Едва не падая, Гокоме, тяжело дыша, ухватилась за двери, ведущие в её убрать класс, с таким звуком, будто собиралась их вырвать. Ребята, что уже пришли, резко обратили свое внимание в её убрать сторону, и в классе повисла гробовая тишина. Только измученное хриплое дыхание сгорбившейся девушки и голоса в коридорах были отчетливо слышны. Когда Гокоме подняла голову с распущенными наполовину черными волосами, что свисали с плеча, девушка, что недоуменно на неё убрать смотрела, в испуге отскочила, задев парту.
Словно ничего не замечая, хотя ей было не до этого, Гокоме с серым лицом, впалыми пустыми глазами, издавая нездоровые хрипы, волоча сумку по полу, доковыляла до своей парты. Завалившись на нее, все пыталась выровнять дыхание и терпела позывы к рвоте.
Никто из одноклассников не попытался подойти к ней и спросить, что произошло. Кто-то с наигранной улыбкой стал подымать темы перед друзьями, чтобы отвлечься, и потихоньку разговоры учеников стал возобновляться.
Плечи Гокоме опускались и подымались, перед глазами все плыло, а глотка пылала. Все ее тело болело и горело. Пот лил ручьем. Она и про сумку, брошенную чуть дальше парты, забыла, склонившись над партой.
Лишь один человек с переживанием смотрел на нее — та самая девочка с косичкой и в очках. Она стояла в дверях класса и хотела подойти спросить, все ли хорошо, но тут кто-то приобнял ее за плечи с энергичным возгласом:
— Нобуко! Чего стоишь?! Забыла что?
— М-Мики-тян, — робко улыбнулась Нобуко светловолосой девушке, а потом с волнением вновь посмотрела на Гокоме. — Та девочка… Мне кажется, ей плохо.
Ханацуки Мики, вопросительно приподняла одну бровь, взглянула на дрожавшую спину Гокоме и тут же нахмурилась.
— Эта же… Как ее там? Аааа… У нее вроде имя и фамилия как у императоров Японии. Го… Го….
— Гофукакуса Гокоме-сан, — серьезным тоном сказала Нобуко.
— О! Точняк! — щелкнула пальцами Мики. — Ну и имечко, конечно. Отстой!
— Мики-тян, — осуждающе проворчала Нобуко.
— Да я шучу, — отмахнулась она. — Давай подойдем и спросим, раз так волнуешься, — непринужденно выдала Мики, закинув сумку на плечо, и под всеобщие взгляды одноклассников подошла к лежавшей на парте Гокоме. — Эй. Тебе что, плохо? – прямо спросила девушка, наклонившись телом. — Может, в медпункт? Или учителю сказать? Хотя на кой ты в школу пришла, если плохо?
Гокоме молчала, не подымая головы, а к недоумевавшей Мики тут же подлетела встревоженная Нобуко.
— Мики-тян! Нельзя так бесцеремонно обращаться к больному человеку! Это грубо!
— Да я же просто спросила. А она вон молчит как рыба.
Пальцы Гокоме стали сжиматься до хруста. Нобуко тем временем поправила очки и с доброй улыбкой наклонилась.
— Эмм. Извини. Гофукакуса-сан. Тебе плохо? Может, все-таки сказать Чинацу-сэнсэй о…
— …ли, — обе девушки едва разборчивое бормотание из-под опущенной головы Гокоме.
Нобуко и Мики растерянно переглянулись.
— А Гофукакуса-сан. Прости, мы тебя не расслышали. Что ты…
Растрепанная голова Гокоме под тяжелый вздох неожиданно поднялась. Она смотрела на них исподлобья таким свирепым взглядом, будто проклинала. Нобуко в испуге отошла назад, а Мики удивленно ахнула. А с этими опущенными черными локонами на мертвенно-бедном лице она почти походила на ту девушку Ямамуру Садако из ужастика.
— Я сказала… Отвали, — сдавленно рыкнула на них Гокоме под скрежет в оскале зубов.
От одного этого демонического шепота гомон одноклассников стих вновь. Все навострили уши на разговор. У Гокоме была такая жуткая гримаса, что ее можно было легко спутать с разъяренным демоном. А глаза под челкой горели как обнаженное лезвие катаны.
— И-извини. Мы не хотели досаждать тебе! — начала торопливо извиняться и кланяться перепуганная Нобуко. — П-просто… У тебя вид очень плохой. Вот мы и…
— Эй, Нобуко. А чего это ты прощения просишь? — вопросила Мики, насупив брови. Подруга непонимающе на нее посмотрела, и серьезный взгляд блондинки упал на озлобленную Гокоме. — Знаешь. Тебе не кажется, что это сейчас было просто по-хамски? Она ведь просто спрашивает, хорошо ли ты себя чувствуешь. Не обязательно так огрызаться.
Но Гокоме лишь скривилась, словно выпила яд, а потом опустила глаза и снова легла на парту, зажмурив глаза, стараясь ничего не слышать и не думать вообще.
— Что у вас здесь за шум? — к компании подошел только что зашедший Хаттори Джун. Один его вид вызвал у класса улыбки и облегченные вздохи.
Услышав приветливое «Доброе утро» от всех ребят, он кивал, вытянув руку в приветственном жесте. Аура вокруг него так и светилась, казалось, что любой цветок может распуститься, стоило этому юноше мягко посмеяться.
В отличие от остальных, Мики и Нобука не встретили его такими радушными приветствиями. Первая была все еще возмущена, а вторая напугана и сбита с толку. Гокоме же в принципе не стала реагировать.
Она отчетливо слышала, как эта докучающая блондинка жаловалась кумиру класса на ее поведение и добавила, что если болеешь, иди домой и не мешай учиться другим. Потом вмешалась девчонка в очках, зачем-то оправдывающая ее, мол, больные люди всегда раздражительны и агрессивны, поэтому нужно просто иметь терпение в беседе с ними.
Гокоме была уверена, этот Мистер Идеальный точно свою лепту да внесет, и тогда ее терпение лопнет, однако в класс вошла их учительница. Чинами-сэнсей в своей форме для учителя со всеми поздоровалась и попросила садиться по местам. Едва держась в сознании, тужась из последних сил, Гокоме, положив локти на парту, выпрямила спину, поднимая глаза, но все плыло, и голова через пару минут снова рухнула с характерным стуком.
Она больше не слышала голоса учительницы с кафедры. И, само собой, она не знала, что все уставились на ее парту. Все-таки звук удара был довольно громким, чтобы привлечь внимание учительницы.
— На четвертой парте все хорошо? — через какое-то время звонкой тишины вежливо спросила женщина. — Так, фамилия, — не получив ответа, Чинами-сэнсей быстро пролистала журнал. — Эмм. Гофукакуса Гокоме-сан, правильно?
Глотку сжало в тисках так, что и говорить сил не было. Гокоме не понимала, что с ней творится. Это уже не простуда и не то, что было с ней давным-давно. Такое происходит впервые. Внутренности сжались, не давая дышать, отдаваясь болью, рот полностью сухой, а лоб пылал, как сковородка.
Ей хотелось сказать, что все нормально. Отвести от себя лишнее внимание и не портить день ни себе, ни людям, однако ее самочувствие стремительно ухудшалось. Такого она не планировала и уж тем более не желала. Это должна была быть легкая простуда.
— Учитель! — в воздухе взметнулась рука сидевшей у окна в первом ряду Мики. — Она пришла уже такая! — объявила она, тыкая в Гокоме пальцем. — Скажите ей, чтобы шла домой и не мешала остальным.
Прозвучало довольно грубо, хоть в звонком голосе и не было ничего язвительного или злого. Скорее всего, это просто природная прямолинейность.
Хаттори заметно напрягся и поднялся со стула.
— Сэнсей. Может, я помогу Гофукакусе-сан дойти до медпункта? — предложил он, и большая часть класса помрачнела.
Некоторые девушки с неприязнью уставились на Гокоме, думая, что она лишь внимание так к себе приковывает. С одной стороны, их правда в том, что больной человек не придет, если ему плохо по-настоящему. Вот только Гокоме не рассчитывала на такой расклад дел. Всё, чего она хотела, — это тихо перетерпеть этот день и пойти домой.
Чинами Ханна, видя, что произошедшее набирает обороты, прокашляла в кулак.
— Класс, тишина, — утвердительно попросила она и спустилась с кафедры, направляясь к парте Гокоме. — Гофукакуса-сан. Гофукакуса-сан, — положив руку ей на плечо, учительница несильно потормошила девушку и, когда та не стала реагировать, заметно обеспокоилась. — Гофукакуса-сан, тебе плохо? Мне вызвать врача?
— Н-не надо, — пробормотала Гокоме, стараясь вытянуть спину. — Мне просто… Нехорошо. П-пройдет. Прошу, не обращайте в-внимания, — она просила как могла, стараясь придать речи больше ясности.
Выпрямить спину получилось, и то хорошо. Кривя пересохшие губы, девушка попыталась улыбнуться учительнице, когда повернулась к ней, чтобы ее оставили в покое, но…
На месте стройной женщины стоял размытый силуэт мужчины, который указывал на нее. Поначалу Гокоме лишь глаза расширила, перестав дышать.
— Н-нет, — пролепетала она, покачивая головой уже с нескрываемым отчаяньем. — Нет… Не подходи…
— Гофукакуса-сан? — удивилась ее реакции женщина и было протянула руку, но по ней тут же со всей силы ударили, так что Чинацу взвизгнула, смотря на девушку в неверье.
— Не подходи!! — проорала Гокоме с паникой и, встав на ноги, отскочила, уронив и стул, и парту.
Кто-то закричал и взвизгнул. Девушки по соседству как ужаленные разбежались по сторонам. Поднялась та еще шумиха. Гокоме истерично размахивалась руками и кричала на учительницу. Потом она резко схватилась ладонями за рот, закрыла глаза, согнулась, и ее смачно вырвало на пол. Упав на колени и опустив руки в свою же рвоту, девушка кашляла и не обращала внимания на теплую густую жижу, в которой утопали ее пальцы.
Она сама не понимала, что происходит. Уже ничего не осознавала. Заслышав шаги, Гокоме подняла стеклянный взгляд на то, что видела. А видела она тот же силуэт, который шел к ней и тянул руку.
Даже те монстры в поезде не пугали ее так сильно, как то, что она видела во сне. Ей казалось, что позволь она этому себя тронуть, и что-то произойдет. Случится что-то непоправимое, от чего уже не сбежать.
— Гофукакуса-сан! Успокойся! — попытался вразумить ее девушку Хаттори Джун.
Зыркнув на него затравленным, как у зверя, взором, Гокоме, схватившись за голову, вскочив пробежала мимо, оттолкнув парня с такой силой, что тот врезался в стену, уронив очки на пол.
В класс зашел другой учитель, немолодой мужчина с короткой прической, который явно услышал весь переполох. Увидев обезумевшую Гокоме, он сделал шаг назад.
— Кудо-сэнсэй! Прошу, приведите Окаду! — громко попросила Чинами Ханна. — У нее сильный жар! Скорее всего, от лихорадки бредит! Ребята, сохраняйте спокойствие!
Гокоме вырвало еще раз, и из носа пошла кровь. Покачиваясь на ногах, она опустила руки, ощущая сильную слабость.
«Всё. Больше не могу», — последнее, что подумала Гокоме, прежде чем потерять сознание.
Обновлено: 21.01.2026