Несмотря на полный расчет ситуации, Гокоме при всем этом едва не опоздала на церемонию поступления, в последний миг забежав в спортивный зал, уже до краев полный студентами. Стоя в дверях, она отдышалась, поправила форму и под гул людей незаметно проскользнула вовнутрь, нашла свободное место в самом конце и, убедившись, что оно не занято, села, на сей раз выдохнув от облегчения.
Буквально через пять минут двери спортзала закрылись, и огромное помещение за считанные секунды погрузилось в звенящую тишину. Все как один навострили уши, когда услышали гулкие шаги туфель по деревянному полу.
На сцену с гордой и прямой походкой поднималась высокая сухопарая женщина, уже перешагнувшая средний возраст. Одетая в кимоно хомонги, она, держа руки перед собой и с суровым лицом, встала перед новыми старыми учениками, оглядев всех стальным взглядом.
Это была директриса старшей школы Ичиган, Мацубара Ацуко. У Гокоме брови непроизвольно нахмурились от ее присутствия. Она уже, как и все поступившие, встречалась с ней лично, и сказать можно лишь то, что… Давление эта дама оказывает уж больно сильное.
Помимо учителей, директриса ввела традицию беседовать лично с каждым учеником и его родителями, чтобы, как ей объяснила сама Мацубара, понять, достоин ли подросток учиться в этой школе.
Гокоме, конечно, этот странный тест прошла, но ей было интересно, что было с теми, кто не прошел. Неприятно, наверное, корпеть денно и нощно над учебой, чтобы сдать сюда экзамен, а потом быть выброшенным только потому, что не понравился директрисе.
Невесело усмехнувшись, она огляделась по сторонам и заметила, что новички сильно напряглись только от одного вида пожилой женщины.
Та, прокашлявшись в микрофон, начала свою речь:
— Что же. Позвольте для начала поздравить вас, старших и новоприбывших учеников, с этим священным днем, для которых он открывает новую главу в вашей юной жизни, — ее голос был невероятно выразительным и твердым, разносясь по всему залу. Никто не осмелился ни зевнуть, ни разговаривать. — Как вы все знаете, наша школа входит в пятерку лучших в префектуре Судзуока. И как директрисе мне бы хотелось, чтобы вы все с гордостью носили нашу форму и оправдали ожидания. Чтобы Ичиган и впредь процветал. Вы проделали огромный труд, чтобы оказаться здесь, однако настоящие испытания начнутся после. Не все вы сможете дойти до конца. Уверяю вас в этом. Я, глава этой школы уже больше пятидесяти лет, многое повидала. Я не буду засыпывать вас ложными надеждами и обещаниями. Но это ваш путь, и пройти его лишь в ваших силах! А потому не ударьте в грязь лицом! Стремитесь к саморазвитию! И тогда вы станете воистину достойными учениками нашей школы!
По окончании ее грозной речи, наполненной силой, весь зал зааплодировал, и Гокоме в том числе. Что сказать? Воодушевила так точно. Аж в груди все затрепетало.
Мацубара под хор аплодисментов, не меняя своего серьезного лица, поклонилась и отошла в сторону. Ее место занял другой мужчина в костюме. Невысокий и полноватый, он вытянул руку, призывая всех к тишине.
От него последовала стандартная речь о том, как здесь учиться, описания коллектива и общественной деятельности самой школы. Гокоме ровно сидела, пока ей не показалось, что на нее кто-то смотрит. Ей не хотелось дергаться и привлекать внимания. Да и потом, как найти иголку в стоге сена? Здесь столько людей. Мало ли кто глазеет.
— А теперь вступительная речь представителя новичков, — произнес мужчина и опустил глаза на листок. – Хаттори Джун. Прошу, выйдите на сцену.
— Да! — прозвенел звонкий ответ, и с другого края зала со стула поднялся парень в очках.
С дружелюбной улыбкой он вышел в середину между рядов и под любопытные взгляды поднялся на сцену. Гокоме смотрела на него без интереса, а потом вытянулась в лице от осознания.
«Хаттори? Он что, сын нынешнего главы одной из пяти семей?» — подумала она, прищурившись.
Она покосилась на девчонок, что сидели рядом, когда услышала, как те с волнением и румянцами на щеках шептались:
— Это ведь он, да? Наследник семьи Хаттори? Какой классный! Высокий, широкоплечий и симпатичный. Как думаешь, у него есть девушка? Раз он представитель, то невероятно умный.
Торопливо спрашивала светловолосая девушка с хвостиком на боку. У нее был легкий макияж, что было не положено в этой школе. Гокоме возмущенно поджала губы.
— Мики-тян, я думаю, тебе лучше так не распыляться, — со скромной улыбкой ответила девушка в очках и пышной косой чуть ниже плеча. — И потом, у тебя же вроде как парень…
— Аа? Да я уже бросила его, — безразлично выдала эта Мики, махнув рукой. — Зачем мне какой-то студент, чья семья не так перспективна? Это же пропащий вариант. Ты ведь тоже так думаешь, Нобуко?
— Ну... Я... Не знаю.
Нобуко, не найдя что ответить, поспешила отвести взгляд в пол, пока ее подруга, пожав плечами, продолжала полушепотом восторгаться парнем, что обратился к присутствующим.
Гокоме, хмыкнув, предпочла сделать вид, что не слышит и не видит такой вульгарности. Не очень-то хотелось попасть в один класс с той легкомысленной девкой. Она и парня-то не шибко слушала, ведь ничего нового в нем не было.
Хаттори Джун закончил с речью и поклонился под встретившие его аплодисменты. Нетрудно было заметить, что активней и громче всех хлопали именно девушки. Спускаясь со сцены, он пошел к своему месту. Гокоме, которая быстро прекратила хлопать, подняла глаза в его сторону, и тут…
«Он что, на меня смотрит?» — подумала она, чуть насупившись.
И впрямь, этот парень сделал семь шагов, но за это время смотрел прямо на нее. А заметив, что она делает то же самое, шире улыбнулся и едва заметно кивнул. Гокоме ничем ему не ответила, отвернув голову с напыщенным видом.
Она была раздражена, потому что чувствовала, что это все не к добру. А интуиция ее очень редко подводит, в частности на неудачные события.
Сразу после их всех собрали в классе на первом этаже, где обучались первогодки. Все расселись по местам, и у Гокоме уже нервы были напряжены до предела. А все потому, что…
Ее место в классе — это четвертый ряд от окна и четвертая парта! Если не учитывать ряд, то все равно выходит хоть и одна, но чертова четверка! Четверка! Почему не третья и не вторая? Да хотя бы первая сойдет! А еще…
— Нобуко! Смотри! У меня парта прямо у окна! Круто же!
— Хе-хе. Мики-тян, не кричи так. Учитель скоро придет. Сядь, пожалуйста, на место.
Эти две болтушки оказались с ней в одном классе! Крикливая блондинка сидит на первом ряду за второй партой, а ее подружка в очках — на третьем, на третьей парте. Но их присутствие — это полбеды.
С натуженным и бледным видом Гокоме покосилась в сторону окна на заднюю парту. Там в окружении парней и девушек сидел сама звезда этого дня. Хаттори Джун. Он улыбался, смеялся и свободно болтал с остальными, будто проучился с ними уже год.
Он заметил, что Гокоме на него поглядывает, и с той же ослепительной улыбкой помахал рукой. Девушка скривила губы и отвернулась снова, оставив его жест без ответа.
В этот момент дверь класса раскрылась, и к доске, держа стопку бумаг у груди, прошла молодая женщина. На ней была длинная синяя обтягивающая юбка и такой же белый пиджак с галстуком. Темные волосы собраны, а на лице едва заметный макияж. Все-таки даже к персоналу требования в Ичигане очень строги. Для учителей здесь тоже своя форма есть.
— Итак. Прошу всех сесть по местам, — с мягкой улыбкой попросила она, встав перед классом. Ребята без лишних слов поспешили занять свои места, и в классе скоро вновь стало тихо. — Меня зовут Чинами Ханна. Я ваш классный руководитель. На самом деле вы мой первый класс, так что рассчитываю на вас и надеюсь, все те три года, что мы будем вместе, выйдут плодовитыми и веселыми.
От ее улыбчивости и доброжелательности атмосфера в классной комнате заметно потеплела. Слышалось, как кто-то облегченно вздыхает, и разговоры стали возобновляться.
— Ву-у-х. Вот повезло, чувак! Училка-то у нас приятная, — сказал один парень, сидевший позади Гокоме.
— Хех. И не говори. А я уж думал, что это будет какая-нибудь серьезная мымра. — Усмехнулся второй с конца пятого ряда. — А она ничего так.
«Да идите вы знаете куда! — прорычала про себя Гокоме, закусив губу и сжимая кулаки на парте. — Вы что, издеваетесь?! Что это за аура? Почему все так расслабились? Вы забыли, где вы?! Черт! Все как в средней школе! Нет! Нет! Я не для того днями напролет училась, что у меня даже кровь из носу шла! Не хочу! Так… Спокойно, Гокоме. Это лишь первая встреча. Потом все будет как надо. — Утешив себя, она прижала руку к груди и выдохнула, убирая мрачность с белого лица. — Да. Потом, когда начнется учеба, все будет как надо».
— Я Ханацуки Мики! — эти бойкие слова вывели Гокоме из мыслей, что та аж вздрогнула. Бросив на звук голоса быстрый взгляд, она заметила, что неприятная ей девчонка стояла, подняв руку. — Я родилась в Синдзине, но по семейным обстоятельствам была вынуждена переехать в Идзунокуни в средней школе. Спустя три года я вернулась и сразу же поступила сюда. Буду рада обучаться со всеми вами! — ее речь завершилась поклоном, и под хлопанья ладош она села на место.
Их учительница Чинами Ханна удовлетворительно кивнула.
— Очень хорошо, Ханацуки-сан. Теперь следующий.
«Так уже представляться начали? — изумилась Гокоме, не шибко заинтересованная именами своих одноклассников. Она тихо хмыкнула и, уперев кулак о щеку, без интереса закатила глаза. — Ну и ладно. Просто подожду своей очереди и… А? Странно. Почему у меня чувство, что я о чем-то забыла?»
Решив скоротать время, Гокоме достала из кармана юбки свой блокнот с ручкой и, перечислив в голове все, что с ней приключилось, она провела вниз линию на пять сантиметров, подписав рядом «Неудача 26%». Верхняя часть листа была небольшой, и подпись гласила «Удача 11%».
Сделав это, она с неутешительным видом почесала пальцем щеку.
— Так себе результат.
— Эмм. Следующий, — проговорила учительница. — Девушка с блокнотом в руке.
— А? — Гокоме с округлившимися глазами подняла голову и заметила, что все смотрят на нее. — Чего?
Девушка с короткими волосами и легким загаром по соседству несильно постучала пальцами ей по плечу. Гокоме бросила на нее недоуменный взгляд.
— Ты следующая. Имя и фамилия.
— А! Да! — резво встав с места, Гокоме тут же стала серьезной. — Гофукакуса Гокоме. Родилась и выросла в Сидзине. Училась в начальной школе Субару, а потом и в средней Коконоэ. Приятно познакомиться, — после официального поклона она заметила, что учительница уже не так зажато улыбается, и, само собой, никаких аплодисментов девушка не ожидала, пока садилась на место.
Но и услышав их, Гокоме не улыбнулась. Она лишь коротко смутилась тому, что вовремя не среагировала, однако эти чувства быстро прошли, уступив облегчению после того, как ее очередь прошла.
Чинами-сэнсей раздала им бланки и быстро разъяснила про школу, кружки, экзамены, мероприятия и что их будет в первом году обучения. На всё про всё ушло от силы полчаса, после чего, поблагодарив класс за внимание, женщина пожелала им удачной дороги до дома и вышла в коридор.
Само собой, все резко оживились, отчего снова стало шумно. Гокоме свернула бумагу, убрала в карман пиджака и с таким же непроницаемым видом поднялась со стула. Она, не обращая никакого внимания, развернулась к дверям, чтобы выйти, но тут ее кто-то окликнул:
— Гофукакуса-сан! Можно на пару слов?
У Гокоме ушли все силы, чтобы не скорчить гримасу от раздражения. Она сильно устала за этот бурный день, полный разочарования во многом. Приглушенно проворчав, прежде чем повернуться на зов уже более спокойной Гокоме, увидела, что к ней шел никто иной, как Хаттори Джун. Толпа позади него явно недоумевала, с чего это он решил обратиться к ней.
— Что-то нужно? — прямо спросила Гокоме у парня, и голос ее явно не скрывал недовольства.
Оттого Джун, смущенно посмеявшись, потер шею, явно пытаясь расположить беседу в свое русло.
— Прости, если отвлекаю. Много времени не займу, — пообещал он. — Знаю, для тебя это, наверное, как снег на голову. Но если не возражаешь, я хотел бы обсудить семейные дела. Если ты понимаешь, о чем я.
А вот оно что. Гокоме его прекрасно поняла. Все-таки он и впрямь наследник той самой семьи Хаттори. И раз он узнал ее фамилию, то все понял. Для Гокоме это не есть хорошо. Не то чтобы есть что скрывать в своем семейном деле, однако говорить об этом, по крайней мере сейчас, она не хотела. Тем более девушка понимала, какой характер будет носить этот разговор.
— Мне жаль, Хаттори-сан, — извинилась Гокоме, смотря ему прямо в глаза. — Но сегодня у меня есть дела. Я обещала матери вернуться домой сразу после церемонии. Поэтому на разговоры у меня времени нет. — Конечно, это была чистая ложь.
Джун вытянулся в лице, и Гокоме не поняла, что его так изумило: ее официальный тон и поведение или сам отказ. Отчего-то после ее ответа он выглядел виноватым, словно его отругали, однако ослепляющая улыбка довольно быстро вернулась на его приятное лицо.
— Вот как. Жаль. А я хотел узнать тебя поближе, Гофукакуса. Но ничего не поделаешь, раз ты занята сегодня. Тогда, может, завтра поговорим? На обеде или после школы?
«Откровенно, я с тобой вообще разговаривать не хочу», — пробурчала Гокоме, но озвучивать свои мысли не решилась.
Все-таки нельзя огрызнуться на того, кто улыбается. Правда, нельзя сказать, что улыбка этого парня искренняя. Гокоме не была той, кто мог читать людей как книгу, особенно при первой встрече, вот только его улыбка казалась ей искусственной. Будто он привык только и делать, что улыбаться.
Тем более, похоже, его новым друзьям не слишком-то и по душе было, что их кумир общается с мрачной девчонкой, так еще и гулять явно хотел позвать. Бросив на них быстрый хмурый взгляд, Гокоме ответила:
— Я ничего не обещаю. Завтра видно будет. А теперь прошу меня извинить, мне пора.
Не заметив, что ее холодный ответ был встречен заметным возмущением со стороны компании, Гокоме вышла из класса, и только ее длинные черные волосы покачивались из стороны в сторону.
Хоть дорога до дома на поезде или метро и заняла бы от силы час с лишним, отчего-то Гокоме не спешила туда возвращаться. Ее сильно расстроил сегодняшний день, пусть она и старалась убеждать себя, что лучшее еще будет впереди. Однако… Видя, что процент неудачи уже перешел за 51, обнадеживающего было мало. В результате, чтобы справиться с унынием, она просто бродила по городу, пока не стали вырисовываться первые признаки заката.
После того как она поела купленный данго, сидя на качелях на пустой детской площадке, Гокоме прожевала, проглотила, а потом, насупившись, всковырнула носком туфли землю и спрыгнула с качелей. Выкинув тонкую палочку в урну, девушка вышла с площадки и, пройдя немного, заметила темную машину.
Она ее узнала, а после и мужчину, который вышел из нее. Это был нынешний глава семьи Каджо. Каджо Ёсиро. Лысый мужчина в одежде монаха, он с полуприкрытыми глазами, из-за чего он выглядел вечно расслабленным. Гокоме никогда не видела, чтобы этот человек злился или грустил. Всегда благоразумный, рассудительный и доброжелательный. Что еще ждать от того, кто был монахом всю свою жизнь.
Только он вышел из машины, дверь которой ему любезно открыл мужчина в черном деловом костюме, Ёсиро сразу же заметил идущую навстречу Гокоме.
— О! Не часом ли ребенок семьи Гофукакуса? — спросил он с легкой улыбкой и приглушенным, хриплым голосом. — Поздновато домой возвращаешься, Гокоме-кун, — в его подметании была укоризненная нотка.
— И вам доброва вечера, дядя Ёсиро, — отмахнулась от его замечания Гокоме, зная, что к ее манере речи этот человек уже давно привык, поэтому не обидится. — И вы тоже поздновато с собрания едете. Да и не домой, судя по всему, — повернув голову, Гокоме заметила, что это была небольшая частная клиника. Потом девушка снова перевела уже обеспокоенный взор на монаха. — У вас проблемы со здоровьем?
Каджо коротко посмеялся.
— Да так. Спина болит уже какой месяц, — ответил он, заведя руку за спину и похлопав по пояснице. — А здесь хороший массажист работает. Вот и езжу раз в неделю. Все-таки возраст дает о себе знать. Увы, не быть нам вечно молодыми.
— Что же. Думаю, шестнадцатилетней девушке не стоит делать вид, что она вас понимает, — немного заносчиво проговорила Гокоме, на что монах снова рассмеялся.
Каджо Есиро был одним из немногих взрослых, кто прекрасно знал, какой характер у Гокоме, и никогда не просил ее меняться, в отличие от матери. Человек прекрасен таким, какой он есть, если в нем нет ничего плохого. Гокоме никогда не считала себя плохим человеком, просто ей… часто не везло, что в жизни, что в отношениях с людьми.
Из-за чего, собственно, она и выросла той, кто она сейчас. Раньше, когда постоянные неудачи было невыносимо терпеть, именно в храме семьи Каджо ей всегда было легче признаться в трудностях.
Однажды, когда Есиро угощал ее мороженым, то как-то пошутил, что в крови их семьи течет кровь оммедзи, поэтому всякое зло обходит храм стороной. Маленькая Гокоме хмурилась и просила его не шутить, за что получала лишь добрую улыбку и поглаживания по голове.
Помимо Каджо Есиро, как священника, в храме жила его жена Кику, красивая и элегантная женщина, вечно одетая как мико, старший сын Итиро, учившийся в институте в Сидзуоке, второй сын Ицуки, на пару лет младше самой Гокоме, и младшая дочь Исука, ходившая в детский садик.
Гокоме их всех прекрасно знала и то, что семья большая, шумная, но дружелюбная и крепкая. Хотя не без изъянов.
— А ваш старший сын все так же не желает наследовать храм? — спросила Гокоме. — Я его в городе уже давно не видела.
Есиро припустил брови, после чего устало вздохнул, не улыбаясь.
— Да, проблемный у меня наследник. Я уже с ним ругаться начинаю, а ему на слова отца хоть бы хны. «Не хочу», — говорит, и всё. Эхх. А ведь это его обязанность. Мы с женой не знаем, что делать.
На самом деле, обеспокоены были не только семья Каджо, но и остальные четыре главные семьи, которым нужно было уже готовить приемников, что унаследуют их дела и дома. Конечно, порой кажется, что жить в зажиточном доме, когда твои родители и родня — элита общества, мечта любого подростка, но на деле это сильное эмоциональное давление со всех сторон, выдержать которое бывает порой просто не по силам.
За тех, кого выбрали наследниками, обычно уже все решено без их ведома. Для главных домов важна репутация, а оправдывать ее нужно без ошибок. Говорят, что первенцам даже невест или женихов подбирают уже с пеленок. Все-таки не могут аристократы позволить себе мешаться с обычными людьми.
Звучит как в какой-то манге или книге, но на деле — реальность, которая тесно касалась и самой Гокоме. К ее большому нежеланию. Поэтому разговоры о пяти семьях были далеко не такими простыми темами для нее.
— Кстати, Гокоме-кун, — начал Есиро так, будто что-то вспомнил. Девушка, быстро моргнув, подняла на него большие глаза. — Слышал, что наследник семьи Хаттори поступил в ту же школу, что и ты. Ичиган, да? Ты его уже встречала?
— А его-то, — она покосила взгляд в сторону с кривой ухмылкой. — Да. Мы… Попали в один класс. Хаттори Джун его зовут. Довольно… Харизматичный парень.
— Не очень-то он тебе понравился, да? — ловко подметил Есиро, и Гокоме с прохладной улыбкой пожала плечами. — Хотя, учитывая отношения семьи Хаттори и Сэйба, думаю, это оправданная реакция. Серьезно. Когда ты корчишь такие лица, то вылитая Нагината-тян. Вы больше похожи на сестер, чем на мать с дочерью.
— Вот уж точно нет, — надула губы Гокоме. — Не сравнивайте меня с этой непоседливой женщиной. Она порой даже волосы расчесать не может сама.
Они бы так и продолжали непринужденно болтать, но к монаху подошел тот же мужчина в темных очках и с бесстранным щетинистым лицом.
— Каджо-сама. Время, — выдал он такой короткий диалог, и Есиро лишь кивнул ему.
— Прости, Гокоме-кун, но мне пора на прием. Был рад тебя снова видеть. Заходи в храм почаще, если снова захочется выговориться.
— Ага. И вам всего наилучшего, дядя Есиро, — улыбнулась в ответ Гокоме. — Передавайте привет Кику-сан и остальным.
Оба поклонились и разошлись по разным сторонам. Гокоме перешла дорогу и подняла голову на запад, куда стало опускаться солнце. Воздух заметно похолодел по сравнению с днем. Небо уже смешалось с темными вечерними туманами. Ее серые глаза, смотревшие в небо, будто влажная бумага на акварели, окрашивались в другие цвета, пока ветер играл с ее волосами.
Он задул ей за шею, от чего девушка поежилась и решила, что пора бы вернуться домой.
По пути Гокоме размышляла, стоит ли ей купить что-то к ужину, однако, взяв телефон, она увидела сообщение от матери, отправленное... три часа назад? Она даже не услышала. Видимо, настолько ушла в себя от разочарования, что и внимания не обратила.
Остановившись на улице жилых районов, Гокоме уже знала, что мама могла ей написать, поэтому ее лицо заметно скисло. Кончик большого пальца коснулся экрана, и девушка таки смогла прочитать, что там было.
«Прости. Меня сильно взбесили, поэтому я уехала спускать пар на работу. Дома буду через пару дней. Не забудь покормить Джундо! В школу не опаздывай. С любовью, твоя мамочка!!»
И куча смайликов в виде разных сердечек.
— Эта женщина, — с дрожавшей от гнева рукой начала было Гокоме, вот только подобное было уже не впервой. — Эхх. Ладно. Приготовлю что-нибудь сама.
Решив, что ругаться на то, что не лечится, не выйдет, она убрала телефон обратно и пошла дальше. До дома всего ничего, раз ужин только на нее, то и в магазин идти не надо. Обычно ее мать перед поездкой на работу оставляет что-то готовое, однако раз такое приключилось, значит, маминой стряпни в холодильнике нет.
Гокоме никогда не винила мать за такое и не обижалась, зная, что в действительности у нее очень взрывной характер, который передался и самой Гокоме, о чем той говорили с малых лет.
Несмотря на обычно дружелюбный и глуповатый нрав, в гневе Гофукакуса Нагината была страшнее разъярённого тигра. Те, кто познали ее ярость, трижды благодарили Будду или других богов за то, что остались целы.
Говоря, в школьные годы Нагината считалась чертовски привлекательной и при этом черезвычайно опасной. Гокоме было сложно представить свою мать в те годы, учитывая, с чем она имеет дело сейчас. Однако, по словам знакомых, Нагината была как снежная королева и эмоций особо не показывала.
— Вот бы она и сейчас была посерьезней, — проговорила Гокоме и, зная, что это нереально, нахмурилась. — Я прошу о невыполнимом, да?
Есть вещи, которые нужно оставить неизменными. И себе нервы сэкономить, и воду не мутить.
Протяжно зевнув, Гокоме уже стояла возле дома. Свет в окнах не горел. Со стороны смотреть весьма одиноко. Она и Джундо нигде не видела. Обычно эта кошка всегда каким-то образом умудряется выбегать на улицу, да так, что не поймешь, как она это делает, учитывая, что окна и двери всегда закрыты.
И двор нужно в порядок привести, а то всё в сакуре. Красота красотой, но эти лепестки быстро усохнут.
Встав перед дверью, Гокоме опустила руку в карман юбки, и тут у нее вытянулось лицо. Она застыла, задвигала рукой активней, а потом торопливо раскрыла карман, достала телефон и вытащила нутро кармана наружу.
Пусто! Следом то же самое с другим… И он пустой!
— Что?! Что за черт! Г-где? Где мои ключи? — уже не без паники спрашивала себя Гокоме, понимая, что в карманах их нет. — Неужели… Обронила? В школе? В парке? Как же мне быть? П-папин подарок…
У нее едва слезы на глаза не навернулись. Губы дрожали, руки тряслись, а сама она лихорадочно дышала. Больше, чем возможность не попасть домой, ее беспокоило то, что на ключах был тот самый брелок-оберег.
Да, это всего лишь жалкий брелок, какой купить можно в любой лавке, однако для Гокоме это было сокровищем, которое отец велел ей всегда носить с собой.
«Пока у тебя этот оберег, ничего страшного не случится. Просто думай о хорошем».
Она так явственно услышала слова отца, что ее сердце едва не разорвалось от боли. Ей хотелось сорваться с места и бежать на поиски, однако стоило лишь оглядеться и понять, что в поздний вечер ничего не выйдет.
Оставалось лишь надеяться, что кто-то нашел ее ключи с подвеской. Если в парке, возможно, в здании администрации, а если в школе, то стоит спросить там. В любом случае Гокоме не сможет спать спокойно, пока не найдет эти ключи.
Бурные эмоции быстро уступили место накопившейся усталости. Дав себе пощечину, на сей раз сильнее, чем положено, отчего щека горела, Гокоме хотела пойти к соседям за запасными ключами, которые ее мать оставляла у них на экстренный случай, но тут… Она услышала какие-то мельтешения в доме.
Обреченность резко сменилась острой настороженностью. Это не Джундо и не ее мать. Там будто кто-то ходит. Приподняв руку, Гокоме несмело опустила ее на ручку, но тут же отдернула.
Ей нужно вызвать полицию. Если в ее доме воры… Но вдруг это мама вернулась и что-то забыла? Она могла просто забыть написать или позвонить. Тогда почему свет в доме не горит?
Сглотнув, Гокоме заметила рядом небольшую металлическую лопатку, которую Нагината использовала, чтобы избавляться от сорняков в саду. Взяв ее для самозащиты как можно тише, девушка опустила пальцы свободной руки на ручку, и дверь без труда прикрылась, что вызвало у нее на миг приступ испуга.
Перед глазами темный вход и гробовая тишина. Вот только Гокоме чуяла, как хорек кровь, что что-то было не так. Еще можно было вызвать полицию или позвать соседей, но…
Воображала! Лгунья! Сумасшедшая!
Эти слова кинжалом полоснули ей по груди, заставив скривиться. Покачав головой, она как можно тише зашла в дом, крепко сжимая лопатку в потной руке. Еще никогда ей ее родной дом не казался таким жутким и страшным.
Остатки заката виднелись в окне зала, когда она дошла до туда. Мебель была нетронута, и всё было как и раньше. Неожиданно входная дверь за ней не просто закрылась, а захлопнулась.
Пискнув, Гокоме испуганно обернулась назад, подняв лопатку перед собой. Стараясь унять дрожь в руке и мыслить здраво, девушка изумленно застыла, уловив запах благовоний.
Медленно повернувшись к месту, где стоял алтарь отца, Гокоме к своему ужасу заметила фигуру, что сидела на одном колене, сложив руки перед собой.
— В-вы… — с опаской и трусящимся голосом начала Гокоме.
— Долго, — тут же выдал голос незнакомца. Решительно и даже чем-то оскорбленно. — Как же ты долго ходишь, — его глаза открылись, и радужка покосилась на перепуганную Гокоме. — Я уж думал, что ты вообще не собираешься возвращаться, вот проблем бы было.
— Что? — не поняла его Гокоме. Из-за переизбытка эмоций она не сразу поняла, что уже видела этого человека. Светлые волосы, кимоно и катана на поясе. — А! Вы же! В парке…
Ухмыльнувшись, мужчина, перестав молить, поднялся на ноги в полный рост, и Гокоме, не долго думая, направила на него острие лопатки. Этот незнакомец был очень высоким. А его глаза… Они буквально горели золотым огнем. Если так сказать, то на человека он не особо похож.
— Ну наконец-то мы встретились, — с ехидством сказал незнакомец, смотря прямо на переполошенную девушку горящими глазами. — Кейфкуру проклятой семьи.
Обновлено: 21.01.2026