— Я помню, что я обещал тебе, Оозора, — кивнул ему Ога, опуская коварную ухмылку и смотря на юношу с неким предупреждением. Глаза у них одинаковы, и даже блеск в них. Только вот если сияние Оозоры — это ярость, то острый, как клинок, свет в глазах Оги — это чистой воды решительность. — И я планировал придерживаться нашего плана, но… — Он вновь посмотрел на Гокоме, на сей раз тепло улыбнувшись. — Я уже давно не видел такого бойкого духа, как в этой девочке. Думаю, она справится.
— Даже не думай, старик! — рявкнул Оозора, бросив на Гокоме настолько убийственный взгляд, будто она виновата во всех его бедах. Сама девушка округлила глаза, стараясь отсесть подальше. — Она не справится! Никто из семьи Гофукакуса, те, кто пытался, не справлялись! Второй вариант — пустая трата времени! А если она помрет?! Мы же навечно будем им должны! И тебя это устраивает?! Лично я устал уже перед ними пресмыкаться!
Гокоме краем уха услышала, как Одору и Широй тоже что-то обсуждали, но из-за криков Оозоры расслышать их было просто невозможно. Нуи Нон поправляла распустившийся ворот кимоно и испуганно дернулась, когда Гокоме обратилась к ней как ни в чем не бывало.
— Чего он так орет? Что это за второй вариант такой, где я могу помереть?
Нуи Нон, сама не менее озадаченная, взглянула на яростный профиль молодого демона и вздохнула, пожав плечами.
— Я лишь догадываюсь. Но если Ога-сан имеет в виду то, о чем я думаю, то это…
— Да не сможет она снять проклятье! И пытаться не стоит!
— А может, мы сначала спросим ее саму? — не теряя самообладания, предложил Ога, и все уставились на виновницу торжества. — Что скажешь, Гокоме-доно?
— А? Я? Ч-что я должна…
— Отказаться! — Агрессивно надавил Оозора, смотря на нее все тем же злобным испепеляющим взглядом. Гокоме вздрогнула, но встретила его напор ответной мрачностью, поджав губы. — Проклятье ты все равно не снимешь другим способом. А так хоть проживешь остаток своей жизни в мире и покое, как мечтала.
Ее крайне насторожило то, что он знал о ее желаниях, хотя она о них не упоминала и вскользь. Было у нее ощущение, что за ней шпионили и уже приличное время, однако это все могло отойти на потом.
Нужно было узнать, что это за второй способ. Увидев ее серьезный взгляд, Ога все понял, подарив ей ту же мягкую улыбку доброго старика.
— Второй способ прост. Гофукакуса Гокоме. Я предлагаю тебе стать частью мира, который так же тесно связан с тобой.
— Эй, старик! — прорычал Оозора.
— Что значит стать частью? — тут же перебила его Гокоме, подавшись вперед.
Ога тихо посмеялся.
— Тебе нужно принять свое наследие. Другими словами, если хочешь попробовать снять проклятье своей семьи, что родом из Альтернативности, то тебе нужно изучать и наш мир. Ты не найдешь способ снять проклятье, не зная всей его природы, а ответы есть лишь в нашем мире. Но говорю сразу, чтобы не давать лишних надежд, этот вариант очень опасен и труден. И дело не только в исследованиях. Как ты согласишься, обратного пути не будет. Я хочу, чтобы ты подумала как следует.
*«Да тот факт, что я здесь уже, мне обратки ни физической, ни умственной не дает»,* — мысленно проворчала про себя Гокоме, насупив брови.
Устав сидеть на коленях, она выдохнула, выпрямив ноги, пусть в этой позе втюханного воспитанием уважения не было.
Ей теперь о многом нужно думать. А разобрать такой бардак в голове за одну ночь просто нереально. Мало зная и понимая во всем этом… Полная дезинформация для такого человека, как Гокоме, привыкшего больше думать, а потом делать, была пытке подобно.
Наверное, любой другой, оказавшийся в подобной ситуации с этим попаданием в другой мир, был бы счастлив, ведь так можно сбежать от своей скучной действительности. Гокоме думала, что любители иссекая именно такие люди. Работа, учеба, общество, правила, сама жизнь для современного человека — лишь камень на шее, который с каждым годом становится непосильной ношей.
А Гокоме… Она всегда относилась к обыденности проще. Учиться, потом работать до самой пенсии и умереть. Жить как все. Не счастье в виде какой-то особенной цели в жизни, любовных отношениях или поиске себя ей было нужно, а только тишина и покой.
Ей часто говорили, что она рассуждает как старуха, дни которой уже будут сочтены. Поэтому Гокоме не привыкла о чем-либо говорить с другими о планах на жизнь. Ведь даже ее эксцентричная мать часто нравоучениями кидалась по этому поводу.
*— Ты не всегда будешь такой молодой, бойкой и красивой! Живи полную жизнь, чтобы было что потом вспомнить! Старость еще придет, а молодость ты не вернешь!*
*Ааххх, от одних воспоминаний кровь вскипает! Не женщине, бросившей школу и родившей меня в семнадцать, об этом говорить!*
Фыркнув, Гокоме покачала головой, скрестив руки на груди.
*Ушла от темы. Но если серьезно… Я не думаю, что в моих силах как-то повлиять на саму ситуацию. Я громко кричала, только вот сейчас голова остыла и трезвость мыслей возвращается. Если бы это все касалось только меня, я бы как-нибудь смирилась. Однако мама…*
При одном воспоминании о матери у Гокоме кольнуло сердце, что отчетливо отразилось на ее лице. Ее мать не самый простой человек. Вечно болтает без умолку, лезет в ее дела, опекает, будто Гокоме новорожденная, и все же она ее мать.
Одна и единственная. Ее никто никогда ей не заменит. При одной только мысли, что ее мать тоже умрет, Гокоме одолевает ярость и паника.
И не только это.
Ее отец, к которому Гокоме при всех проблемах с памятью также была неравнодушна, тоже умер, как сказала Нуи Нон, не своей смертью. Тот факт, что он умирал от болезни, скрывая это ото всех членов семьи, огорчал Гокоме, однако то, что его на смерть сбила машина, оказалось не случайностью, а чистым убийством, вызвало в ней гнев.
Нет, гнев — это слишком мягко. Кто-то целенаправленно убил ее отца. Принес горе в ее семью. Гокоме уверена, мама сильно страдала в те времена, и Уцуги-они-тян, для которого Вакаге стал светом в этой жизни, подарив любящую семью.
*«Нет гарантии, что и за мной не придут»,* — понимала Гокоме, переваривая эту мысль с лицом, полным раздражения.
Получается, на данный момент цели две: снять проклятье и найти того, кто убил ее отца.
Видимо, ее род за эти поколения многим мог насолить, неудивительно, что есть твари, затаившие обиду. Тогда речь идет уже не просто о способе снять проклятье, а о чистом выживании.
— Скажите, — с тяжестью в голосе начала Гокоме, обращаясь к Оге. — Если я выберу первый вариант, это ведь не значит, что моя жизнь будет в безопасности, так?
— Все члены клана Мононоке оберегали твой род с тех пор, как Гофукакуса Иссэй покинул Альтернативность, — прямо ответил Ога. — Просто в этот раз вина на всем лежит на твоем отце Вакаге, решившем, что раз уж ты родилась сотой, то проклятье само уйдет. Хотя мы его не раз предупреждали, что это опасно.
Гокоме сильнее сощурилась.
— Значит, мне все эти годы просто везло, что не умерла еще в чреве матери, — понимает она с горечью. Не такой удачи ей хотелось. — И помимо проклятья мне угрожают еще чудовища из вашего мира?
Все молчат, включая Оозору, а это звучит громче любого ответа. Взгляд Гокоме все больше мрачнеет.
— Плюс ко всему я еще кое-что поняла. Даже если я выберу первое… Смирюсь со своей судьбой, буду жить дальше и рожу ребенка, чтобы он стал сотым, проклятье может и не сняться во всем.
Старики заметно насторожились. Нуи Нон удивленно на нее посмотрела, а Оозора закусил губу, вновь борясь с желанием что-то высказать. Гокоме прямо-таки чувствовала его нарастающее раздражение.
Но сейчас ей было все равно, кто и что здесь думает. Речь идет о ее жизни и жизнях ее близких. Она не может совершить ошибку. Теперь это непозволительная роскошь.
— Юная госпожа, — кротко обратилась к ней Нуи Нон. — С чего вы решили, что проклятье не спадет с вас, если вы родите ребенка? Ведь таковы были условия сделки Гофукакусы Ханаваро и Акарумэй-самы. Слова Небесного Зверя нерушимы. На сотом поколении проклятье…
— Оно не снимется, — сказала Гокоме как отрезала. — Не знаю, как объяснить, но чувствую это. Что-то в этом не то, и я это лишь на уровне мыслей осознаю. Если рожу ребенка, напишу письмо — ничего не кончится.
— Значит, ты не собираешься выбирать самый оптимальный вариант? — это уже у нее спросил брезгливо смотревший сверху вниз Оозора.
Гокоме ответила ему точно таким же взглядом.
— Нет. Не собираюсь.
Зубы Оозоры звучно заскрипели, когда Гокоме выдала ему такой отчетливый ответ и опустила взгляд.
— Ах ты…
— И делаю я это не только ради себя, — продолжила Гокоме, старясь достучаться до каждого здесь. — Как вы только что сказали, смерть моего отца не несчастный случай, а убийство.
— Хе. Мстить собираешь? — едко усмехнулся Одору, за что Широй осуждающе на него зыркнул. — Советую даже не пытаться. Не в твоем положении, девочка.
Гокоме выдержала эту колкость, пусть и насупилась с гневом.
— Я не знаю даже, кому мстить. Но спрошу это у вас. Если вы знали, что отца убили, почему не нашли убийцу?
— Потому что мы и сами не знали, кто и как это организовал, — дал рассудительный ответ Ога. — Само собой, мы пытались все разузнать, как только получили известия о смерти Вакаге. И все, что я могу тебе сказать, это дело не рук обычного человека с вашего слоя. Действовал либо мифианин, либо ишихая с колдовскими навыками.
— Это кто вообще такие? — устало вопросила Гокоме, потирая переносицу, не понимая этих иссекаевских терминов. — Можно на мой язык перевести?
У сидевшей рядом Нуи Нон тут же дернулись уши и задвигался пушистый хвост.
— Мифиане — это общий термин, которым на Фомальгауте называют существ, не похожих на людей. Чудовища, ёкаи или монстры любого разумного вида — это все мифиане! Я, господин Оозора и все здесь, кроме вас, истинные мифиане! — радостно разъяснила Нуи Нон. — Ишихаи — это обычные люди, только такого вида, как человек, здесь нет, они просто внешне с вашим видом похожи. А еще разница в том, что только ишихании, ничем внешне не отличимые от людей, могут с рождения использовать блазн.
— Блазн? Типа магии?
— Магия и мана — это лишь один из многих подтипов блазна, — объяснил Ога с улыбкой. — Тебе пока это сложно будет понять, просто знай, что есть сила, недоступная виду, что живет на верхнем слое. Если кто-то и есть там с такими способностями, то это либо пришедший из Фомальгаута, либо его потомки. По-другому не бывает. В любом случае потомков ишихаи, способных использовать блазн, там по пальцам пересчитать.
То есть среди обычных людей магов и всего им подобного просто нет? Да, довольно убедительно звучит.
— Хорошо. Допустим, моего отца убил кто-то отсюда. Ишихаи или как их там. Неважно! За столько лет вы не смогли понять, кто это был?
— А тут черт ногу сломит, знаешь ли! — высказал Оозора с пренебрежением. — Среди твоих предков за эти поколения рождались не только благородные и добросердечные дураки, но и те еще мрази, для которых жизнь других ничего не стоила. А теперь подумай, скольким такие могли переломать судьбу или того хуже? Как та психопатка Принц Дзанкоку.
— А я-то здесь при чем? — возмутилась Гокоме. — Это они делали, а не я! Это не мои проблемы! Меня это все вообще не касается.
От ее слов Оозора скривился, вперив в нее яростный взгляд. Гокоме сделала то же самое.
— Гокоме-доно, — вклинился в их ссору Ога. — Ты правильно сказала, что это тебя не касается. Я считаю, что потомки не обязаны расплачиваться за деяния предков, но в одном Оозора безусловно прав. Твоя семья имеет огромный авторитет не только в этой стране, но во всем Фомальгауте. Есть те, кто вас почитает и уважает, но и не меньше тех, кто желает смерти и ненавидит. Если готова принять второй вариант, советую готовиться к не самым приятным встречам здесь.
Гокоме потупила взгляд. Она осознает, что сама с головой лезет в то еще болото. С самого начала, как попала сюда, поняла, что прежней жизни уже не будет.
Ей нужно больше думать о том, как все это провернуть. Здесь живут всякие существа, которые без труда обеспечат ей самую страшную смерть. Да и люди здесь далеко не обычные. Как она, простой человек, будет защищаться в случае опасности? Сколько всего нужно изучить? Получится ли освоить хоть какой-то навык для выживания?
Гокоме хотела это обдумать, чтобы взвесить все за и против, учитывая, что пути назад у нее не будет, однако лишь одно она видела, как бы не старалась переключить мысли в голове.
Это ее родной дом, где ее с теплой улыбкой встречает мать. Картина настолько мирная и безмятежная, что ее тревоги сходят на нет лишь от этой маленькой, но значимой для ее сердца детали.
Думая об этом, Гокоме понимает, что ради этого она сможет с лихвой стерпеть все, что на нее взвалится. Пока мама будет ей улыбаться, ждать дома и жить счастливой обычной жизнью, Гокоме больше ничего не нужно.
*Хе. Чертовски мелочно даже для меня, *— с насмешливой ухмылкой мысленно подмечает Гокоме, однако улыбка после была явно горьковатой.
Дав себе меньше минуты, Гокоме закрыла глаза, медленно втянула воздух в легкие, а также размеренно выдохнула, после чего вновь раскрыла взор. Чистейшее серебро в ее глазах горело подобно молодым звездам в мрачной ночи.
— Я приняла решение, — объявила девушка, гордо выпятив грудь и расправив плечи. Одного вида на нее было достаточно, чтобы затаить дыхание. Такой статности и величественности в одних непоколебимых словах и решительном взгляде у простых девушек быть не может. Вот что значит благородная кровь. — Нуи Нон, — обратилась она к альбиноске, нервно дернувшейся. — Скажи, сколько осталось жить моей матери. Мне нужно это знать для дальнейших действий.
Нуи Нон оторопела.
— Юная госпожа. Неужели вы…
В отличие от нее, Гокоме кивнула и дерзко ухмыльнулась, что выглядело весьма по-мальчишески.
— Да. Я собираюсь снять это чертово проклятье своей нерадивой семейки. Не важно как. Я ни перед чем не отступлю.
Смотрящий на это со стороны старик Ога вновь тихо улыбается, хотя внутри его дряхлого тела, познавшего века, вновь искрится то самое чувство, когда он смотрит на взгляд этой девушки.
Взгляд, что так напоминает ему о сильных и несгибаемых духом людях из семьи Гофукакуса, способных принести как великое благо, так и непоправимые бедствия.
Обновлено: 21.01.2026