За всю жизнь Гокоме прошла через многое благодаря врожденной неудаче, но такого она себе и в кошмарах не представляла. Ни один извращенец или машина не пугали ее так, как этот незнакомец с горящими демоническими глазами.
Она держала перед собой металлическую лопатку, пытаясь унять дрожь, сбивчивое дыхание и придать голосу твердость. Нельзя показывать, что боишься, иначе это конец.
— Кто вы такой? — решительно спрашивала она с мрачным видом. — Зачем пробрались в мой дом? Что вам от меня нужно? Немедленно отвечайте!
— Эхх. Слишком много ненужных вопросов, — в противовес Гокоме голос этого мужчины был расслабленным, а выражение — раздраженным. Он просто отмахнулся с тяжелым вздохом, будто его уже все достало. Гокоме озадаченно заморгала, не понимая его реакции. — Знаешь, я и так занят по самую глотку. И пришел сюда лишь потому, что мне приказали. И честно, — его острые глаза скосились на алтарь. — Не думал я, что все так скверно.
— О чем вы говорите? — Гокоме его не понимала и только сильнее гневалась, а все потому, что ее беспощадно терзал страх. — Зубы мне не заговаривайте и отвечайте на вопросы!
Мужчина тут же перевел взгляд на нее и прищурился, отчего Гокоме сделала шаг назад, не опуская рук. Ее по-прежнему била дрожь, однако запугать себя она не давала.
— Думаешь, я вор или убийца? — спросил он уже более равнодушно, и на его губах заиграла ядовитая ухмылка. — Головой подумай, бестолочь. Будь я вором, стоял бы я здесь? И если я убийца, то думаешь, не напал бы на худую девчушку, будь это моей целью? Ты куда тупее, чем я думал, честное слово.
«Еще и насмехается, тварь!» — зубы Гокоме заскрежетали.
Видимо, из настороженного ее лицо выдало ярость, и мужчину, судя по тому, как он звучно хихикнул, не переставая скалиться, это позабавило. Гокоме и вправду злилась так, что у нее в груди все горело. Вот только она понимает, что для ситуация не выигрышная.
Если он и впрямь на нее нападет, она может не успеть отбиться и убежать. При всей своей напускной смелости Гокоме, к своему сожалению, здраво осознает, что ей его не победить. Он крупнее и сильнее, как любой мужчина.
Ей пришла идея в голову пригрозить ему:
— Я уже вызвала полицию. Так что советую убраться из моего дома по-хорошему.
— Никого ты не вызвала. Ври получше, — всё так же непринужденно сказал незнакомец и, просто развернувшись, прошел чуть дальше. Дойдя до дивана, он со вздохом на него завалился, положив руку на спинку. — Как я уже сказал, я не вор и не убийца. А в дом твой вошел благодаря этому, — в его поднятой руке что-то звякнуло и блеснуло.
С губ Гокоме сорвался короткий вздох.
— Это же, — в ее округленных отчетливо отражался яшмовая амулет-подвеска, которую она узнает из тысячи. — Мои ключи!
На столь взволнованный возглас мужчина в кимоно цыкнул языком и брезгливо хмыкнул.
— Забирай, — без каких-либо предупреждений он кинул ключи в ее сторону.
Бросив лопатку под ноги, Гокоме, ахнув, поспешила поймать их. Ключи едва не пролетели у нее над головой, но, вытянув руки в нужный момент, она сомкнула их ладонями. Как только Гокоме смогла вновь ощутить холод стали и выпуклость камня, из ее горла вышел вздох, полный облегчения.
Она опустила руки и раскрыла ладони, полностью убедившись, что это именно ее ключи. На миг девушка улыбнулась, не скрывая радости от того, что подарок отца вновь у нее в руках.
— А ты куда симпатичней, когда улыбаешься, — ехидно прокомментировал незнакомец, и Гокоме вновь насупилась. Тот лишь плечами пожал. — Итак. Теперь, когда эти вопросы улажены, думаю, нам стоит вернуться к важным делам. У меня у самого нет желания торчать на вашем Слое. Из-за вашей промышленности дышать нечем. Как вы только не вымерли все еще.
Гокоме, не делая резких движений, убрала ключи обратно в карман, не спуская угрюмого взгляда с развалившегося на ее диване незнакомца. А его слова вызывали у нее кучу вопросов. Только вот что-то подсказывало ей, что если он спросит об этом, то ничего дельного для себя не услышит.
Он говорит о каких-то делах. Первые мысли были о якудза или мафии, но ее семья с такими не крутилась. В Синдзине был клан якудза, подчиненный главной семье Ока, однако их полностью распустили еще до рождения самой Гокоме из-за их криминальных дел на стороне.
Этот мужчина на бандита не похож. Однако улыбка и глаза, которые открыто показывали высокомерие и презрение ко всему вокруг, не давали Гокоме толком расслабиться. Чувство опасности сохранилось в ней при всем его «дружелюбии».
— Ну. Говори, что думаешь о своей ситуации, — приказным тоном потребовал он.
— Я… Я вас не понимаю, — недоверчиво произнесла Гокоме и не врала, а сказала чистую правду.
Она не понимает, о чем говорит этот странный иностранец в традиционной японской одежде. Мужчина, услышав не то, что хотел, явно начинал терять терпение.
Его взгляд похолодел, губы поджались, а длинные пальцы нервно дернулись. Какое-то время они испытующе смотрели друг на друга. Он выглядел как зверь притаившийся, что выслеживал добычу и терпеливо ждал.
— Ты ведь дочь Гофукакуса Вакаге? — приглушенно спросил он. — Гофукакуса Гокоме, да?
На лбу Гокоме выступил пот, щеки побледнели. Удивленно смотря на мужчину, она сделала шаг назад.
— Откуда… Откуда вы знаете имя моего отца и мое?
— Я спрашиваю, отец ли он тебе? — грозный вопрос заставил Гокоме вздрогнуть и наморщиться.
— А вам какое дело? — спросила она в ответ, но более дерзко, чем хотела.
Незнакомец прикрыл лицо рукой и шумно выдохнул. Его ладонь стала опускаться вниз, оттягивая кожу.
— Я сомневаюсь, что ты его ребенок. У Вакаге не могла родиться девочка. Он, конечно, говорил мне и доказывал, но, — блондин оглядел ошарашенную девушку с ног до головы и приподнял одну бровь. — Ты даже на него не похожа. Если ты не его дочь, то это конец.
— Да что за чушь вы несете? — оскорбленно прорычала Гокоме. — Гофукакуса Вакаге — мой родной отец! Следите за языком!
— Да? — протянул мужчина, хмыкнув. — Ну так докажи.
— Чего?! С какой стати я должна что-то доказывать какому-то хмырю хрен знает откуда?! Вас это никак не касается! Не лезьте в мою семью!
— Не касается, говоришь? — Он растягивал слова с каким-то ядом. Будто ему было смешно и все бесило одновременно. — О нет, деточка. Меня, к моему же неудовольствию, много чего касается. Особенно если это что-то, связанное с семьей Гофукакуса.
«Да что он несет?! Пробрался в чужой дом, сидит здесь как хозяин, так еще и несет какой-то бред про меня с отцом! — мысли Гокоме кипели, как нагретая вода в котле. Она уже и забыла думать об опасности, скорее разум девушки начал трещать по швам, потому что неясно, чего ожидать и что ей слушать. — Это с ума сводит! Видит, что я ничего не понимаю, и только умничает!»
Неожиданно с кухни донесся звук разбитой посуды и чей-то вскрик, а затем и плач. Гокоме сразу же бросила напряженный взгляд в ту сторону, а мужчина с безразличием повернул голову.
— А-а-а-а-а-а! П-простите, господин! — из кухни вся в слезах вышла та самая альбиноска в черном кимоно. Только теперь поверх был перемазанный фартук, а белые гладкие волосы затянуты в высокий хвост розовой лентой. В ее руках был поднос с трясущимися чашками, в которых расплескивался то ли кофе, то ли чай. — Я пыталась, но у меня ничего не выходит! Никогда не дружила с современной техникой! Все руки обожгла!! Ууууууу!
На ее нежных белых пальцах и впрямь были красные пятна, пока она, чуть не спотыкаясь, подошла к мужчине и, хныкая, опустила ходивший ходуном поднос на кофейный столик.
Мужчина на это фыркнул с заносчивым видом. Смотрел на полные чашки так, будто ему под нос мусор положили.
— Ты вроде и прислуга, но толку от тебя никакого, — дал он обидный комментарий, но чашку взял. Принюхавшись, отпил с неохотой. — Как ты вообще служила Акарумэйю столько столетий?
Альбиноска на это вновь всхлипнула, прикрывая зареванное лицо рукавами кимоно.
— Уууууу! Ну, господин! Не будьте так строги! Я ведь стараюсь!
— Тц! Да заткнись ты уже. Твое нытье бесит.
Да что здесь происходит? Читалось на отупленном лице Гокоме, которая смотрела на все это пустым взглядом. Ей нужно звонить в полицию? Или, может, закричать, чтобы соседи услышали? Что делать с теми, кто ворвался в твой дом, но агрессии не проявляет? И откуда она взяла… Это же из сервиза ее матери!
— О! Это же ты! — заметив не подвижную от шока Гокоме, альбиноска, перестав ронять слезы, тут же радостно заулыбалась. Гокоме вышла из транса, когда девушка направилась к ней. — Это и правда ты? Надо же! Так у Вакаге-сама и впрямь дочь! Вот это чудо из чудес!
— Стой где стоишь! — тут же рявкнула Гокоме, оскалившись на изумившуюся крику девушку, как кошка на собаку. — Не подходите ко мне близко! Иначе я точно полицию вызову! — словно подтверждая слова, она быстро вынула телефон.
Белокурая девушка, застыв на месте, рассеянно обернулась на вальяжно попивавшего чай мужчину.
— Господин. Она…
— Да. — Стойко кивнул мужчина, опуская чашку обратно на стол. — К сожалению, всё так, как мы и думали. Чертов Вакаге. — Его речь сразу же перешла в рык. — Я же его столько раз предупреждал. А теперь он помер, и этот снежный ком проблем на наши головы пал.
Альбиноска нахмурилась.
— Господин. Не стоит так говорить об умерших.
— Да пошло оно всё! Если бы этот придурок меня раньше слушал. А теперь что? Я не обязан разгребать эти проблемы. И ты посмотри на нее! — незнакомец резко указал на Гокоме. — Стоит как дура! Что бы я сейчас ни сказал, толку не будет!
— Вы же даже не попробовали.
У Гокоме уже до боли дергался глаз, лицо осунулось, а голова ужасно болела. Это все становилось похоже на клоунаду. В какой-то момент своих мыслей ей захотелось, чтобы эти двое и впрямь оказались ворами, потому что она поняла лишь одно: перед ней нечто похуже. Двое сумасшедших и, скорее всего, какие-нибудь сектанты!
Нет, то, что этот не японец, скорее всего, знал ее отца, явно имело место быть. Знай он просто имя, не говорил бы с такими эмоциями, будь это фальшь. Если вспомнить, отец как-то рассказывал ее матери, что у него есть дальняя родня, с которой он особо не держит связь, хотя именно близкой семьи у отца уже не было.
Отец ее отца, точнее дедушка, умер от тяжелой болезни, когда папа еще и старшую школу не закончил. А бабушка, мать Вакаге, и того раньше. Так что по факту она и мама были единственной его семьей. Оттого Вакаге ими сильно дорожил.
«Он сказал, что папа не прислушался к его словам. И что теперь, после его смерти, начались проблемы? И это связано со мной? Неужели мой отец влип во что-то при жизни?! Секта?! Или все же якудза?! Да нет! Папа был умным человеком! Не мог он! — поток мыслей она остановила, хлопнув себя по щекам. Сил не пожалела, так что остались красные отметины двух пятерней. Растерянность быстро сменилась на решительность. — Не о том думаешь. Сначала нужно избавиться от этих сектантов».
Спор между незваными гостями она прервала, громко прочистив горло. Видя, что они не проявляют агрессии и, судя по всему, не пытаются что-либо украсть, говорить Гокоме решила вежливо, но так, чтобы ясно дать понять, что терпеть этот бардак она больше не будет.
— Я благодарна за то, что вернули мне ключи от дома. Однако я никого из вас не знаю. Может, вы и впрямь знакомые или дальняя родня моего почившего отца, но для меня вы парочка незнакомцев, которые вторглись в частную собственность без какого-либо предупреждения. — Она посмотрела на них стальным суровым взглядом, и цвет глаз лишь придал ее взору особой силы. — Я повторю это всего лишь раз: уходите из моего дома по добру, по здорову. В противном случае я вызову полицию, а попытаетесь напасть, то без боя я не сдамся!
— Что?! — опешила альбиноска и засуетилась. — Что ты! Мы не собирались…
— Хватит, — прервал ее мужчина, подняв ладонь.
— Н-но господин…
Он смотрел на Гокоме довольно пристально, словно проверял. Руки девушки сжались в кулаки, но свой взгляд она не отвела, пусть это было и неприятно. Капля пота скатилась с ее лба. Этот человек ее пугал.
Прошла минута, и его лицо просветлело. Черты стали гладкими, и плечи заметно расслабились. Он вздохнул и поднялся с дивана, опустив руку на катану, а другую запустил в низ своего кимоно.
— Ты ее слышала, — сказал он обеспокоенной альбиноске. — Что бы мы сейчас ни сказали, это будет пустая трата нашего времени. Нет смысла здесь задерживаться. — Белокурая девушка с грустным пониманием опустила глаза и кивнула, а он вновь взглянул на напряженную Гокоме. — Не стоит так дергаться. Как ты того и хочешь, мы уйдем. Пошли.
Дав команду девушке, он, больше не глядя на Гокоме, не торопясь, с гордой осанкой прошел мимо, когда она отошла в сторону. Альбиноска быстро сняла с себя фартук, сложила его и, положив на диван, поспешила за своим господином. Поравнявшись с Гокоме, она, мягко улыбаясь, вежливо поклонилась и тихо произнесла: «Простите за беспокойство».
Гокоме лишь грозно косилась, но, как только они прошли мимо нее, вздохнула и ощутила, как по телу растеклась усталость. Но тут…
— А! Об одной вещи я все же позабыл!
Это прозвучало так легкомысленно и буднично, что Гокоме, не торопясь, с вялым видом хотела было развернуться и сказать: «Ну что еще?» Как вдруг мужчина, внезапно оказавшийся рядом, тыкнул ей в лоб сведенными вместе указательным и средним пальцем.
Это был легкий толчок, похожий на щелбан, однако Гокоме показалось, что ей прострелили голову. Все звуки резко пропали, зрение размылось, а сама она начала падать назад. Ее тело резко ослабло до такой степени, что она ничего не могла сделать или сказать.
— Так дело быстрее пойдет, — кое-как разобрала она фразу и, не почувствовав какой-либо боли, с грохотом упала на пол.
Ужасное зрение еще сохранилось на какое-то время, но ни рук, ни ног она не ощущала. Было ужасно холодно и плохо. Веки, видевшие лишь очертания гостиной, дрожали, а потом… Все плавно погрузилось во тьму.
Обновлено: 21.01.2026