После приветствия, на которое Гокоме старалась отвечать как положено, без грубостей и с почтением, ее усадили за этот низкий стол. Два старика: один — громадный ворон в хакаме, а другой — низкий, со сморщенным щетинистым лицом и длинными ушами, сидели напротив нее в позе сейза. Кошка, что курила трубку, так и не сдвинулась со своего места, а Оозора и Нуи Нон остались в сторонке.
Старик с седыми волосами, что первым обратился к ней, как только они вошли на этот балкон, все с той же теплой улыбкой оглядел ее прищуренными глазами, а потом озадачено наклонил голову, опуская губы и промычав.
— Что-то не так? — решилась спросить Гокоме, так и не ощутив спокойствия ни душой, ни телом.
Ей казалось, что сама кровь внутри твердеет, а сидеть в этой позе всегда неудобно, вот только нужно соблюдать приличия. Так ее мать учила. Поэтому она терпела, пусть ноги уже и сводило.
— А? Да нет, — дружелюбно отмахнулся старик и задорно рассмеялся. — Просто есть детали, которые хотелось бы уточнить. Гофукакуса-сама, не возражаете, если спрошу кое-что?
Немного озадаченная, что к ней так официально обращаются, Гокоме чуть стушевалась. Обычного «сан» хватило бы. Девушка не привыкла, да и не понимала пока, с чего такой почет лично к ней самой.
Во рту было сухо, ладони покрывались потом далеко не из-за жары. Ей хотелось попить чего-нибудь, однако просить Гокоме не решалась.
— Спрашивайте, — дала четкий ответ с кивком.
Старик со шрамом шире заулыбался.
— Возможно, мой вопрос покажется крайне неприятным, но, — он еще раз пригляделся к Гокоме, пригладив длинную бороду. — Ты точно дочь Гофукакусы Вакаге?
Глаза Гокоме расширились, и она против воли ахнула. На место удивления быстро пришло раздражение. И вправду вопрос с колючей заковыркой. Гокоме помнила, как один раз спросила у матери чисто из детского любопытства, родной ей папа или нет. А все потому, что родня со стороны матери как-то злобно подшучивала, и тогда… Нагината впервые ударила ее. Щека Гокоме начинала гореть только от одних воспоминаний, что она невольно касалась лица.
Рука у матери была нежной, но так как она с малых лет обучалась боевым искусствам своей семьи, то сила была достаточно ощутимой для маленькой девочки. Лишь сейчас, повзрослев, Гокоме понимает, что так выбесило ее маму. Собственно, сейчас этот вопрос так же не пришелся и ей самой.
Она не понимает, с чего вдруг такой вопрос. Видимо, старик подметил, что девушка стала мрачнее тучи, и тут же попытался разрядить обстановку своим смехом.
— Прости. Видимо, я перешел черту, — сказал он, поклонившись головой. — Моя оплошность.
— Вы меня, конечно, тоже извините, — начала Гокоме. — Но почему вы об этом спрашиваете? А если вспомнить, — она повернула голову назад, смотря на Оозору, что облокотился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Вот это вот упомянул, что я не могу быть дочерью своего отца, — гневно высказала она, тыкнув пальцем в его сторону. — При этом никто ничего не объясняет.
— Вот как? — удивился старик. — Оозора-кун, значит ты все проверил?
Парень заносчиво хмыкнул.
— Да. Точно и досконально. Она действительно потомок семьи Гофукакуса, — угрюмо подтвердил он и протянул руку, в которой что-то осталось.
Гокоме вытянулась в лице.
— Это… Это же моя подвеска! — прокричала она, тут же начиная искать ключи от дома. Вытащив из юбки, девушка к ужасу подмечает, что брелка, похожего на Ясакани-но магатама, на них нет, за что наградила Оозору яростным взглядом. — Ты когда успел?
— Не твоего ума дело, — выдал он безразличный ответ и бросил брелок старику, который его ловко поймал одной рукой, озадаченно рассматривая. — Все точно так, как мы и думали. Хотя я до сих пор не могу понять почему. Так не должно работать, разве нет?
Его неопределенные слова вызвали у Гокоме негодование, от чего она резко развернулась к седовласому старику, не решаясь попросить вернуть ей этот брелок.
Глаза этого пожилого мужчины тут же перестали быть мягкими, аура немощности полностью испарилась, и Гокоме вытянулась, так не сказав ни слова. Брелок в его жилистой бледной руке задрожал и приподнялся в воздухе, покрутившись, после чего упал обратно в ладонь.
— Ясно. И в самом деле это не ошибка, — проговорил он с едва заметной улыбкой, но при взгляде на Гокоме стал серьезным. — Значит, Вакаге нам не врал. Теперь я отчасти понимаю, что происходит. Не к добру. Не к добру, — вздохнул он, покачивая головой.
— О чем это вы? — Гокоме посмотрела на другого старика и громадного ворона. Вид у них был очень скверный, что еще больше вызвало у девушки неприятную гамму эмоций, которые подавлять было все сложнее и сложнее.
Одна только Нуи Нон непринужденно улыбалась, будто произошедшее ее лишь забавляло. Она явно поняла, что Гокоме очень нелегко и слова выдавить, а потому подала свой милый слуху голосок.
— Господа, прошу прощения, что так вмешиваюсь, но эта девушка ничего не знает. Похоже, Вакаге-сама не потрудился и словом обмолвиться ни об этом месте, ни о нас с вами. Она пришла сюда исключительно по зову своей крови, — Гокоме моргнула, когда Нуи Нон, указав на нее, хитро улыбнулась, однако эта улыбка быстро исчезла, сменившись добротой и мягкостью в алых глазах. — Мы можем говорить что угодно, однако юная госпожа ничего не понимает. Думаю, нам стоит ей все объяснить. Ну или… ответить на вопросы.
Она намекающие улыбнулась Гокоме, давая зеленый свет действиям. Не то чтобы Гокоме не поняла, вот только она не знала, с чего начать и какой такт подобрать, чтобы ненароком не загнать себя же в угол.
Не похоже, что ей желали здесь зла, и все же рисковать попусту нельзя. Нужно было начать, а там позволить этим… существам вести беседу.
Тихо выдохнув, Гокоме только прикрыла губы, как старик напротив прокашлял.
— Кхм. Значит, Вакаге-кун ничего не объяснили? — повторил рогатый старик, посмотрев на Гокоме тем же суровым взглядом, не похожим на человеческий. — Это правда?
Просто вопрос, но Гокоме припустила брови. Сил хватило только кивнуть, и старец выдохнул, расслабив плечи.
— Ну, это многое объясняет. Теперь мне ясно, почему он так резко исчез, — проговорил он с печалью и опустил брелок на стол. — Если бы он послушал нас раньше и успел обратиться за помощью до своей смерти, многого можно было бы избежать.
— Хотите сказать, что мой отец был как-то с вами связан? — нетерпеливо вопросила Гокоме.
— Связан? — переспросил старик, усмехнувшись. — Хех. Не только он. Его отец и отец его отца. Все твои предки связаны с нами и этим миром.
Кротко выдохнув с рассеянным видом, Гокоме опустила голову.
— Я не понимаю.
Какой уже раз эти слова произносятся вслух и звучат в ее мыслях?
Со стороны она, скорее всего, выглядела жалко, это было понятно по вздоху Оозоры позади. Лица не видно, но чувствовала, что сострадания к ней с его стороны ни на миллиграмм.
Нуи Нон, скорее всего, хотела поддержать, только отчего то предпочла держать дистанцию и не вмешиваться. Лисица терпеливо наблюдала, не смея позволить себе и лишнего звука.
— Ву-у-у-х. Думаю, этой девочке лучше пояснить все с нуля, — в довольно отчужденной манере заговорила та самая упитанная кошка, выдохнув дым.
Ее морда была полностью бестарной, как и голос. Безразлично посмотрев на Гокоме, она повернула голову к старику.
— Не нужно вводить ребенка в еще больший ступор. Это дурной тон. Даже если Вакаге наделал кучу ошибок перед смертью, это не значит, что его дочь должна за это отвечать.
— Ну, тут как посмотреть, — хмыкнул Оозора.
За это Нуи Нон одарила его недовольным взглядом.
И за это Гокоме была благодарна. Нужно было многое прояснить, и чем быстрее, тем лучше.
— Хмм. Хорошо. Да будет так, — кивнул старик, вновь улыбнувшись. — Тогда, Гофукакуса-сама…
— Эм. Простите. Но если это нетрудно, можете звать меня по имени, — смущенно попросила Гокоме, заранее извинившись за то, что прервала. — Фамилия длинная, да и не привыкла я к такой официальности.
— Вот как? Как пожелаешь, Гокоме-доно. Что же. Для начала позволь представиться. Меня зовут Сэйсинреку Ога. Я заместитель, отвечающий за главные вопросы в замке Храстейм, и на данный момент лидер. Старика, что похож на пьяницу, за моей спиной зовут Сицуйки Одору, а старого ворона — Фуй Широй. Мы втроем являемся главными кланами госанке, что служат верой и правдой семье Гофукакуса. За нашими спинами есть другие кланы, что также входят в легион вашей семьи.
— То есть… Здесь всё один большой клан?
Ога удовлетворенно кивнул, вновь потирая бороду.
— Именно. Клан Мононоке. А истинным его главой должен быть наследник семьи Гофукакуса. Такие правила.
— Мононоке? — переспросила Гокоме, и ей показалось, что она уже где-то слышала это слово.
Ее лицо само выдало изумление от резко возникшего воспоминания. Тогда в поезде… Два ёкая вели беседу, как раз обсуждая клан Мононоке и наследника. Тогда Гокоме сильно нездоровилось, и она предпочитала думать, что это лишь галлюцинации, поэтому не обратила внимания.
Но была рада, что запомнила. Кое-что немного прояснилось, однако далеко не всё. Наоборот, вопросов встало гораздо больше.
Незнакомый мир, ёкаи, кланы и наследие ее семьи. Пока ни один пук не сходился в общую мозаику ее соображения. Часть ее была рада и тому, что смогла удостовериться, что всё происходящее не бред от галлюцинаций. Всё здесь для зрения, слуха и обоняния реально, как ее шестнадцатилетняя повседневность до сего момента.
Сердце в груди забилось чаще от ликования. Она была права всю свою жизнь. Всё, что видела и слышала, настоящее. Но… Радость быстро сменилась озадаченностью, а потом и хмуростью.
Нужно продолжать получать ответы для полноты картины. К ней проявляют доброжелательность и некое почтение, словно к идолу. Не сказать, что ей неприятно, только вот Гокоме не понимала пока, чем лично заслужила это.
И это ее отяжеляло. Не всё то хорошее, чем кажется. Тем более она в логове настоящих чудовищ, а Гокоме простая девушка, которую разорвать на части им труда не составит.
Вздохнув, чтобы успокоить сердце, Гокоме продолжила:
— Вы сказали, что только член семьи Гофукакуса может стать главой. Значит, это должна быть я? Вы за этим послали тех двоих?
— Не совсем, — заместо Оги ей ответил ворон Фуй Широй. Гокоме поняла, что он тенгу либо приблизительно похожий персонаж. — На самом деле наши дела, точнее, этой страны, сильно ухудшились за последние десятилетие. Наследник, которому нужно передать бразды правления, звучит неплохо, но…
— Это всё лишь ширма, чтобы не беспокоить местное население, — в довольно неутешительной манере закончил Сийцуки Одору почесав щеку. — Мы пока сами не знаем, как поступим, поэтому и отправили Золотого Принца и Жрицу Благородной Крови за наследником. Хотя тем самым мы нарушили клятву, что дали Вакаге-сану.
Их ответы еще больше сбили Гокоме с толку. Да и почему-то они отвечают с таким трауром, будто ее прибытие было чем-то не таким уж достойным.
— Что вы все хотите этим сказать? — спросила слишком торопливо, а в голосе слышалось раздражение. — Со мной творилось бог знает что, меня привели в какой-то параллельный мир, а теперь вы хотите сказать, что не так уж это было и обходимо?
— Всё не так, Гокоме-доно, — поднял руку Оги, ясно видя, как закипает девушка. — Ты многого не понимаешь, и это не твоя вина. Твой отец, Вакаге, должен нести за это ответственность. Однако он умер раньше, чем должен был.
— Раньше, чем должен? Почему вы говорите так, будто смерть моего отца в столь молодом возрасте была очевидна? Прекращайте!
В груди больно кольнуло. Ей было тяжело дышать. Смерть отца всегда была больной темой для Гокоме. Пусть от шока она многое забыла из детства, но все же та часть теплых моментов, что согревали ее в трудные моменты жизни, были дорогим сокровищем.
И то, что они так легко и непринужденно в чем-то обвиняют и высказываются о гибели ее отца, вызвало в Гокоме неподдельный гнев. Скрывать его девушка не намерена.
— Вакаге в любом случае не дожил бы и до среднего возраста, — громко проговорил за ее спиной Оозора.
Гокоме с яростью резко развернулась так, будто хотела его ударить, а этот демон лишь нос задрал, продолжая говорить:
— Он и так умирал от болезни, как и его отец. Такая уж судьба всех, кто родился в семье Гофукакуса. Никто долго в ней не живет.
— Что? — изумленно вылупилась Гокоме, будто ее ударили под дых. Ее пробрало на смешинки, но лишь на краткий миг. В голове все кашей стало. А Оозора молча смотрит на нее каменным взглядом. — Это… Шутка? В смысле, папа умирал от болезни? Он… Он же был абсолютно здоров. Я помню… Не так хорошо, но… Папа часто улыбался и играл со мной.
— Умирал он, — нещадно надавил Оозора, прищурившись на полную растерянности Гокоме. — Просто ни тебе, ни твоей матери не говорил. Он должен был умереть, когда ты пойдешь в старшую школу. Только вот… — он резко себя оборвал и покосился в сторону, помрачнев.
— Господин Вакаге умер не своей смертью, — закончила Нуи Нон со скорбью. — Его сбил грузовик, но этого случиться было не должно. И все же он умер не так, как было решено. Такого за все поколения семьи Гофукакуса еще не было.
В комнате стало слишком тихо. Тишина, как тонна снега, упала на голову и плечи, придавливая любой звук. Дело было не только в уважении перед усопшим. Гокоме, что и раньше с болью переносила смерть любимого отца, теперь не знала, что чувствовать, а точнее, она не понимает, что все это значит.
Все время она думала, что папа умер от несчастного случая. Людей часто сбивают машины, это в мрачной перспективе норма в ее мире. А теперь Нуи Нон говорит, что он умер не так, как положено.
То есть… Кто-то все это решает? Кто-то решает, как и когда умереть членам ее семьи? Одно дело, когда ей пришлось услышать про болезнь, однако теперь выяснилось, что отец ДОЛЖЕН был умереть!
Подождите. Оозора сказал, что члены этой семьи долго не живут. Мысли об отце быстро улетучились, и все ее тело закололо осознание ужаса. Эти мысли слишком быстро заполнили ее голову, что не показать страх и лицом, и голосом она не смогла бы при всем самоконтроле.
— П-подождите. Вы хотите сказать, — он повернула голову к Оги и остальным. Вид у них был чрезвычайно серьезный, — что и я… скоро… умру?
Их молчание было красноречивей любого обезумевшего ответа. Гокоме часто дышала, стараясь успокоиться. Пыталась себя убедить, что верить им на слово нельзя. Но… Их лица давали понять, что шуткам и издевкам здесь места нет.
— Гокоме-доно, прошу, успокойся, — сказал Оги, когда Нуи Нон подошла и села с ней рядом, положив свои белые руки на плечи паникующей девушки. — Это правда то, что ты думаешь, однако смерть для тебя не так близка на данный момент.
— Юная госпожа, дышите ровно, — утишала Нуи Нон.
— Тц. Вот поэтому Вакаге и должен был все рассказать, — процедил сквозь зубы Оозора. — Эй! Принесите успокаивающий чай! — рявкнул он на девушек у дверей. — И быстрее!
— Да, господин, — служанки спокойно поклонились и торопливо вышли.
Никто более не вмешивался в данную ситуацию, здраво решив, что побледневшей девушке, у которой началась паническая атака, нужно сначала все переварить, прежде чем продолжать.
Гокоме было плохо от того, что ее разрывала вера и здравый смысл одновременно.
Первый, видя всю эту фантастику истинным зрением, верил безоговорочно, второй же принуждал думать холодным умом и всё взвешивать. Из-за того, что они давили на нее всеми силами, Гокоме уже не могла просто думать.
Уровень стресса подскочил слишком бурно. В последний раз ей было так плохо, когда у нее во время поездки прошлым годом случился солнечный удар. Головные боли, рвота и слабость. Сейчас все силы уходили на то, чтобы в руках себя держать.
Те, кто любят так попадать в другие миры… Возможно, у тех, кто через это прошел, счастье выше крыши, но Гокоме поняла, что и эта участь ее никак не радует. Ни сейчас, ни в будущем.
— Ну как, Гокоме-доно? Теперь лучше? — любезно спросил старик Оги, наклонив голову.
Допив горячий зеленый чай с отчетливым сладким вкусом, Гокоме вздохнула, поставив глиняную чашку на стол. Ее изнеможенный вид отчетливо показывал, что ни черта она не в порядке. Времени она не считала, но была уверена, что прошла полчаса, если не больше.
Это была уже третья чашка. Ей даже перекусить принесли на тарелках. Гокоме не хотела есть эти печенья. Ей бы сейчас и крошка в рот бы не полезнее не без чувства того, чтобы вылезти обратно.
Она не знала, что они добавили в этот чай, хотя была рада, что это и вправду помогло ей успокоиться. Первую кружку девушка пила захлебываясь, вторую залпом, а третью уже размеренно. Еще и Нуи Нон не переставала ее поглаживать по спине и помогла пить. Даже рот ей вытирала, когда та давилась и выплевывала на себя чай.
Выдержав паузу после того, как закончила, Гокоме ненадолго прикрыла глаза, прежде чем сурово посмотреть на Оги и остальных.
Ну, скорее всего, из-за всего произошедшего ее вид был таким угрожающим, на деле Гокоме не была такой уж рассерженной. Просто уставшей.
— Прошу вас. Расскажите мне все с самого начала. О моей семье, о моем отце, обо мне. Обо всем.
Она просила, склонив голову в глубоком почтении. Делать была этого не обязана, судя по удивленной реакции Нуи Нон, что-то шепчашей о том, что это лишнее. Но по-другому нельзя. Гокоме не умеет.
Гокоме хотела знать то, о чем ей не рассказал отец. В глубине души она злилась, потому что не понимала его решения. С другой, если все, что они сказали, правда, то в данном случае поговорка «меньше знаешь — крепче спишь» и в самом деле оправдывает ее отца.
Но все же… Невежество — грех. И самый явный. Гокоме всегда считала, что так оно и есть. Только дураки могут жить спокойно, ничего не зная.
Судя по взгляду Оги, Одору, Широя и ауры вокруг них, разговор предстоит не из легких. Этими глазами они словно спрашивали: «Стоит ли?» Но Гокоме, отвечая точно такой же сталью своих чисто-серебристых глаз, поджав губы, не отступила.
Какой бы ни была правда, она готова ее принять. Ведь это то, что может объяснить саму суть ее жизни до этого момента.
Оги, тихо вздохнув, переглянулся со своими товарищами, и те кивнули, ничего не сказав. А та самая здоровенная кошка все так же, не вмешиваясь, продолжала курить трубку, выдохнув блеклый дым.
— Я не желал нарушать клятву, что дал Вакаге, — с тяжестью проговорил Оги. — Знаю, что нарушу его покой, если втяну в это его ребенка. Однако. Ты последняя из своего рода. То, что ты услышишь, — твоя судьба. Только тебе решать, принимать ее или нет.
Гокоме в напряжении кивнула.
Итак, началась история о благословении и проклятье.
Обновлено: 21.01.2026