучил имя каждого Дьявола в школе и во всем городе, и мне не потребовалось много времени, чтобы узнать ее, когда я наблюдал, как она уничтожает мой обед. Ее звали Тодзё Конеко. Бывшая чистокровная Некомата, возможно, последняя Некошо, живущая в обществе Дьяволов, а в настоящее время Ладья Наследницы Клана Гремори. Я все это знала, так как мне дали файл, в котором подробно описывалась вся важная информация, которую мне нужно было знать о сверхъестественных существах в городе до моего прибытия, но почему никто не догадался сообщить мне о кровавом пожирателе миров, который притворялся маленькой девочкой, я никогда не узнаю. Ее живот даже не выпирал! Куда делась вся еда? Грохот пластика, ударяющегося о бетон, отвлек меня от мыслей, и я понял, что она уже прекратила поиски остатков еды и поставила пустую коробку для обеда на пол. Она посмотрела на меня со своего места, скрестив под собой ноги, а затем медленно опустила голову в легком поклоне. «Спасибо за еду». Я улыбнулся: «Пожалуйста». Хотя мне никогда не было дела до того, благодарили ли меня, я никогда не делал того, что делаю ради похвалы, в конце концов, это все равно было приятно. Старая привычка, оставшаяся от заботы об Илье, дала о себе знать, и я рефлекторно протянул руку, чтобы погладить ее по голове- НЕТ! - Когда она в страхе отскочила назад, ее глаза широко распахнулись от ужаса, ее тело выпрямилось и напряглось под ней, как будто она была готова бежать в любой момент, если ее заметят. Хотя это было едва заметно, мои глаза были достаточно зоркими, чтобы уловить легкую дрожь, охватившую ее, даже несмотря на ее паническое, прерывистое дыхание. На несколько секунд я замер, мой разум лихорадочно обдумывал последствия ее действий, прежде чем я быстро отреагировал и медленно убрал от нее руку. «А, извини», — сказала я ей со смущенной улыбкой, откинувшись назад и почесав висок. «Это привычка, которую я переняла от своей младшей сестры. По самой странной причине, ей нравится, когда я провожу рукой по ее голове, и она расстраивается, если я делаю это недостаточно часто. Клянусь, иногда мне кажется, что эта девчонка немного щенок, судя по ее поведению». Я старался говорить спокойным и сдержанным тоном, стараясь не делать резких движений и не приближаться к ней ближе, чем я уже был. Я притворился, что не замечаю, как она за мной наблюдает, пока я это делаю, как ее глаза следят за каждым моим движением, как она подергивается, когда она видит, как двигается моя рука. Я проигнорировал все это и продолжил говорить, как будто ничего не случилось. И это сработало. Постепенно ее дрожь начала утихать, а затем и вовсе прекратилась, дыхание постепенно замедлялось, пока не стало ровным и спокойным, и, наконец, ее мышцы освободились от напряженного состояния, и она медленно начала расслабляться. Ей казалось, что прошли часы, хотя на самом деле не прошло и минуты, но в конце концов ей удалось успокоиться. А я, с другой стороны, был совсем не таким. Несмотря на то, что мой внешний вид говорил об обратном, я был в ярости. По тому, как она вздрогнула, по ее почти рефлекторной панике от моего неожиданного прикосновения, я узнал их. Это были следы физического насилия. Я чувствовала, как моя ярость бушует глубоко в груди, горя так жарко, что я удивляюсь, как она не обожгла мою кожу, при одной только мысли о том, что кто-то причинит вред этой маленькой девочке. Мысль о том, что кто-то причинит вред ей, которая была так похожа на моего Илью, заставила меня покраснеть. Мне хотелось кричать, вопить, требовать, чтобы она сказала мне, кто это сделал с ней, чтобы я могла пойти и наказать их. Я ничего подобного не делал. Я знал, что в конечном итоге принесу больше вреда, чем пользы, если сделаю что-то из этого. Прямо сейчас я был для этой девушки совершенно незнакомым человеком, которому у нее не было причин доверять. Впадение в самодовольную ярость только отпугнет ее. Если я хотел помочь, мне нужно было, чтобы она доверяла мне или, по крайней мере, чувствовала себя достаточно комфортно рядом со мной, чтобы ослабить свою защиту. И все же, единственная причина, по которой я не утащил ее немедленно в безопасное место, наплевав на последствия, заключалась в том, что не было похоже, что ее все еще подвергают насилию. Я не заметил никаких признаков синяков на той малой части ее кожи, которую я мог видеть, и никаких признаков боли, когда она двигалась. То, что она чувствовала себя достаточно безопасно, чтобы даже быть готовой приблизиться к незнакомцу вроде меня, неважно насколько осторожно, также было хорошим знаком. Плюс она была частью клана Гремори. Несмотря на мою личную неприязнь к Гремори, я знал, что они были наименее вероятной семьей во всем Подземном мире, чтобы когда-либо оскорблять своих слуг, не говоря уже о такой молодой, как она. Так что, по крайней мере, я знал, что с ними она в безопасности. Но, безопасно или нет, я ни за что не отпущу это. При первой же возможности я бы заглянул в прошлое Тоджо Конеко. И если те, кто это сделал, все еще там... Но это было позже, а сейчас лучшее, что я могу сделать для нее, это притвориться, что ничего не произошло. Никто не любит, когда ему напоминают о его шрамах, эмоциональных или физических, а еще меньше они любят, когда их жалеют. «Итак», — сказал я, когда атмосфера наконец начала снова приближаться к нормальной, — «вы что-нибудь хотели от меня? Кроме моего обеда, конечно». Добавил я с улыбкой. Маловероятно, что мы встретились случайно. Это было довольно уединенное место и вдали от популярных мест для обеда, поэтому я изначально его и выбрал. Ее кивок подтвердил мои подозрения: «Президент хотела поговорить с тобой». «Пучок»? Я наклонила голову в замешательстве. Кто это был? То, как она это сказала, было немного знакомо. Почти напомнило мне, как пэры Соны продолжали называть ее Кайчо – О! «Ты имеешь в виду Риас Гремори?» — спросил я. Она снова кивнула. Кажется, моя догадка была верна, но все же, что за странные титулы, по которым эти двое настаивают, чтобы их называли. Это было что-то из Наследников Дьявола, о чем я не знал? Я имею в виду, конечно, для многих членов клуба было обычным делом называть своих лидеров по титулам, но они были членами знати, и все же они просили свое Пэрство называть их по титулу клуба их школы, а не по их фактическому званию или даже по имени. С другой стороны, может быть, выбирая свои собственные титулы, они избегают того, чтобы кто-то дал им его вместо этого. Если так, то я бы хотел, чтобы кто-то сказал об этом заранее, я бы избежал всего этого фиаско с «Королевой Меча». «Конечно, у меня на сегодня ничего важного не запланировано. Когда Гремори хочет со мной встретиться?» «Сейчас же…» — звон школьного звонка прервал ее, прежде чем она успела договорить. Хм, похоже, мы здесь дольше, чем кто-либо из нас думал. «Похоже, нам нужно идти, если мы хотим вернуться в класс вовремя». Я встал и отряхнул штаны. «А что, если я вместо этого встречусь с этой твоей Президентшей после школы?» Она задумалась на мгновение, прежде чем согласно кивнула и встала. Мы оба начали спускаться по лестнице, пока не достигли первой площадки. «Я буду ждать в своей классной комнате», — сказала я ей, помахав на прощание, пока она спускалась на первый этаж, который был отведен для первокурсников, а я напомнила ей о третьем этаже, который был зарезервирован для старшеклассников. «Я все еще не знаю, как тут пройти, так что пошлите кого-нибудь за мной после занятий». Молодая девушка коротко кивнула мне, и она спустилась по лестнице. Когда она скрылась из виду, я повернулся и пошел обратно в класс. Улыбка, которая была на моем лице, растаяла, когда она больше не могла меня видеть. На самом деле, даже когда я не ищу неприятностей, они, кажется, находят меня. Ну что ж, могло быть и хуже. Я бы предпочел узнать об этих вещах, чем позволить им происходить вокруг меня, пока я продолжаю жить, не замечая всего этого. Тем не менее, возвращаясь в класс, я не мог не вспомнить тот краткий проблеск духа и удивления этой девочки, который мне удалось уловить. Что могло случиться, что такая юная девушка добровольно возвела стену вокруг своей души? Я почувствовал Ограничительное Поле, как только пересёк его. Оно было простым, созданным для того, чтобы не пускать туда обычных людей. Оно не остановит никого, даже с толикой сверхъестественной силы, но, полагаю, ему и не нужно выполнять свою работу. Тем не менее, было пустой тратой усилий на создание Ограничительного Пола и не оснастить его хотя бы базовыми защитными мерами. Насколько я мог почувствовать, эта штука даже не действовала как система оповещения. У Devil и Magus Bounded Fields было много общего, когда дело касалось конечного результата, по крайней мере, у их базовых версий, но процессы их функционирования были совершенно разными. Во-первых, Ограниченные поля, созданные Magecraft, были гораздо более сложными, чем их аналог от Devil. Даже самые простые из этих Ограниченных полей были такими же сложными, как продвинутая формула исчисления, и тогда их единственной функцией было действовать как система оповещения. Те, которые действительно делали что-то действительно впечатляющее, например, те, которые использовались для сокрытия замка Айнцберн от остального мира, были настолько далеки от моего понимания, что я даже не мог начать описывать основы их конструкции. Рин, вероятно, могла бы, но, ну, она Рин. Достаточно сказано. Devil Bounded Fields были совершенно другим делом. Они были настолько простыми, что чистокровных дьяволов учат, как начать строить простые поля в возрасте двенадцати лет. В Devil Middles School в Underworld были настоящие классы, которые обучали им, и они, как правило, считались всего лишь магией среднего уровня, в лучшем случае. Резкая разница между ними становится понятной, если принять во внимание, что Дьяволы могут подчинять магию своей воле. Для Магуса им нужна сложная система символов и уравнений, чтобы построить Ограниченное поле. Дьяволам же нужен только один магический круг, вырезанный в самом сердце места, которое они хотели бы покрыть Полем. Используемый Магический круг предназначен для того, чтобы помочь пользователю сформировать Ограниченное поле. Он работает, считывая «намерение» магии, которая течет через него, и создает поле на основе желаний заклинателя. С помощью этого метода один обученный Дьявол может создать элементарное Ограниченное поле менее чем за час. Большинство подростков-Дьяволов более чем способны сделать это. Разработка оригинального магического круга для помощи в создании Ограниченного поля — невероятно сложная задача. Вот почему Дьяволы склонны просто копировать эти круги с готового дизайна, а не создавать свой собственный. Были даже проекты, которые продавались публично, хотя они, как правило, были копиями широко используемых, а не чем-то уникальным. Большинство чистокровных кланов дьяволов использовали лично разработанные магические круги при создании своих Ограничительных полей, точно так же, как у них есть свои собственные круги призыва. Это часто действует как визитная карточка, позволяя дьяволам узнавать владельца Ограничительных полей. Все территории, принадлежащие большим кланам, имеют простое Ограничительное поле, прочерченное по их границам, чтобы позволить другим дьяволам знать, на чью землю они вступают. Вот почему я сразу понял, что это было Замкнутое Поле, принадлежащее Гремори. Когда Серафалл сделала меня своей Королевой, она дала мне краткий курс всех основных вещей, которые мне нужно было знать. Это включало способность распознавать и определять все различные магические подписи 72 Столпов, и на этом было написано Гремори. Конечно, более сложные ограниченные поля, такие как те, что использовались в Рейтинговых играх, были совершенно другого стандарта, который нельзя было сравнивать. Их было так сложно сделать, что были Дьяволы, которые посвятили свою жизнь освоению этой формы магии, и они взимали плату с тех, кто хотел использовать их навыки. Единственным недостатком метода Дьявола создания Ограничивающих полей было смехотворное количество магии, необходимое для их установки и поддержания, что было намного больше, чем у магического аналога. Возьмем тот, который я только что пересек, когда пробирался через крошечный лес деревьев, росших на заднем дворе Академии Куо. Он был длиной по крайней мере в несколько десятков ярдов, если измерять его радиус, что делает его лишь немного больше того, что был установлен вокруг моего старого дома в городе Фуюки. Если бы этот был сделан таким же образом, как тот, что установил Кирицугу, то он был бы самоподдерживающимся, требуя только окружающей Маны в воздухе для поддержания себя и периодического обслуживания для поддержания своего состояния. Это Ограниченное Поле было Дьяволом, и для его функционирования требовалось гораздо больше энергии. Оно не могло поддерживать себя только за счет Маны в воздухе и его нужно было постоянно подпитывать Дьяволами. Я не был экспертом, но даже с первого взгляда я мог сказать, что количество Маны, необходимое для подпитки этого поля даже на неделю, было больше, чем то, что средний Маг дома мог бы произвести за целый день. И это было одно из самых простых Ограниченных Полей. Причина, по которой никто не пытался исправить такой фундаментальный недостаток, была проста. Для Дьяволов это не было так. Даже самый посредственный из Дьяволов мог производить в десятки раз больше Маны, чем среднестатистический маг, не говоря уже о более могущественных из их сородичей. Для них требуемая Мана была ничтожно мала. «Извините за долгую прогулку, Президенту очень понравилось старое школьное здание, и она настояла на том, чтобы наш клуб был там. Что-то в старомодном духе этого места. Лично мне нравится это место, потому что оно находится далеко от всего остального. Это уединенное место, чего мне немного трудно найти в школе». Глядя на мальчика рядом со мной, я мог полностью понять, откуда он взялся. Я был здесь всего день, и я уже видел, как сильно девушки преследовали его. Киба Юуто был светловолосым подростком с парой необычных серо-стальных глаз. Он был высок для своего возраста, всего на пару дюймов ниже меня, со стройным, но мускулистым телосложением. Даже если бы я не читал его досье, я бы сразу понял, что он рыцарь. То, как он ходил, как легко он сохранял равновесие даже на неровной земле лесной подстилки, мозоли, которые образовались на его ладони, — все намекало на человека, обученного искусству меча. захотел избавиться от нее, если бы мог». Его облегчение было почти осязаемым. Честно говоря, я не мог его винить, если бы наши ситуации были обратными, я бы тоже беспокоился о том, что другие люди могли бы подумать обо мне. Бедняга, я имею в виду, каковы шансы, что он в итоге окажется с чертой характера Дьявола. Хуже того, он закончил с разновидностью Charm. Он заставлял любую девушку, которая только взглянула на его лицо, мгновенно влюбляться, даже если они уже были в отношениях. Неудивительно, что все парни его ненавидели, они, вероятно, думали, что он активно пытается увести их девушек. К счастью, Черты, похоже, действуют только на людей, или, по крайней мере, на немагическую разновидность людей, так что ни одна из девушек в его Свите не должна была быть затронута этим. Единственным плюсом ситуации было то, что Черта в конечном итоге проявилась у кого-то вроде Кибы. Мне страшно подумать, что бы случилось, если бы она оказалась в руках более беспринципного Дьявола. Легкий скрип петель дал мне понять, что мы достигли главного входа и что Киба уже открыл двери и жестом приглашает меня пройти. Я снова почувствовал, как на меня нахлынули явные признаки Ограничивающего поля, когда я шагнул через вход. Однако они были намного лучше тех, что окружали лес; у них действительно были некоторые защитные возможности. Это действовало как простая система оповещения, которая позволяла любому, кто был связан с Полем, знать, когда кто-то входит в его зону действия, а также не позволяло никому, кто не был признан частью Клана Гремори, телепортироваться. Это было не так уж много, но это было лучше, чем все, что я ожидал. На секунду я забеспокоился, что ни Сона, ни Гремори не предприняли никаких защитных мер. Я знал, что дом Соны был хорошо защищен, но она забыла сделать то же самое для школы. Я планировал поговорить с ними об этом и посмотреть, смогу ли я убедить их установить больше защиты. Если это не сработает, я всегда мог последовать совету Серафалл и начать разыгрывать их, пока они не начнут устанавливать достаточно сильные щиты, чтобы защитить себя от меня. По ее словам, так она обучила Сону, как правильно Защитить ее комнату. По-видимому, ей потребовалось всего лишь трижды украсть дневник Соны и прочитать его вслух во время ужина, чтобы погрузиться в изучение каждого типа Защитных Полей, которые она могла получить, чтобы найти способ не пускать сестру в ее вещи. Чуть больше чем за неделю она так хорошо защищала свою комнату, что ни один Дьявол среднего класса не смог бы проникнуть туда без ее разрешения. Конечно, этого было недостаточно, чтобы остановить Серафалл, если бы она действительно этого хотела, это даже не замедлило бы ее, но это и не было целью. «Ты не думал просто использовать какую-нибудь форму заклинания принуждения, чтобы держать девушек подальше?» — спросил я Кибу, скорее для того, чтобы поговорить о чем-то, пока мы идем по зданию, а не из искреннего любопытства. Он покачал головой, когда мы начали подниматься по лестнице. "Я никогда не был хорош в магии разума. Мне всегда было неловко ее использовать, за исключением случаев, когда нужно было предотвратить распространение знаний о сверхъестественном. К тому же Президенту было бы неприятно, если бы девушки внезапно начали меня игнорировать. У нее с Соной какое-то соревнование за то, у кого самый популярный Пэр". «Правда?» — спросил я, удивленный. «Они будут соревноваться из-за чего-то подобного?» "Ты удивишься. По словам Акено, они соревновались за все, когда были детьми. Они и сейчас так делают, если подумать". Он остановился перед большой деревянной дверью. "Мы здесь". Он протянул руку к дверной ручке, но, казалось, на секунду замешкался, прежде чем снова повернуться ко мне лицом. «Что касается Президента, я хотел бы извиниться, если она будет вести себя неподобающе». Казалось, ему было очень неловко говорить об этом: «Просто у тебя с ее братом...» Ах, вот в чем дело. «Не волнуйся, я понял», — заверил я его. «Если бы я был на ее месте, я бы, наверное, тоже был немного враждебен». Ну, может, не я, но Илья наверняка затаил бы злобу на любого, кто сумел бы причинить мне боль, даже если бы это был честный бой. Он одарил меня благодарной улыбкой, прежде чем снова повернуться к двери и распахнуть ее. «Президент», — крикнул он, когда мы вошли, — «Я вернулся и привел с собой Эмию-сана». Интерьер главной комнаты Клуба оккультных исследований полностью отличался от дизайна остальной части старой школы. Там были богатые деревянные панели на стенах, которые бы блестели, если бы комната не была так плохо освещена. Насколько я могу судить, в этом месте не было функционального освещения, и единственным источником света были зажженные свечи, разбросанные по комнате. Диваны и кресла в викторианском стиле были расставлены в левой части комнаты, в то время как правая часть была освобождена от мебели, чтобы освободить место для большого магического круга, вырезанного на полу. С одной стороны стены напротив меня была тонкая шелковая простыня, скрывающая... -Это ДУШ? «Боже мой, Сона ошибалась. Ты не нудистка, ты чёртова эксгибиционистка». Я выпалил эти слова, даже не поняв, что делаю, и в то же время обнаружив, что обвиняюще указываю пальцем на силуэт фигуры, который я мог видеть сквозь занавеску всё ещё работающего душа. «Что!» — пронзительно закричала фигура, которую я принял за Риас. «Что тебе наговорила Сона? И я не эксгибиционистка, мне просто нравится принимать душ». «Тогда почему у тебя полупрозрачная занавеска для душа, которую видят все в комнате, а не дверь, как у обычного человека!» — парировала я, не в силах понять, почему душ установлен прямо посередине комнаты. «И ты знала, что я приду! Ты просто послала кого-то за мной, и я знаю, что ты, должно быть, заметила, как я пересекаю Палаты. И все же ты решила продолжить принимать душ вместо того, чтобы одеться. Ты хотела, чтобы я застала тебя за душем, или тебе было просто все равно?» Неловкое молчание, наполнившее комнату, сказало мне гораздо больше, чем я хотел знать. «Что с вами, Дьяволы?» — спросил я, наконец-то облекая в слова вопросы, которые преследовали меня с тех пор, как я прибыл в это измерение. «У вас есть Владыка Демонов, который косплеит Девочку-Волшебницу, другой, который, по-видимому, нудист, а его жена любит наряжаться французской горничной, а теперь я обнаружил, что его младшая сестра — эксгибиционистка. Все ли Дьяволы здесь извращенцы или только те, с которыми я постоянно сталкиваюсь?» «Что – нет – я – Аргх!» Наконец она просто закричала в отчаянии, и я мог видеть ее силуэт, вскидывающий руки вверх: «Просто-просто подождите здесь. Я выйду». Я услышал тихий металлический скрип, прежде чем звук душа стих. Пока я ждал ее появления, я оглядел комнату и тут же заметил Конеко, развалившуюся на одном из диванов с ее обычным пустым лицом. Меня гораздо больше, чем следовало бы, беспокоило это выражение у такой юной девушки, оно казалось слишком кукольным, чем ребенок должен был бы вести себя. Вместе с ее волосами это вызывало в памяти слишком много сходства с гомункулами Айнцберна, поэтому я решил действовать немного не в своей тарелке, пытаясь заставить ее отреагировать как-то иначе, чем это пустое выражение. Бросив на нее самый невозмутимый взгляд, я сказал: «Пожалуйста, не говори мне, что ты тоже тайная извращенка?» Когда ее лицо покраснело и она бросила на меня сердитый взгляд, я посчитал это победой. Это было намного лучше. Дети ее возраста никогда не должны носить такое пустое выражение. Они должны смеяться, когда они счастливы, кричать, когда они злы, и плакать, когда они грустят. А не сидеть там без выражения, как кукла, все время, независимо от того, что они чувствовали. «Ну, ну», — раздался голос, когда последняя жительница комнаты дала о себе знать, и в голосе ее звучало искреннее веселье, — «не будьте грубы с нашей маленькой Конеко». Из одного из углов комнаты вышла фигура, которую я до сих пор не замечал. Это, должно быть, Химедзима Акено, королева Гремори. Она была молодой девушкой, хотя и довольно высокой, с стройной фигурой и длинными темными каскадными волосами, собранными в конский хвост. Из всех Дьяволов в Пэрстве, которых я встречал до сих пор, она была единственной, кто мог сойти за японку на первый взгляд. Ее фиолетовые глаза, казалось, сверкали едва скрываемым весельем, что-то, что напомнило мне немного больше Серафолл, что сразу насторожило меня. Дразнящая улыбка на ее лице и ее последующие слова не сделали ничего, чтобы разубедить меня в этом впечатлении. «К тому же, она, может, и не извращенка, а вот я — точно извращенец». То, как ее улыбка стала хищной, подсказало мне, что она была совершенно серьезна. ...Честно говоря, я понятия не имел, что на это сказать. К счастью, мне не пришлось придумывать ответ, потому что в этот самый момент занавеска в душе откинулась, и я увидела еще одну молодую девушку. Несомненный багровый цвет ее волос выдавал ее как Гремори. Они спадали на спину и заканчивались чуть ниже талии, и хотя она только что вышла из душа, на них не было даже намека на влажность. Как и у Акено, у нее было полное тело, но бледная кожа и голубые глаза, которые были точно такого же оттенка, как у Сазекса. Даже без рыжих волос я бы без труда поверил, что они были братом и сестрой. Когда она вошла в комнату, за ней последовала волна силы, которая была заметно выше, чем у любого другого Дьявола, которого я встречал до сих пор. Даже у Соны. Но когда я оценил ее силу, вместо того, чтобы произвести на меня впечатление, я почувствовал лишь легкое разочарование. Я ожидал... большего. В отличие от Соны, с которой я встречалась много раз, пусть и мельком, сейчас я впервые по-настоящему увидела Рису Гремори, знаменитую Принцессу Руин с алыми волосами и единственную сестру самого Дьявола Люцифера, и у меня в голове уже сложился некий образ ее. Проще говоря, я думал, что встречу второе пришествие Сазекса. Некоторые называли ее Аловолосой Принцессой Разрушения, и она была известна как более сильная, чем многие ее сверстники из ее поколения, поэтому я искренне ожидал, что встречу кого-то, кто однажды станет равным ее брату. То, что я увидел перед собой, было совсем не похоже на монстра по имени Сазекс, которого я держал в голове. Не было другого способа описать его. Сазекс был абсолютным монстром. Даже по сравнению с Героическими Духами Святого Грааля, он мог бы стоять среди сильнейших среди них и не быть найденным слабым. Несмотря на всю мою неприязнь к этому человеку, даже я не мог отрицать его силу. Просто стоя в его присутствии, я подавлял свою недавно пробудившуюся способность Дьявола чувствовать магию. Эта истина стала еще более очевидной после нашей битвы. Трудно было описать, что произошло. В моем Зеркале Реальности, в троне моей силы, я думал, что у меня есть реальный шанс, несмотря на огромную пропасть в грубой силе. В какой-то момент, ближе к концу, я даже подумал, что победил. Затем он явил свою истинную форму — показал мне, как он на самом деле выглядит под тонкой оболочкой человечности, которую он носил как вторую кожу, — и это было так, как будто реальность просто не могла функционировать в его присутствии. Я даже не мог начать описывать то, что я видел. Я едва успел осознать, что происходит, прежде чем он поразил меня ничем иным, как чистой силой. В тот день мне стало ясно, что Сазекс — настоящий монстр, а Риас... просто нет. Часть меня указывала, что я несправедлив, что сама Сона была столь же слаба в силе по сравнению с Серафалл, но я никогда не держал на нее это против. Было обидно признавать, но даже я мог сказать, что я позволил своей неприязни к Сазексу просочиться. «Ты, должно быть, Эмия Широ», — сказала Риас Гремори, приближаясь ко мне и вытаскивая меня из моих внутренних размышлений. Она остановилась в паре шагов от меня, скрестив руки перед собой и на мгновение оглядев меня. «Хотя у нас не было возможности как следует познакомиться, это не первый раз, когда мы видим друг друга. Я была среди зрителей, когда ты сражался с моим братом. Я Риас Гремори, и я бы...» Пока она проходила через официальную церемонию представления, которую я теперь ожидаю всякий раз, когда встречаю нового высокопоставленного демона, я не мог не подумать о том, что произошло всего несколько секунд назад. «Мы... мы серьезно собираемся игнорировать всю эту историю с душем?» — мысленно спросил я себя, не уверенный, должен ли я был чувствовать облегчение или нет. В любом случае, я не думаю, что я когда-либо смогу стереть из памяти знание о том, что весь клан Гремори был тайным нудистом или эксгибиционистом в данном случае. «Что!» — вскрикнула Риас, оборвав себя на середине своего вступления, ее лицо стало пылающе красным от смеси смущения и негодования, и я внезапно понял, что мне нужно высказать свои мысли вслух. «Я не экспонат». Она настояла, топнув ногой. Я не мог оторвать взгляда от ее плеча, скользнув к душу позади нее, нет, серьезно, там был душ посередине комнаты с одной полупрозрачной дверью, прежде чем снова посмотреть на девушку. «Как ты так говоришь». Она, должно быть, не поверила мне, потому что ее лицо вспыхнуло в оттенке красного, который легко сочетался с ее волосами. С одной стороны, Акено обхватила себя руками за талию, наклонившись, пытаясь и лишь отчасти не сумев сдержать смех. Риас продолжала сверлить меня взглядом в течение долгой секунды, прежде чем медленно расплылась в безмятежной улыбке, и все ее лицо преобразилось. «Как скажешь... Королевка», — сказала она, и я почувствовала, как мои глаза дернулись при звуке этого проклятого прозвища. И вот так я понял, что она сестра Сазекса. Только этот придурок называл меня так. «Ладно, дети, хватит». Акено дважды хлопнула в ладоши и встала между нами. «Как бы мне ни нравилось смотреть, как вы двое препираетесь, а поверьте, мне это действительно нравится, я думаю, что у вас было что-то важное, о чем вы хотели поговорить с Эмией-саном по поводу Президента». Риас, то ли из-за слов своей Королевы, то ли из-за своей способности сделать последний прощальный выстрел, кивнула головой в знак согласия. Она взяла паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем махнула рукой в ​​сторону одного из пустых стульев. «Эмия, пожалуйста, садись, я перейду к сути встречи». Видя, как она изо всех сил пытается притвориться, что последняя минута или около того не произошла, я решил последовать ее примеру. Усевшись в кресло, Риас и Акено заняли диван прямо напротив меня, между нами стоял длинный журнальный столик. Риас прочистила горло, прежде чем заговорить. «Я перейду сразу к делу. Поскольку вы только что прибыли, вы, возможно, этого не осознали, но в настоящее время на территории кампуса находится Падший Ангел, маскирующийся под студента». «Подожди, есть?» — спросил я, удивлённый, прежде чем покачать головой. «Я не понял». Я ответил честно. Что было странно. Не то чтобы я не заметил Падших, Академия Куо была большой школой с довольно большим количеством учеников, и я уже прибыл туда этим утром, нет, меня удивило то, что Падшие все еще были здесь. Я бы подумал, что Сона или Риас уже выгнали бы их, учитывая, с каким энтузиазмом они до сих пор защищали свою территорию. Так почему же они не избавились от нее, и почему они говорят мне об этом. Если только... «И вы хотите, чтобы я с ними разобрался?» — рискнул спросить я, и мой голос прозвучал недоверчиво даже для меня самого. Я был честно удивлен, я никогда не думал, что она захочет позволить мне помочь. Риас, как и Сона, была категорически против принятия любой помощи от своей старшей сестры. Когда она позвала меня сюда, я был почти уверен, что она хотела сказать мне не путаться у нее под ногами, самым вежливым образом, но при этом ясно подразумевая «отвали». То, что она собиралась попросить меня протянуть руку помощи, было неожиданно, мягко говоря. Единственное, что, как мне кажется, могло бы изменить ее решение, — это если бы на ее территорию проник особенно сильный Падший или Бродяга, но это было невозможно. Но это были как минимум хорошие новости. Неожиданные, но не неприятные. Мне было бы намного легче работать вместе с ними. «Нет, на самом деле совсем наоборот», — сказала она, мгновенно разбив все мои надежды. «Я хочу, чтобы ты держался от нее подальше». «Потому что ты хочешь разобраться с ней сама?» — спросил я, разочарованный, но не удивленный тем, что она хочет разобраться с Падшими самостоятельно. Это была ее территория, и для падшего войти в ее сердце было не чем иным, как оскорблением. Хотя официального прекращения огня между тремя фракциями не было, существовали определенные неписаные правила, которые обе стороны молчаливо согласились соблюдать. Одно из них заключалось в том, что любой член, пойманный на территории противоборствующей фракции, был свободной игрой, и с ним можно было поступить так, как пожелает владелец территории. То, что Падшие вообще вошли, означало, что они были либо уверены, что их не поймают, либо считали, что владельцы слишком слабы, чтобы что-то сделать, чтобы остановить их. Я также не беспокоился о том, что Падшие были чем-то, с чем они не могли справиться. Охранники, патрулирующие границы города, не пускали бы в город никаких опасных бродяг и сообщали бы мне, если бы были замечены какие-либо могущественные Ангелы, Падшие или нет, входящие в город. Хотя это также было маловероятно. Другие два члена Трех Фракций, без сомнения, знают, что сестры Владык Демонов находятся в этом городе, и просто не желают посылать что-либо, что может им угрожать. Это не только пошлет неверный сигнал, но и всегда есть небольшая вероятность того, что начнется драка. Они не хотели рисковать, посылая кого-либо, кто действительно мог бы убить одного из них и начать новую войну. Недаром в пределах города не существовало ничего выше двухкрылых Падших. Их работа заключалась не в том, чтобы сражаться с кем-либо здесь, а в том, чтобы просто следить за всем и докладывать начальству, если происходило что-то необычное. «Нет, я не хочу, чтобы Падшим был причинен какой-либо вред. На самом деле, я даже не хочу, чтобы она знала, что мы знаем о ее присутствии». Риас ухмыльнулась: «Похоже, маленькая ворона пыталась пробраться сюда и считает, что ей это сошло с рук». «Ладно, теперь вы меня потеряли». Я сказал им откровенно: «Почему вы ничего не делаете для нее и зачем вообще мне об этом рассказываете? «Причина, по которой мы информируем тебя, в том, что мы беспокоились о том, что может случиться, если ты случайно наткнешься на Падшего». На этот раз мне ответила Акено. «Я не уверена, осознаешь ли ты это, но, несмотря на то, что ты только недавно стал Дьяволом, ты уже начал создавать себе неплохую репутацию в Подземном мире. Ты известен как деятель, сующий свой нос во все дела и помогающий всем, кто попал в беду, независимо от того, в какую передрягу это тебя втянет». В свою защиту скажу, что в основном это была не моя вина. Это не то, чтобы я активно искал неприятности с тех пор, как стал Дьяволом. Он буквально искал меня, или, по крайней мере, так определенно казалось. Я не собирался проходить ритуал Ктулху, где кучка Дьяволов пыталась призвать Великого Древнего, принося в жертву группу детей. Я просто искал ванную. И, само собой, я провел остаток недели, убирая этот беспорядок. «Хотя мы не смогли идентифицировать его Священный Механизм с помощью магии, нам снова повезло, и мы обнаружили, что его Священный Механизм издает совершенно уникальный запах». «Все это благодаря Конеко». Киба заговорил впервые с тех пор, как мы вошли в клубную комнату. «После того, как она поступила на первый курс, она начала замечать запах сверхъестественного существа на территории школы, который не принадлежал ни одному из Дьяволов или их фамильяров. Она проследила запах и обнаружила, что он ведет к Иссею». «О каком аромате идет речь?» — спросил я, недоумевая, в чем тут дело. «Дракон», — ответила Риас, и хотя она пыталась это скрыть, в ее голосе звучали нотки благоговения и удивления. «У Хёдо Иссея запах Дракона». О! Ну, это все изменило. В моем мире Драконы были вершиной всех Фантазмов, сильнейшими среди сильных. Даже самые слабые среди Драконов обладали силой, способной в одиночку уничтожить страну. Они были буквальными продолжениями мира, которым был дан интеллект и физическая форма. Всего лишь дыханием они были способны генерировать Прану, без усилий генерируя почти непревзойденное количество магической энергии. Мне когда-то сказали, что в Сэйбер было немного крови Дракона, и что это позволяло ей генерировать непристойное количество Праны, что если сравнить тело Мага с одной машиной, способной генерировать магическую энергию, то ее тело было бы целой фабрикой по ее массовому производству. Вот насколько большой разницей может стать введение крови Дракона человеку. В этом мире я обнаружил, что драконы были примерно такими же. За исключением того, что в моем мире сильнейший дракон мог принести разрушение всей планете, здесь драконы были способны управлять целыми измерениями. Была причина, по которой два самых могущественных существа в этой вселенной были Драконами. Хёдо Иссей, обладавший Священным Механизмом на основе Дракона, только что резко повысил свою значимость с «обычного человека» до «потенциально опасного» в глазах мира. «Это даже не самая лучшая часть». Риас Гремори, казалось, почти дрожала от волнения. «Известно только два Священных Механизма на основе драконов, которые достаточно сильны, чтобы источать такой запах, находясь в состоянии покоя». «Два Небесных Дракона», — ответил я, на что она кивнула в знак согласия. «И Белый Император Драконов этого поколения был найден и завербован Фракцией Падших Ангелов, что означает, что Иссей...» «Ддрайг, Красный Император Драконов». Она закончила предложение за меня. «Верно, Хёдо Иссей — Красный Император Драконов этого поколения и владелец Усиленного Механизма». "Понятно". По крайней мере, теперь становится немного понятнее, почему она так старалась защитить Иссея от изгнания. В конце концов, внутри него был Лонгин. И все же, "Как бы интересно все это ни было, какое отношение это имеет к Падшим? И учитывая твой энтузиазм по поводу этой идеи, почему ты до сих пор не попыталась завербовать Иссея?" «Ответы на оба этих вопроса на самом деле тесно связаны». Опираясь локтями на колени, Риас наклонилась вперед, сложив руки домиком. «Вы когда-нибудь слышали об инциденте в Валантиме? Я закрыла глаза, когда наконец поняла, что она пыталась сказать, и у меня возникло предчувствие, что мне не понравится, к чему это приведет. «Понятно». Валантиме — название города в Подземном мире. Когда-то это было довольно процветающее место, несмотря на то, что это был один из самых маленьких городов в регионе. Он был обязан своей удачей быть одним из немногих мест, которые связывали Подземный мир с миром людей. Его население составляло чуть меньше миллиона, но ожидалось, что оно быстро вырастет, поскольку новые люди продолжали переезжать в город. Он получил прозвище «Цветок пустыни», поскольку это был город, который цвел в суровом засушливом регионе, который он называл своим домом. Но это было более девяноста лет назад. Сегодня Валантим был совсем другим местом. Сегодня этот город превратился в пустошь. Ровно 92 года назад Город Валантим был разрушен неистовством владельца Священного Механизма Божественного Разделения, Императора Белого Дракона. Точные подробности, приведшие к инциденту, так и не были раскрыты, однако известно, что Дьявол, единственный живой член Гамигин, смог обнаружить и завербовать человека, который был владельцем Божественного Разделения, в свою Свиту. О человеке, о котором идет речь, было известно немного или, по крайней мере, ничего действительно важного. Но было известно, что после реинкарнации он был идентифицирован как носящий Грех Гордыни. Это никого не удивило. В конце концов, драконы всегда были гордыми существами. Подробности были утеряны, но, похоже, между Гамигином и владельцем Божественного Разделения вспыхнул спор. Когда Гамигин потерял терпение и попытался заставить владельца подчиниться, используя свой статус хозяина в качестве рычага, вот тогда все и пошло к черту. Гордыня дракона никогда не позволит им добровольно преклонить колено перед кем-либо, даже перед другими драконами. Это то, что Гамигин вскоре обнаружил, когда владелец напал на него. Вскоре драка начала разрастаться, так как остальные члены Пэрства подпрыгнули и попытались оттащить владельца от своего хозяина. В ответ владелец активировал свой Крушитель Баланса, и вскоре то, что началось как небольшая драка между членами Пэрства, переросло в почти городскую драку, так как все больше и больше Дьяволов приводили к нему, чтобы подчинить его. Дошло до того, что один из Владык Демонов был призван, чтобы остановить его, и вот тогда-то и случилась настоящая катастрофа. Владелец, уже начинавший чувствовать себя подавленным огромным количеством врагов, запаниковал, увидев приближающегося Владыку Демонов. Загнанный в угол и пойманный в ловушку, он впал в отчаяние и принял, возможно, самое глупое решение, которое только мог принять. Он активировал Джаггернаут Драйв. И это было всё. Его буйство больше не могло быть остановлено, даже Владыкой Демонов. Не без уничтожения всего остального в округе вместе с ним. Все, что они могли сделать, это эвакуировать как можно больше людей из города. В течение двух полных часов Белый Император Драконов бушевал и в своей ярости навлек на город бедствие. В течение двух полных часов все в округе могли слышать его безумные вопли ненависти и тоски. Когда он наконец остановился, владелец был найден мертвым посреди того, что когда-то было городом, сила его власти высасывала из него жизнь. Потребовались недели, прежде чем они смогли точно подсчитать общие потери от катастрофы. Они обнаружили, что за одну ночь погибло более двухсот тысяч Дьяволов, было потеряно имущества на сумму, эквивалентную миллиардам долларов, мост между Людьми и Подземным миром был непоправимо поврежден, а последний выживший член клана Гамигин, один из 72 Столпов, погиб. Со времен битвы между Двумя Небесными Драконами во время Великой Войны Дьяволы не несли такой потери от одного существа. Дьяволы забыли мощь Драконов. Они забыли, почему их следует бояться. Альбион напомнил им. В тот день Подземный мир научился бояться гнева Дракона. «У меня очень плохое предчувствие, что мне не понравится, куда все это идет», — пробормотал я. «Я уверен, что вы знаете, что Драконьих Владельцев Священных Механизмов, как известно, трудно нанять и еще труднее контролировать». Риас, либо не услышав моих слов, либо просто решив проигнорировать их, продолжила: «Что делает их более опасными, чем любой другой тип Владельцев Священных Механизмов, так это количество урона, которое они могут нанести, когда теряют контроль над собой. Это особенно верно, когда дело касается Двух Небесных Драконов, как показал нам Альбион. Поэтому, прежде чем я смогла даже подумать о его найме, мне нужен был способ гарантировать его преданность. «К счастью, в отличие от владельца Божественного Разделения, Грехом Иссея будет, очевидно, Похоть. Это не только делает его более управляемым, но и гораздо более склонным принять роль Дьявола, учитывая наш образ жизни». Здесь Риас на мгновение замерла, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: «Но этого недостаточно, чтобы обеспечить его преданность. Мы не можем допустить, чтобы еще один инцидент, подобный Вэлантайму, повторился. Я никогда не позволю этому случиться под моим надзором. Мне нужна была еще одна причина, чтобы он стал преданным мне. «Некоторое время я была в тупике, я не могла придумать ни одного решения проблемы, кроме как удовлетворить его Похоть, и этого было бы просто недостаточно. Все, что потребовалось бы Падшим или даже Церкви, это послать кого-то, чтобы соблазнить его, и тогда он мог бы поменяться сторонами в мгновение ока. Но затем, — она потянулась к папке, которую Акено положила на стол, достала фотографию и подвинула ее мне, — ответ упал прямо нам в руки». Передо мной была фотография молодой японской девушки. У нее были длинные шелковистые черные волосы, невинное, почти детское лицо и темно-фиолетовые глаза. Я вдруг почувствовал усталость. Я не мог больше находиться в этой комнате с ними, мне просто хотелось уйти отсюда и пойти домой. "Ну, если это все, что ты хотел мне рассказать о Риас Гремори," сказал я, когда начал вставать, действие, которое вскоре скопировали Гремори, Акено и, что удивительно, Киба. Конеко уже вернулась к поеданию очередной тарелки закусок, которые она откуда-то взяла, "Я думаю, мне пора домой". Они все проводили меня до двери, причем Киба подошел к двери раньше меня и держал ее открытой. Я обернулся и коротко помахал всем, кто был в комнате. "Ну, как бы мне ни хотелось сказать, что я прекрасно провел вечер, встречаясь со всеми вами, но боюсь, что это будет ложью. Так что вместо этого я пожелаю вам всем хорошего дня. Киба, Конеко, Акено, Гремори". Быстро кивнув каждому из них и назвав их имена, я повернулся и вышел из комнаты. Позади себя я услышал, как Киба сказал: «А, Президент. Я собираюсь помочь Эмии-сану вернуться к входу в школу». Затем раздался звук захлопнувшейся за мной двери, а затем шаги, когда Киба быстро догнал меня. Дверь захлопнулась за уходящими мальчиками, и в клубной комнате остались только девушки из Пэрства. *** Некоторое время никто ничего не говорил, а затем от девушки с волосами цвета воронова крыла раздался легкий смешок. «Уфуфуфу, похоже, твой план вывести его из себя провалился, а, Президент. Или мне следует сказать «маленький извращенец»?» «Заткнись, Акено», — пробормотала Риас, ее лицо покраснело от воспоминаний. «И как он тебя назвал? Нудистом? Нет, не так. А, точно, маленький эксгибиционист». "Я сказала, заткнись, Акено", - повторила Риас чуть громче, а ее лицо немного покраснело. Она опустила глаза и пробормотала себе под нос. "Я не эксгибиционистка, черт возьми". «Ара Ара Президент, ты все еще сердишься за то, что он сделал с твоим братом?» «Понятия не имею, о чем ты говоришь». Она возразила, скрестив руки и отвернувшись. «Мой брат надрал ему задницу». «Он ведь тоже стал похож на дикобраза, не так ли?» — ответила Акено, прижав ладонь к щеке и улыбаясь, с радостью представляя себе выражение агонии на лице Сазекса. Риас надула щеки: «Нии-сан самый сильный». Еле сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой. Риас на мгновение задержалась в этой позе, скрестив руки и надув щеки, как у ребенка, прежде чем она физически сдулась и, казалось, почти обмякла. Она внезапно выглядела измученной. «Эй, Акено», — ее голос был таким тихим, что его едва было слышно даже в тихой комнате. «Я... я ведь не плохая здесь, правда? Я ведь поступаю правильно... верно?» Акено, увидев подругу в таком состоянии, перестала улыбаться, когда ответила. «Ну, я не уверена, можно ли назвать то, что ты делаешь, правильным, но, по крайней мере, я не думаю, что ты делаешь что-то неправильное». Затем в ее голове возникла идея, и на ее лице появилась злая улыбка. «Однако, если ты все еще чувствуешь себя плохо, я всегда могу, ах, наказать тебя. Я знаю, что это может заставить действительно плохих и непослушных девочек снова почувствовать себя хорошо. У меня есть паддл и все такое». «АКЕНО!» — на этот раз ее румянец был просто атомным. Из угла комнаты, где она сидела, Конеко посмотрела на них с неодобрительным выражением лица, прежде чем невозмутимо произнести: «...Извращенцы», — и вернулась к своей еде. *** Несмотря на то, что они шли бок о бок, мальчики не обменялись ни единым словом, выходя из старого здания школы. "...Эмия-сан", - наконец сказал Киба, когда они уже прошли почти половину леса, - "Я хотел, чтобы ты знала, что, несмотря на то, как это могло показаться сегодня, Президент ни в коем случае не плохой человек. Просто в последнее время она оказалась в трудном положении, учитывая обнаружение Усиленных Шестерен и возможность того, что они либо разбушуются, либо Падшие Ангелы утащат их у нас из-под носа. Угрозы Старейшин забрать это дело из ее рук, если она не будет действовать, тоже не помогли. Не говоря уже о том, как отчаянно она пытается найти выход из своего брака с Райзером. Послушай, я пытаюсь сказать, что у нее действительно не было выбора в..." «Киба», — его прервали, прежде чем он смог продолжить свою речь. Широ остановился на месте и повернулся к нему. Его золотистые глаза уставились на его металлически-серые глаза. «Некоторые из самых отвратительных и прискорбных деяний, совершенных человечеством, были совершены не из злобы или жестокости, а, скорее, простыми обычными людьми, которые делали то, что делали, потому что «у них не было выбора». Он повернулся и снова пошел, но перед этим бросил через плечо последнюю фразу: «Это не делает его менее неправильным». Кибе нечего было на это возразить. *** После долгого-долгого дня я наконец нашел дорогу домой. Я медленно поднялся по дорожке к своему новому дому. Это был семейный дом среднего размера с четырьмя спальнями и задним двором. Честно говоря, он был слишком большим для меня одного, но Серафалл настояла и сумела убедить меня, что лучше иметь слишком много места, чем слишком мало. Плюс ко всему, внизу был подвал, где я мог тренироваться. Я бы предпочел додзё или большой сад, как в моем старом доме, но такие места редко где можно было найти, и их почти невозможно найти в центре маленького города. Я сомневался, что это хоть как-то помешало бы Серафалл просто построить новый дом с нуля, но, к счастью, мне пришлось переехать сюда в кратчайшие сроки, а у нее просто не было времени попробовать. Отперев входную дверь, я вошел, бросив школьную сумку на вешалку, поставленную сбоку от двери именно для этой цели. Сняв обувь, я направился на кухню, чтобы начать готовить ужин. «Йаху ... Но, видимо, кто-то меня опередил. На моей кухне сидела молодая девушка. Она была в середине подросткового возраста с лесными зелеными глазами и красивыми длинными светлыми волосами, доходившими до лопаток и заканчивавшимися на середине спины. У нее была бледная кожа в сочетании с красивым почти аристократическим лицом. Одета в длинные синие джинсы и простую белую футболку с надписью «Бог мертв – Ницше был прав в конце концов». Она сидела на одном из деревянных стульев, окружавших обеденный стол, который находился прямо в центре кухни, и в данный момент сгорбилась над его поверхностью с глупой улыбкой на губах. Ее обычно острые и наблюдательные глаза были стеклянными, когда она попыталась, но не смогла сфокусировать их на мне. Пустая бутылка вина, которая медленно катилась взад и вперед по столу, дала мне подсказку, почему. «Асия, это та бутылка вина, которую я спрятал для гостей?» — спросил я. Она переместила голову со стола, где она лежала, чтобы посмотреть на пустую бутылку. «Почему да», — ее глаза расширились от удивления, когда она невнятно произнесла слова, — «да, это так. Как это там оказалось?» «Я думаю, ты его туда поставил, и если я не ошибаюсь, ты из него пил». Я чувствовал, как головная боль начинает формироваться прямо между бровями. «Да, да, я это сделала». Она подняла голову от стола и начала энергично кивать. «И это было чудесно~!» Она широко развела руки и начала откидываться на спинку стула. «Неудивительно, что старые чудаки в церкви не хотели, чтобы я пила. Это просто потрясающе! Эти ублюдки, наверное, просто хотели оставить все себе». Она продолжала отклоняться назад, пока не смогла удержать стул на двух задних ножках. Нет, я на самом деле думаю, что они просто были в ужасе от того, как будет выглядеть пьяная Азия. Как я быстро научился быть таким. Схватив пустую бутылку из-под вина, она подняла ее к небу, словно собиралась произнести тост. «Воистину, вино — дар Всемогущего. За хорошие напитки и тех, кто их приготовил, за хороших друзей, с которыми можно ими поделиться», — тут она указала на меня бутылкой вина, прежде чем снова поднять ее к небу, — «мы благодарим тебя, Господь. Аминь-ОЙ!» Схватившись за голову от резкой внезапной боли, которую она, несомненно, почувствовала, она, как и ожидалось, потеряла равновесие, а ее стул начал падать назад, в результате чего она упала на пол. Несколько секунд на кухне царила неловкая тишина, пока с другой стороны стола не раздался голос: «Ой, как больно!» Из-за стола появилась рука, держащаяся за его поверхность, и ее хозяйка использовала ее, чтобы подняться. «Асия, теперь ты Дьявол. Ты больше не можешь восхвалять Бога». «Что!? Серьёзно? Ты хочешь сказать, что я даже не могу сделать ему комплимент? Ну и чёрт с тобой, Боже. Я просто пытался восхвалять тебя, о, Святой Отец — Ой! Сукин сын, прекрати это! Ты не поверишь, как это больно, Иисус Христос — ОЙ!» ...Это было похоже на наблюдение за автокатастрофой. Как бы ты ни хотел отвести взгляд, ты просто не мог. «Что!» — завопила она, обращаясь к небу. «Достаточно того, что я больше не могу молиться тебе, так ты еще и говоришь мне, что я не могу даже ругаться? Иисус, Мария и Иосиф, это жестоко — СУКИН СЫН, КОТОРЫЙ КУСИТ!» Опустив голову после очередного приступа головной боли, Азия начала пристально смотреть на небеса, прежде чем продолжить показывать Богу средний палец. Или, по крайней мере, она попыталась это сделать. «Нет, Асия, ты должна использовать средний палец, а не безымянный». Я поправил: «Да, так гораздо лучше». Дамы и господа, позвольте мне представить моего епископа. Азию Ардженто, бывшую Святую Деву, ставшую Ведьмой, ставшей Дьяволицей... а теперь, по-видимому, ставшую алкоголичкой. Да, это определенно была головная боль поначалу. *** Забавно, как порой складывается жизнь. Я прошел через залитый лунным светом город. Пройдя по дороге, я заметил, что вокруг нет других людей. Было всего лишь семь тридцать. В это время должны были быть какие-то люди, но никого не было видно. Можно долго искать что-то и так и не найти. "...О, да." - пробормотал я. Несколько дней назад в Мияме-Сити было совершено какое-то преступление. Грабитель кого-то убил, я думаю. Это всех напугало. Наверное, поэтому вокруг никого нет, и, возможно, поэтому комендантский час в школе был снижен до шести. «...Утечки газа и убийства, да? В последнее время это становится опасным». Неудивительно, что ночью гуляющих людей становится меньше. Но когда ты наконец перестаешь смотреть, "...Хм?" в итоге он появляется прямо перед вами. На мгновение я не поверил своим глазам. На дороге, которая, я был уверен, была пустой, кто-то есть. Человек стоит надо мной, как будто смотрит на меня сверху вниз. Это была молодая девушка с белоснежными волосами, которые мерцали, как серебро, в лунном свете, и глазами, которые сияли рубиново-красным. Не осознавая этого, я затаил дыхание. Я знал эту девушку . Сереброволосая девушка улыбается и спускается с холма без звука. Когда она проходит... «Ты умрешь, если не призовешь...» «-Илья?» — перевел я прежде, чем она закончила говорить, не обращая внимания на то, как пакет с продуктами выскользнул из моих расслабленных рук и упал на тротуар. «...а?» — удивленно ответила она. Я помню, как Кирицугу сказал мне, что у меня есть сестра. Я повернулся и пошёл к ней, нерешительно преодолев расстояние между нами в два шага, даже не заметив, как мир вокруг помутился, а на глаза навернулись слёзы. Когда я спросил, где она, он сказал, что потерял ее. Поэтому я пошел искать... Я искал и искал, но не смог ее найти. «...Илья, ты Илья, верно?» — снова спросил я, нерешительно, так как мой голос дрожал и ломался. Я встал на колени перед ней, опускаясь на уровень глаз. «Ильясфиль фон Айнцберн, верно? Э-это ты?» Я не осознавал, что неуверенно положил руки ей на плечо, пока не почувствовал материал ее куртки в своей руке. Хотя я очень, очень хотел с ней встретиться. Хотя я очень хотел с ней поговорить, я не мог ее найти. Как бы долго и сильно я ни старался. "..д-да?" Она заикалась, по-видимому, совершенно озадаченная моими действиями. От ее ответа я почувствовал, как мое зрение затуманилось от непролитых слез. Но вот ты стоишь прямо передо мной. «Ха-ха... я нашел тебя», — я почувствовал, как слёзы, которые я едва сдерживал, текут по моему лицу. «наконец-то... я... я НАКОНЕЦ-ТО НАШЕЛ ТЕБЯ!» Ты здесь, ты действительно был здесь! «У-ух ты!» — удивленно взвизгнула она, когда я обнял ее, встал и покружил ее. «Я нашел тебя! Илья, я наконец-то, наконец-то нашел тебя!» — воскликнул я, продолжая кружить тебя и смеясь как сумасшедший. Я давно хотел с тобой познакомиться «Ч-что?» — спросила она с совершенно растерянным выражением лица, выглядя более чем растерянной. «Что происходит?» Но мне было все равно, и я продолжал смеяться, делясь своей радостью со всем миром. Теперь, наконец, наконец, я могу сказать: Привет, я твой брат. Приятно наконец-то с вами познакомиться.