Начало своего рода семья Гофукакуса берет с человека по имени Ханаваро. Когда-то маленький мальчик из чистого желания помочь матери заключил сделку с существом, что превосходило все понятия человеческого разума. Как он помог и что произошло, время утеряло эти ответы для тех, кто искал.
Божество, гибрида волка и лисы, звали Акарумэй. Он представился Небесным Зверем и был благодарен ребенку за спасение, что тот оказал, не побоявшись за свою жизнь. На самом деле Акарумэй не планировал доставлять проблемы в этом мире, не говоря уже о том, чтобы взаимодействовать с обычными людьми, которые для него от обычных мартышек далеко не ушли. Ему нужно было вернуться сразу, однако… Отставить безобразного и худого мальчика с истекающими кровью руками он не смог.
Помимо исцеления, Акарумэй, несмотря на свой суровый и даже пугающий вид, пообещал, что поможет человеческому ребенку, если тот его о чем-то попросит.
Все, чего он только мог пожелать.
Зная людей, Акарумэй был готов к таким пожеланиям, как богатство, красота, успех или еще что-то приземленное. По крайней мере, такова была натура людей этого мира в котором они жили.
Небесным Зверям было по силам выполнять желания, как джиннам из известных сказок. Только вот если джинн мог исполнить три желания за потертую лампу, небесные звери, дьяволы, высшие ангелы и другие им подобные в действительности за исполнение взимали плату с прошедшего.
И чем объемней было это желание, тем больше была плата. Поэтому заключать сделки или что-то просить было рискованно для обеих сторон. Однако Акарумэй был уверен, что ребенку не хватит ума попросить что-то прям уж очень значительное. Ему стоило объяснить, что мальчика ждало в таком случае.
Но он смолчал в ожидании слов ребенка. И это стало его фатальной ошибкой.
Ханаваро робко, с наивной улыбкой пожелал счастья и удачи. Ни для себя, ни для больной матери, а для всей своей семьи в целом. Для всех, кто родится после него. Чтобы каждое поколение проживало жизнь, не зная боли, горечи или бедствий. Пусть все его дети и потомки будут жить в полном благополучии. Чтобы удача всегда была на их стороне.
Услышав это, Акарумэй был озадачен. Черный рогатый волк опустился, лег рядом с крохотным мальчиком, смотря на него с явным напряжением звериными глазами. Ханаваро же глядел с полной надеждой. Для ребенка он был слишком мудрым, и зверь это видел, отчего пожалел о сказанном.
Он сам пообещал, а желание было озвучено. Слова обладают силой мощнее любого заклятия, по крайней мере для существ вроде Акарумэя. Понимая, что сам заварил эту кашу, он попробовал переубедить мальца.
И тогда он объяснил… Чем опасно его желание. Собственно, как и любое другое.
Как оказалось, ничего не будет сделано просто так. Мир Альтернативности, он же Фомальгаут, работает по строгому, нет, даже жесткому принципу, что взамен за благословение будет даровано и соответствующее проклятье.
Нельзя, чтобы чаши весов души были перевешены одной стороной. Всё должно быть в меру. Акарумэй сказал, что род мальчика будет одарен небывалой удачей, здоровьем и красотой. Всех рожденных с его кровью ждет лишь успех в любом деле. Потомки не будут знать в чем либо отказа для себя.
Однако…
Взамен за всё это Акарумэй отравит их плоть проклятьем. И проклятье это заключается в том, что…
— Жизнь членов семьи Гофукакуса очень коротка, — закончил на столь неприятной ноте Ога, заломив брови. — Ни один человек не должен обладать такой колоссальной удачей во всем. Не говоря уже о целой родословной. Внешность, таланты и успех — всё было при твоих предках. Они буквально стали идеальными людьми. Но за это срок их жизни был сокращен. Я не имел дел с твоим родом с самого начала, а из тех, кого знал, мало кто дожил и до сорока лет. Причины смерти всегда разные. Ну, как говорить, она причину и сама найдет. Это и есть истинный первоисточник проклятья твоей семьи, Гокоме-доно.
Закончив, он посмотрел на Гокоме. На удивление девушка не паниковала, не злилась, а смотрела таким чистым взглядом, как обычно лучник смотрит в мишень. Этот взгляд… Его Ога уже видел много раз. Все те, кто носил фамилию Гофукакуса… У них у всех один и тот же взгляд.
Не важно, какие эмоции раздирали этих людей изнутри, их глаза чистейшего серебра всего чисты и воинственны. Мелкая улыбка от ностальгии заставила его едва заметно приподнять сухие уголки рта.
Тихо выдохнув напряженной грудью, Гокоме сжимала пальцы в кулак, стараясь всё обдумать. История ее семьи звучит как любая легенда из японских сказок, и все же она не сомневалась. Точно так же, как и с этим местом. Что-то внутри нее убеждало без слов в чистой правде сказанного.
Она будто сама видела начало этой истории. Так явственно представляла, что это уже зашло за рамки простой фантазии.
Может, это и было то, что Нуи Нон называла памятью крови?
— Хорошо. Я поняла, как все началось, — кивнула Гокоме, не меняя серьезного вида. — Но вы сказали, что это было так давно, что и вас лично еще на свете не было. Значит, проклятье как и мой род длится уже довольно долго.
— Да, это так. Я бы сказал, слишком долго.
— Тогда, Сэйсинреку-сан, могу ли я высказать предположения о том, что короткий срок жизни моих предков и стопроцентная удача — это не конкретные критерии, по которым работает само проклятье? Мне отчего-то кажется, это само по себе ужасно просто.
Она слишком открыто высказала эту мысль. Даже Гокоме показалось, что она осмелилась думать так наивно. Но ее голова работала необычайно четко, что ее это пугало, словно кто-то думал за нее или подсказывал ответы. Это и не интуиция никакая. А чисто готовые мысли.
Ога, поначалу удивленный толи ее слишком отточенными словами, толи уверенностью, довольно ухмыльнулся. Одору за ним криво хмыкая, ткнул локтем в передние лапы ворона Широу и подмигнул, подбородком указав в сторону Гокоме.
— А ты глянь, какая умная девчушка на сей раз уродилась. Она здесь как новорожденная, но уже юрко мыслит. Не припомню, чтобы ее отец и дед были такими.
Широй хрипло похихикал.
— Думаю, здесь дело не только в памяти крови предков, — проговорил он, поднял пернатую голову в сторону Гокоме. Как и Ога, он испытал те же чувства, видя в ней всех тех, кто был здесь до нее. — Эта девочка сама по себе легко приспосабливается и адаптируется к окружению. А врожденный интеллект многим помогает. Вакаге-кун был же слишком нерасторопным и доверчивым.
Видя, что дела начали продвигаться, Нуи Нон повела хвостом с широкой улыбкой на бледно-розовых губах. Один только Оозора, стоявший у стены, становился все угрюмей, если не злее.
— Ты абсолютно права в своих доводах, Гокоме-доно, — расслабил плечи Ога. Ему понравилось, что она не ходит вокруг да около, а все прямо в лоб говорит. — Проклятье на то и проклятье, что не работает так просто.
— Тогда каковы еще условия? — упорствовала Гокоме, положив руки на стол.
— А сама как думаешь, Гокоме-доно? — уже играючи спросил в ответ Ога. — Подумай немного.
Гокоме прищурилась, напрягая щеки. Вопрос на вопрос… С ней явно играют. Черт! Для нее этот разговор так же важен, как сам кислород, а они все просто считают это забавным?!
Но не время злиться. Если ее просто проверяют, значит, нужно думать и сверять. И тут девушка вспомнила, что, как и этот хам Оозора, старик Ога задавал ей один и тот же вопрос:
Является ли она дочерью Гофукакусы Вакаге?
Оозора сказал, что она не может быть его ребенком. И старик, похоже, его доводы изначально поддерживал. Быстро моргнув, Гокоме покосилась на свой брелок на другой стороне стола. Перебив интерес к его значимости, она покачала головой и сморщилась, прежде чем еще раз, уделив несколько секунд мыслям, ответила:
— Возможно… Дело в моем рождении? — неуверенно предположила она, не спуская глаз с Оги.
— Хмм. Что же, почти угадала. Почти.
— Гхх! — сжала зубы Гокоме. — А можно просто ответить? Раздражает вообще-то.
— О! Что уже? — слегка удивился Ога, хотя и не пытался делать вид, что просто дурачится. — А я думал, ты более сдержанная. Однако, похоже, нрав у тебя куда горячее, чем кажется. — У Гокоме дернулся глаз, что Огу лишь посмешило. — Хе-хе. Ну ладно, отвечу, раз просишь. Одна из причин в том, что ты родилась девочкой.
Гокоме не произнесла вопрос вслух, однако ее лицо так и застыло в вопросительном выражении. Ее явно заело. Рядом уже мягко засмеялась Нуи Нон, что так нежно положила ей руку на плечо для привлечения внимания.
— Господин Ога имеет в виду то, что все члены семьи Гофукакуса, начиная с первого предка, загадавшего желания, были исключительно мужчинами.
Гокоме озадаченно прикрыла рот.
— Мужчинами?
Нуи Нон кивнула головой, от чего ее белые волосы колыхнулись в такт движению головы, а лисьи уши задвигались.
— Да. Ведь именно мужчины всегда считались продолжателями рода. Поэтому проклятье устроило все так, что из поколения в поколение в семье рождались только мальчики. По-другому быть не должно.
Глаза Гокоме взволнованно расширились при взгляде на старика.
— Поэтому вы сомневались и спрашивали меня о том, дочь ли я своего отца?
— Все так и есть. Из покон веков всегда рождался только один мальчик, которому была уготовлена судьба продолжить род. Девочки не могут родиться на свет, потому что такова воля вашей проклятой крови.
— Но, — оторопело начала Гокоме, указав на себя пальцем. — Я-то девочкой родилась. То есть со мной что-то не так?
Она спросила об этом, особо не желая знать ответ. В голове уже щелкал один пунктик о том, что теперь ответ на то, почему она по жизни с удачей, как у утопленника. Настолько, что ни одна молитва в храме или любое очищение у священника ей просто никак не поможет прогнать эту порчу.
Как бы неприятно это ни прозвучало, но если сверить всё, что было услышано, жизнь Гокоме — это буквально ошибка кода в программе. Она самый натуральный баг.
Ведь по правилам ей по жизни должно везти во всём, как и всем далёким прадедам до неё, однако… Похоже, произошёл какой-то сбой, из-за чего Гокоме не только родилась не мальчиком, но из-за этого вдобавок лишилась всех привилегий по жизни в плане удачливости.
Её так наказали?! И за что?! Она ведь не виновата в этом никоим образом!
*«А ведь если вспомнить. Мама как-то рассказывала, что после моего рождения папа был каким-то странным. Он всё время говорил, что ждёт встречи с сыном, а мама не помнила, почему он так уверен, что будет мальчик. И когда он увидел меня, девочку, первое, что спросил у матери, было…»*
— Дорогая, а детей точно не перепутали? Ты уверена, что это наше чадо? Мне сходить проверить?
— Ха-ха-ха. Любимый мой, ещё один такой вопрос, и я выкину тебя через окно с пятого этажа роддома. Желательно вниз головой.
Нагината не переставала улыбаться, а потом сама же ещё и посмеялась, будто просто отшутилась. Но, представляя это в голове, Гокоме понимала: мать **ни разу** не шутила. Она была в полной ярости, которую скрывала за смехом, как карманник нож.
*«Эта женщина обычно кажется пустоголовой, но на деле она бывает временами крайне жуткой. Бррр!»* — вспоминая это, Гокоме всю передернуло от холода, что шёл от улыбки матери, рассказывающей ей об этом в воспоминаниях.
— Сказать, что-то не так, думаю, отчасти верно, — согласился Ога, задумавшись. Гокоме, услышав это, обречённо выдохнула, понурив голову. — Ну-ну, будет тебе, Гокоме-доно. Само собой, твоё рождение нарушает условия проклятья. Однако за все девяносто девять поколений ты не единственная, рождённая девочкой.
Ее реакция выдала ее с потрохами. Вялость угасла угольком, политым водой, и теперь глаза девушки горели от любопытства и жажды узнать больше. Она так увлеклась, что и не заметила, как кривился позади Озора подходя ближе.
— Значит, были еще такие случаи? Вы знаете, кто это был?
Девушка вовсе не заинтересовалась услышанным числом, однако тот факт, что в ее роду уже происходил подобный баг, явно давал надежду, что есть способ разобраться с этим или получить ответы.
Ее желание понять структуру проклятья было сильно, ведь так она поймет, как его можно будет снять. Тот факт, что Гокоме — ошибка в системе, а точнее, уже не единичная, символизирует то, что ее предшественница столкнулась с тем же, чем и она сама.
— Как же не знать, — с какой-то неопределенной интонацией сказал Ога, тоскливо улыбнувшись, что показалось Гокоме странным. — Эта личность знаменита на всю Альтернативность. Собственно, она в какой-то мере и основала клан Мононоке. Хе. Она часто любила, чтобы к ней обращались как к мужчине, но была настоящей девушкой. Вы с ней чем-то внешне даже похожи.
В груди Гокоме все сжалось, когда она, сама того не ожидая, вспомнила человека из сна. Того самого у ворот тории, кто не был белым силуэтом среди прочих. Если подумать, небольшой рост и стройное тело… Со спины было похоже на девушку.
По крайней мере, только похоже. Правда, Гокоме почувствовала неясную тревогу, думая об этом человеке. Интуиция просила не лезть ее дальше.
И все же, с трудом проглотив слюну, она спросила:
— А кем была эта личность?
— Редкостной тварью, не способной ни на что, кроме подлости, и любившей только насилие! — Гокоме испуганно съежилась от резкого рыка за своей спиной. Несмело оглянувшись, она увидела, как рядом возвышается фигура разъярённого Оозоры. Он смотрит на неё так, как будто проклинает за всё, что только можно. Если взглядом было возможно испепелить, то он бы это сделал. Оскалившись, демон заговорил, но уже подавляя эмоции, хотя ненависти в его голове и глазах меньше не стало. — Эта мразь разрушила миллионы жизней чисто из своей прихоти. Наша страна никогда не забудет этого тирана, по вине которого больше ста лет шли кровопролитные войны. Её имя всё равно что табу среди наших, однако для истории она всё равно важна! Что просто бесит!
Дрожавшими глазами Гокоме оглянулась на остальных. Если до этого атмосфера была просто напряжённой, то именно сейчас сам воздух превратился в вековую глыбу. Они не злы лично на неё. Вот только… Есть в их взглядах древняя, не способная к утихомириванию свирепость.
И обычно легкомысленная Нуи Нон молчит с таким видом, словно готовится к убийству.
Всё равно. Нужно было сказать. Гокоме заставила себя продолжать:
— Да что за человек такой был?
— Как и сказал господин Оозора, — заговорила Нуи Нон не своим голосом, что был жёстким и мрачным. — Эту личность помнят и по сей день. Да, скорее всего, и не забудут никогда при всём желании. Прозвищ у неё была целая куча, но имя одно и больше всех известно. По сей день она известна как Принц Дзанкоку.
Обновлено: 21.01.2026