Переодевшись в простую одежду, состоящую из блузки, юбки, длинных гольф и кроссовок, Гокоме вышла из дома вместе с Нуи Нон и Ногами Оозорой. Она опасливо озиралась, боясь, что соседи могут подумать что-то не то, когда увидят странную парочку. Больше всего ей не хотелось, чтобы ее мать знала, что у них были незнакомые лично ей гости. На всякий случай Гокоме решила придумать, что это были дальние родственники ее отца, о которых она сама и не знала.
Слабое оправдание, конечно, но лучше это, чем вообще ничего. А то ее мама уже подумывала установить камеры в доме, чтобы смотреть, что в нем происходит, пока она на работе.
Идея до сих пор казалась ей жуткой оттого, что за ней будут наблюдать, как за каким-то хомяком в стеклянной вольере.
Как только она закрыла дверь на ключ и едва успела развернуться, в грудь ей ткнули что-то вытянутое.
— Зонт? — удивилась Гокоме, ощупывая его. Отчего-то он был теплым. Она подняла недоуменный взгляд на того, кто ей его пихнул. — Это еще зачем? На улице ведь нет дождя. — Хмуро спросила она Оозору, вздернувшего нос.
Он быстро отдернул руку, так еще и вытер ее о предплечье, не скрывая отвращения. Словно таракана в руках подержал. На самом деле он сделал это, потому что коснулся пальцев Гокоме.
— Не в погоде дело, — с неохотой объяснял он, задрав голову. — Ты пока не готова себя защищать. А мы не хотим подымать здесь шум. Вот и все.
Гокоме еще раз бросила мрачный взгляд на вытянутый зонтик, а потом хмыкнула.
— Вам кто-нибудь говорил, что выражаться можно и попроще?
— О юная госпожа! — воскликнула как всегда улыбчивая Нуи Нон. Звериные уши и хвост она спрятала, и все равно ее альбинизм бросался в глаза даже ночью. — Господин Оозора хочет сказать, что этот зонт как подвеска на вашем ключе. Это оберег. Он сокроет вас от посторонних глаз недоброжелателей.
— То есть если я его раскрою, то стану невидимкой?
— Ммм. Не совсем. Обычные люди смогут вас видеть. Это не будет доступно… Ну. Скажем так. Таким, как мы, однако с не очень добрым существам.
Гокоме еще больше насупила брови.
— А какое им дело до меня лично?
Нуи Нон переглянулась с Оозорой, на что тот лишь отмахнулся и пошел вперед, оставив девушку в сомнениях. Гокоме выдала требовательное «Ну?», и Нуи Нон задергала руками.
— Ю-юная госпожа! Давайте все вопросы на потом? — спросила она и, обойдя Гокоме, взяла ту за плечи и несильно толкнула вперед. — Раскрывайте зонтик, и мы пойдем! Ну же!
— Эй! Не пихайся! Ты хоть думаешь, как я смотреться буду с этим зонтом, идя ночью по улицам? Люди решат, что я с приветом!
— Вы уже перешагнули ту черту, за которую нет возврата.
— Это еще какую?!
— Вы обе! Закройте рты и идите молча! — выкрикнул Оозора, после чего стало совсем тихо.
Они шли по темным улицам, освещенным фонарными столбами, прямо тем же путем, которым Гокоме шла на церемонию поступления. Нуи Нон и Оозора шли впереди, пока Гокоме, сжимаясь от стыда под зонтом, что ей пришлось таки раскрыть, плелась позади, стараясь сделать так, чтобы ее лица никто не видел.
Она чувствовала себя неловко, когда люди, заметившие их компанию, начинали что-то говорить и посмеиваться, и, похоже, внимание на это обращала только она. Эта парочка впереди шла так, словно ничего и никого не замечала.
— Эй. Вы хоть скажите, куда идем-то? Я не буду под зонтом, как дура, по всему городу ходить.
— Да на умную ты все равно не тянешь, — холоднокровно выдал колкое замечание Оозора.
Гокоме сгримасничала и громко цыкнула.
— Завались на хрен!
Нуи Нон в сторонке весело усмехнулась.
— На самом деле. Мы уже почти пришли, — сказала она и остановилась. — Юная госпожа, можете поднять зонтик и взглянуть.
Сделав, как ей сказали, Гокоме особо ни на что не рассчитывала. Но… Она знает этот вход и обстановку вокруг.
— Парк Мия? — тихо прошептала Гокоме, оглядываясь.
В такое время здесь не было ни души. Свет фонарей слишком тусклый, отчего все казалось темнее и ненастоящим. Часы, что возвышались в центре, показывали почти девять часов. Гокоме и не думала, что прошло столько времени. Она и раньше бывала в столь знакомом ей месте в ночное время суток, но сегодня… Сегодня Гокоме не понимала, от чего ей не по себе.
Идти туда нельзя.
Ее глаза ничего не видят, но здесь так тихо. Ни единая птица не издает звука, и ветра, что задел бы кроны деревьев, тоже нет. Лепестки сакуры падали подобно январскому безмолвному снегопаду. Их касание земли было смертью.
Смерть… Не знала как, но Гокоме чувствовала ее запах. Сладковатый, ненавязчивый, разбавленный чем-то горьким. Этот незнакомый, однако при этом тревожный запах лез ей в нос, как запах разлитой краски. У нее начинала сильно кружиться голова.
— Но… Почему парк? — спросила она скорее себя, чем кого-то из этих двоих.
К ней повернулась Нуи Нон, от добродушной улыбки которой Гокоме почувствовала себя немного легче. Будь она здесь одна, то убежала бы без оглядки, стараясь не оглядываться.
— Юная госпожа. Скажите, вы знаете, что в этом парке есть ворота тории?
— Что? — опешила Гокоме. Вопрос показался ей абсурдным, потому она лишь кивнула. — Ну да. Здесь же находится резиденция семьи Каджо. А они все по родословной своей священники и храмослужители. Перед каменной лестницей, что идет к их храму, и стоят ворота.
— А вы знали, что в этом парке на самом деле ворот несколько? — с хитринкой в алых глазах поинтересовалась Нуи Нон.
На самом деле так и есть. Сам парк очень старый. Несколько веков назад это был просто густой лес, куда первые жители Синдзина боялись соваться по вечерам, веря, что здесь живет нечисть. Позже, когда семьи Ока и Сэйба объединились с Каджо, те предложили построить храм на возвышенности, путь к которой лежал через этот лес.
На самом деле в середине эпохи Адзути-Момояма в лесу Мия стояло целых пять храмов, каждый из которых был посвящен каждой семье. Говорят, один из таких посещал сам Ода Набунага. Хотя Гокоме не может сказать, было ли это правдой.
Четыре храма располагали по сторонам света, и один был в центре. Сейчас информацией об этом мало кто владеет. К концу эпохи Мэйдзи по неясной причине четыре храма были заброшены и забыты.
Скорее всего, истинную причину такого поступка знает лишь старшее поколение. И подобный секрет они унесут с собой в могилу. Значит, остальные ворота — это то, что осталось от прошлого? Вот только прошло больше века. За ними никто не ухаживал, а значит, и от ворот ничего, кроме камней, не осталось.
Гокоме дала понять, что знает, и, мягко кивнув ей в ответ, Нуи Нон указала пальцем влево. Не в сторону храма семьи Каджо.
— Нам нужно в ту сторону.
Она указала прямо на заброшенную область парка, где была сплошная темень. Свет был лишь в самом парке и на тропинках, ведущих к самому храму. В остальном ночью это все тот же вековой лес.
— Т-туда? — заикнувшись, уточнила Гокоме.
Нуи Нон еще раз бодро кивнула, а девушку стали одолевать сомнения. Она уже жалела, что согласилась на эту авантюру. Одно дело идти с этой парочкой по городу, где есть люди, и другое — идти ночью в мрачные дебри.
«Убьют и не найдут! А виновата сама будешь!»
Гокоме уже подумывала свалить, пока не поздно.
— И все-таки то место было сложно использовать, — задумчиво заговорил Оозора, всматриваясь в ту же сторону. — Врата практически разрушены. Использовать их осталось недолго. Главные внизу храма больше подходят.
— Но тогда мы рискуем быть замеченными, — поддержала разговор Нуи Нон. — У нас есть на это разрешение, однако нам нужно делать все без лишнего шума. Так нам наказали.
— Это меня и бесит. Старики совсем не понимают, какой век на этом Слое.
Понимая смысл его слов, Нуи Нон вздохнула.
— Ну что, юная госпожа, пойде… А? Вы что делаете?
Оозора тоже обернулся, приподняв бровь. Гокоме стояла к ним спиной прямо у пустой обочины, придерживая телефон у уха. Над головой все еще был раскрытый зонтик. И когда Гокоме повернулась к ним, лицо ее было донельзя серьезным, как у бойца, готового добить противника.
— Вызываю такси и еду домой, — дала она ответ таким стальным голосом, что спорить было невозможно.
— Что? Но… — Нуи Нон потеряла дар речи. — М-мы еще даже не дошли! Вы не можете просто так…
— Я согласилась на это только потому, что думала, что мы будем на виду у людей! — крикнула ей Гокоме, от чего альбиноска в черном кимоно еще больше опешила, заставив на месте. — А вы ведете меня в какой-то темный лес, где ни живой души? Да кто в здравом уме на это согласится!? Вообщем все! Я еду домой, и это не обсуждается! Э-эй! Верни мой телефон!
Едва уловив речь обслуживающего персонала на другой стороне, Гокоме на миг растерялась, когда ее телефон буквально забрали у нее из рук. Этот тип Ногами Оозора с тем же надменно-брезгливым видом поднял руку, без интереса рассмотрел телефон, через который было слышно голос женщины, спрашивающей, слышно ли ее, и стоило ему только сжать пальцы, как экран треснул, а сам телефон переломился пополам.
— А-а-а, — выдохнула Гокоме, смотря на всё это большими от шока глазами. Осколки и две половины рухнули у нее перед самым носом на асфальт. — А-а-а-а-а, — издав звук, полный отчаянья, Гокоме уронила зонт, а сама осела на колени. Ее руки сильно тряслись, как и плечи. Казалось, она вот-вот расплачется. Руки приподнялись к голове, пальцы вцепились в волосы, глаза бегали по сторонам. — АААААААААААА!! Ты что натворил, ублюдок?! — взревев подобно раненному зверю и без намека на страх, она вскочила на ноги, вцепилась в ворот кимоно Оозоры с выражением неудержной ярости. — Тварь! Ты хоть думаешь, что натворил?!
— Избавился от ненужной вещи, — безразлично проговорил Оозора, сузив свои жуткие налитые кровью глаза. Вертикальный зрачок в них стал угрожающе узким. — И перестань орать. Ты только всё портишь.
Гокоме, получив такой ответ, не веря смотрела ему в глаза, а потом оскалилась до противного скрежета.
— Ты тварь! Тебе кто разрешил ломать мои вещи?! — орала Гокоме, тряся его из стороны в сторону. — Как я теперь должна связывать с мамой или Уцуги-онии-тяном?! А если меня искать будут?! Что мне теперь делать, ты, выродок?! Ну!! Отвечай, скотина!!
— А значит, то, что он так легко сломал телефон, ее не заботит? — тихо вопросила стоявшая в сторонке Нуи Нон, наклонив голову в задумчивости. — Удивительно.
Еще где-то около десяти минут Гокоме присела в темный уголок забора, отказываясь что-либо делать или разговаривать. Обняв колени, она какое-то время не подавала признаков понимания, сколько бы ее ни звали и ни уговаривали.
Оозора начинал терять терпение и пригрозил, что силой потащит ее, если она не перестанет заниматься фигней. Нуи Нон же подошла к этому с более гладких углов. Она села рядом, поглаживая отчаявшуюся девушку по спине, и пообещала, что сможет починить ее телефон.
Видимо, она уже догадалась, чего так опасалась Гокоме, поэтому стоило первой бросить на альбиноску косой темный взгляд, как та помахала руками с той же самой улыбкой.
— Никто вас убивать или похищать не будет, юная госпожа. Если так боитесь, можем пойти при освещении.
Хмыкнув носом, Гокоме кивнула. Оозора же не стал извиняться, а только бросил, что с такой соплячкой возиться себе дороже, и все трое продолжили путь.
Нуи Нон ободряюще держала Гокоме за руку, так как зонтик держать она отказалась. Они уже были в практически в полной темноте, когда зашли за деревья. Гокоме ждала обещанного освещения и получила его, но…
— Это что такое? — испуганно вопросила девушка, окруженная мягким синеватым светом, который испускали плавающие рядом маленькие медузы.
— Глубоководные духи, — легко объяснила ей Нуи Нон. Она непринужденно посмеялась, когда напуганная Гокоме прижалась к ее спине, не спуская испуганных глаз с прозрачных медуз в воздухе, круживших вокруг. — Не бойтесь, юная госпожа. Они, малыши, безвредные. Могут только легко ущипнуть, если коснуться оголенной плоти.
— П-просто я думала, что у вас есть фонарики, — пробормотала Гокоме, все еще не веря тому, что видит медуз вне воды. — А не… Это.
— С вашими изобретениями нас легко вычислить, — отчужденно сказала Оозора, идя впереди всех. — Люди этого слоя не видят духов, следовательно, и излучаемый свет тоже.
— Да! Мы сейчас истинные невидимки! — радостно воскликнула Нуи Нон. — Спасибо, что призвали этих духов, господин! Выручили. А то колдовство не моя сильная сторона.
Оозора покосился в их сторону и, хмыкнув, отвернул голову.
— Так и признайся, что просто бесполезная лисица.
Альбиноска надула губы, но не похоже, что ее этот комментарий как-либо обидел.
— Начнем с того, что я прежде всего надзиратель, а не страж. У меня роль другая. А вы просто признать не хотите, что волнуетесь за юную госпожу.
— Ни за кого я не волнуюсь! — уже злее бросил он, на что Нуи Нон затейливо ухмыльнулась. Оозора не видел, однако возмутился еще больше. — Ни слова больше, блохастая!
— Э-э~ А что такое, господин? Я задела неприятную тему?
— Тебе сказали, закрой рот!
— Ну расскажите!
— Отвали, кому говорят!
Молчавшая Гокоме не принимала участия в их споре, потому что в ней вновь забарабанило странное чувство. То же самое, помесь страха и предвкушения. Все ее нервные окончания были напряжены, во рту пересохло, по ногам бегала дрожь, а сердце стучало с такой силой, что заглушало все. Такое легко можно было спутать с испугом, вот только Гокоме поняла, она вовсе не напугана. В ней проснулось подобие азарта.
Азарт? Определившись с этим обозначением, Гокоме сама себя же ущипнула за щеку и замотала головой.
«Я что, совсем ума лишаюсь?» — осудила она себя. Так хотелось залепить пощечину себе же за одну только мысль о веселье в такой стремной ситуации. — «Я, конечно, знаю, что у меня бывают заскоки, но это… М?»
Краем глаза она уловила свет. Не тот голубоватый, это был чисто белый, и если не смотреть, особо не заметишь. Однако… Гокоме подняла глаза в сторону. Среди деревьев стоял неподвижный белый силуэт.
Присмотревшись, она поняла, что это высокий мужчина, одетый в хакаму. Длинные волосы затянуты в высокий хвост. Лица девушка не разглядела, но уловила одно слишком четко… Он улыбается.
И что самое странное, от его призрачной улыбки ей не жутко. Наоборот, увидев эту улыбку, она вспомнила отца. Такую радушную, успокаивающую улыбку.
— Юная госпожа? Юная госпожа, вы меня слушаете? — голос был таким далеким, что Гокоме не сразу поняла, что обращаются к ней.
— А! Что? Что такое? — торопливо окликнулась Гокоме, повернув голову к озадаченной Нуи Нон.
— Что-то случилось? Я вас раза четыре позвала, но вы не отзывались.
— А? А это. Просто, — ее взгляд вновь устремился в темноту между сросшихся стволов. Но там уже ничего не было. — Мне показалось, что я видела светлый силуэт. Как будто приведение.
— В этом ничего удивительного, — сказал Оозора. — В прошлые эпохи в этом месте много людей было убито или умерло от голода. Призраки еще самое безобидное, что по ночам лазиет.
— То есть, — начала Гокоме, и ее лицо посерело, а дыхание сбилось. — Э-это… П-правда было п-приведение? Они есть? Здесь? Тут? Они что, действительно существуют?
На ее паническое заикание Нуи Нон натянула неопределенную улыбку, а Оозора выглядел сбитым с толку и злым одновременно.
— Слушай. Ты сейчас в такой ситуации, что любому показалось бы сном, а все, что тебя заботит, видела ли ты приведение или нет? Боже. Я, конечно, знал чудиков из твоего рода, но ты переплюнул всех своих предков.
Разговор на этом оборвался. Ведь все заботило Гокоме, не следуют ли за ней призраки, а то и того хуже. Хотя что бывает хуже, ей оставалось лишь гадать.
Несмотря на то, что у них был источник света, Гокоме шипела от того, что они шли по заросшему травой месту. Она плохо видела камни, корни и уже не раз отбила себе пальцы на ногах. Со стороны этот заброшенный участок парка не казался таким большим, вот только теперь они будто в бесконечном ведьмином лесу. Усталость и сонливость тоже стали на нее давить.
И вот когда ее начало распирать от желания высказаться…
— Пришли, — сказал Оозора, и Нуи Нон с Гокоме тоже остановились.
Всё, что было перед ними, — это половина разрушенных ворот тории. Краска уже давно выцвела, верхушка перекладин исчезла, и только два столба с трещинами еще как-то выносили тяжесть прошлых лет.
Наверное, если оглядеться, то можно найти и развалины святилища, которое принадлежало кому-то из пяти семей.
В любом случае сейчас перед ними лишь кучка камней.
Гокоме нахмурилась, все еще не отпуская руку Нуи Нон, спросила:
— И зачем мы пришли сюда? Это уже даже не ворота, а просто…
— Шшш, — приложив тонкий палец к мягким губам, альбиноска дала знак молчать. — Понимаю ваше нетерпение, но, видите себя тише. А то спугнете, — прошептала она.
Гокоме часто заморгала, переведя взгляд на остатки ворот.
— Спугну? Кого спугну-то?
Более не получив ответа на свой вопрос, Гокоме посмотрела туда же, куда и Нуи Нон. Ногами Оозора прошел дальше, шурша по траве. Остановившись перед остатками тории, он протянул свою крепкую руку, коснулся грубого камня, а потом стал что-то говорить. Гокоме показалось, он читал мантру или типа того. В любом случае всё, что она улавливала на расстоянии, ей было непонятно. Язык был не японским. Слишком искаженным, чтобы разобрать хоть одно слово.
Медузы вокруг них застыли в воздухе, а потом что-то похожее на них, какие-то огоньки, стали собираться вокруг, как примагниченные. Они кружились, искрились, создавая потоки теплого ветра.
Гокоме наблюдала за этим, раскрыв рот, не в силах что-либо придумать. Зрелище полностью охватило ее разум и душу. Ее волосы и одежда тоже поднимались от ветра, что она чуть отошла назад, пока Нуи Нон была полностью непоколебима.
— Что происходит? — не удержалась она от вопроса, прикрывая лицо рукой.
— Мы создаем проход, — коротко ответила Нуи Нон, смотря, как Оозора продолжает стоять в эпицентре и читать молитвы на неопределенном языке. — Духи этого леса очень капризные, поэтому, если бы мы шумели, они не откликнулись бы на зов.
— Проход… Но куда?
— В то место, откуда мы и пришли, конечно же. А господин Оозора практически закончил.
Под зигзагами света камни поднимались с земли, словно ничего не весили. Они, как мозаика, стали собираться идеально, часть к части. Трещины исчезли, и через минуту перед ними уже стояли целостные ворота. А посередине сначала мелькнул едва заметный свет. Огоньки, что кружились вокруг, спиралью закружились в центре. Затем ударила силовая волна.
Гокоме зажмурилась, едва стоя на подкашивающихся ногах. Ее легко могло снести с места, не держись она за руку с Нуи Нон, которая никак не отреагировала на такой мощный ветер.
Судя по тому, как шумели и едва не валились деревья, люди из города должны были заметить этот свет и ураган.
Гокоме смотрела на эту спираль темно-синего, голубого и белого. Какая-то воронка, похожая на черную дыру. Она крутилась, сжималась, как живая.
Что за дьявольский проход в адскую бездну?
Вот о чем подумала Гокоме, смотря на это. Если она войдет, нет, стоит только подойти, ее жизнь кончится. Ничего не останется от прежней себя. Ее душа, как эта червоточина, сжалась в теле, готовая покинуть сосуд. Все, что ей помнилось, стало чужим, и девушка подумала: не были ли эти шестнадцать лет всего лишь сном?
Не слыша, как Нуи Нон зовет и осторожно тянет ее за собой, тело Гокоме внутри кричало не идти. Нужно остановиться. Вот только… Душа, тот голос разума, тянул ее сам. Он заставлял ее ноги идти, несмотря на крики тела. Сама реальность тянула ее назад как могла, но проиграла зову души.
Это было похоже на то, как ныряешь в теплое море. Она прошла через червоточину, ожидая, что это будет минимум неприятно, максимум больно. И была рада, что ошиблась в обоих вариантах.
Сами ощущения на долю секунды вызвали в ней умиротворение и легкую сонливость. Они все прошли через водоворот света, и тогда Гокоме, встав на землю, вздохнула. Никогда еще ее грудь не была так свободна. Только сейчас девушка поняла, как болело ее тело до прихода сюда.
Никогда еще… Не было так хорошо.
Ее глаза загорелись жизнью, пустота в области груди исчезла. Руки и ноги стали легкими, как перья. Было сложно не улыбнуться.
— Юная госпожа, — ее отвлек вежливый голос Нуи Нон. Гокоме тут же дернулась, вспомнив, что с ней есть кто-то еще. — Хе-хе. Вот мы с вами и пришли, — объявила она, прядя вперед еще на пару шагов. У Гокоме во всю расширились глаза, а из горла вырвался короткий вздох. — Перед вами главный город Энхитен Тоу. А мы сейчас с вами на Фомальгауте, он же Альтернативность.
Гокоме отпустила её руку. С выражением ошеломления на лице она сделала шаг вперёд. Перед ней открылся величественный город, похожий на средневековую Японию: сверкающие реки с лодками, мосты, высокие холмы с древними деревьями. Всё это создавало атмосферу ожившей истории, а вдали уже виднелись современные небоскрёбы.
— Прямо как во сне, — прошептала Гокоме, заметив тот же самый свет в небе, тянущийся к краю небес, как живой поток.
Сейчас небо напоминало сияющий сервант. Оно было прозрачным и подвижным. Вдали плавали плотные облака звёзд, которые могли ослепить, если долго смотреть на них. Луны не было, только несколько планет. У горизонта росли два исполинских дерева. Они переплетались и тянулись, раскинув ветви и кроны с пышной листвой. Сначала деревья казались двухмерными, но потом Гокоме поняла, что они растут сквозь горизонт, как будто их корни находятся за гранью, а это лишь верхняя часть.
Гокоме медленно шла вперед, оглядываясь по сторонам.
— Добро пожаловать домой, юная госпожа, — тепло произнесла Нуи Нон, стоя у нее за спиной.
И Гокоме наконец осознала, что это за чувство трепещет в ее груди. Она действительно вернулась домой.
Обновлено: 21.01.2026