Чтобы хоть на время, как тогда, когда Шин позвал её, снова сражаться плечом к плечу. Лена заключила договор о временной передаче духа с, по всей видимости, нынешней хозяйкой Шина. Девочка-волшебница в боевом наряде вишнёво-розового цвета, обессилев, сидела и не могла пошевелиться. Совсем одна выдержала яростный натиск «Пастуха», исчерпала магию и выдохлась.
К слову, Нянко Ай☆Марсель выдохся незадолго до прихода Лены и вяло болтался поблизости.
— Дальше положись на нас, девочка-волшебница…
— Я Эмпресс☆Фредерика.… Прости. И спасибо за помощь
Договор вступил в силу.
Воплощённый Шин исчезает и загорается на звёздной броши в виде кроваво-красного самоцвета. Нежно, коснувшись кончиками пальцев правой руки, она погладила его поверхность. Лена обернулась к идущим следом Аннет и…
— Меркуриус☆Рей, сможете ли вы позаботиться о ней?
— Конечно. Сил на защитный барьер у меня более чем достаточно, так что о нас не думай и бейте от души.
Рей подхватил Фредерику, поставил её на ноги и, прижав к себе, увёл назад. Он от рождения обладал колоссальной магией, но не был способен вступить в прямой бой с Легионом. Поэтому несёт роль снабжения магией для Лены и Аннет. И, исполняя эту роль, он ещё и выстраивает крепкий барьер, чтобы защитить Фредерику. Столь запредельна его великая магия.
Похоже, «Гиада Один» сориентировалась и подключила Лену и остальных к каналу связи.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!», полностью завершила подготовку к стрельбе, ‒ раздался доклад в глубине уха. ‒ Можем стрелять в любой момент. Дальше — лишь на миг, до момента залпа, задержите «Бледного Всадника».
— Поняла, ‒ кивнула Лена, уставившись на «Пастуха».
Последняя из командирских единиц, что сто лет вела «Легион». Последний противник, победа над которым закончит эту столетнюю войну с «Легионом».
— «Бледный Всадник». … С этого момента противниками для тебя будем мы.
На это величавое объявление войны «Пастух» Кирия холодно прищурил свои чёрные глаза.
Глядя на это противостояние с досадой, Фредерика открыла рот и произнесла тонким от изнурения голосом:
— Тебя зовут Меркуриус☆Рей? Ты старший брат Шина?
— Ага.
Рей мельком бросил взгляд, но внимания от Кирии не отводил. Его привычная к войне без малейшей беспечности манера почему-то заставила её остро ощутить собственную слабость, и Фредерика тихо и крепко сжала его алый плащ.
*Я не смогла одолеть.*
*Сил не хватило, и я выдохлась.*
*Хотя, чему удивляться, в конце концов, я лишь ребёнок. *
*Как ни старайся вести себя как девочка-волшебница, как боец, одна я не могу исполнить даже одного собственного желания. *
*Я лишь слабый ребёнок.*
*Но… и всё же.*
*Всё равно.*
— Если у тебя есть запас, чтобы ставить барьер, защищающий меня… Хоть чуть-чуть из этого… Мне, дай мне…
— Мы тоже возьмём себе одного в помощь.
Следом Аннет заключает с Фредерикой договор о передаче. К драгоценным камням Анжу и Сео, защитных духов Аннет, загорается на вершине звезды броши лазурный камень.
— «Снежная Ведьма», активация! «Чёрный Пёс», активация!
Два камня вспыхнули и исчезли: Анжу и Дайя, которые однажды был разлучены с Аннет в бою с Реем и только сейчас вновь встретились. Прежде чем обернуться каждым в свой вид оружия, оба защитных духа на миг приняли физическую форму. Скользнув взглядом по силуэту Дайи, с которым внезапно она разлучилась полгода назад, Анжу улыбнулась.
— С возвращением, Дайя-кун.
— Я вернулся, Анжу… Прости, что заставил тебя переживать, ‒ смутившись ответил Дайя и улыбнулся.
Наверное, так себя чувствует младший брат, вернувшийся после какой-нибудь неудачи ‒ скажем, весь промокший, ‒ и встреченный доброй сестрой.
— И правда. … Больше не пропадай, ладно?
— Да. Так что давай снова вместе.
— Да. Давай сразимся плечом к плечу.
Они обменялись улыбками. Не теряя этой улыбки, Анжу превратилась в ракетный модуль, а Дайя, в гаубицу.
— Огонь! ‒ по команде Аннет они яростно начали давать залп за залпом.
В этот момент из «Сан-Магнолии» перенеслись Дастин, Вацлав, Сеневиль, Эйко, Сандерс, Джон и Том. Стрелы «Артемиды», завеса «Оружейного Шторма», тяжёлые ракеты «Ла-Бет», лазер «Аргоса», и объединённая сходящаяся дельта-атака «Бёрнт-Тейл», «Лейкозия», «Мартовский Заяц», обрушиваются ливнем на Кирию.
На этом фоне выделялась Аннет, развернувшая «Смеющегося Лиса». Она, мастерски используя несколько тросов, преследовала Кирию, ведя огонь из орудий и выпуская ракеты. Кирия, мчавшийся без остановки, отталкивался от барьерной магии как от опор, однако точно сопровождаемый ими ощущал как один за другим в него попадали снаряды. Но несмотря на это большая часть снарядов уходила в молоко, ведь «Бледный Всадник», был создан для маневренного боя.
В тёмных глазах сейчас нет ни малейшей улыбки. Лишь ужасающая стужа, холод, словно кроваво-запятнанный смертоносный клинок. С той же жестокостью он бросил сквозь зубы.
— Решили, что стеной огня меня возьмёте?
В ответ Лена прошептала.
— … Нет.
Рядом уже развернут «Оборотень» Райдена ‒ гатлинг, что за один вдох высыпал ураган снарядов с наложенным усилением «Стрелка» Креты на не промахивающиеся пули.
— Огонь!
Они прикрывались общим огнём и превращали его в сеть, урезая траекторию «Бледному Всаднику». Девушка направила гайтлинг в сторону, куда несётся «Бледный Всадник», ‒ не промахивающиеся магические пули разом, точно и филигранно, прострелили все предсказанные «ступени» из барьерных кругов на его пути.
— ……!?
Барьерные круги трескались и рушились. Звериная нога, уже тянувшаяся к следующей опоре, бессильно падала в пустоту.
— Чёрт…
Драконий хвост, которым он мигом упёрся в единственный оставшийся барьерный круг, пытаясь удержать равновесие, в следующий же миг разломился пополам и отлетел. Это клинок, который Фредерика взмахнула ценой собственной плоти, врезался в хвост. «Бледного Всадника» едва ли не впервые в этом бою насильно заставили остановиться. Но опоры ставил никто иной как сам Кирия.
Изумление длится всего лишь миг. Хищные инстинкты «Легиона», бездушно косящего всё живое, хладно принуждали его перестроить утраченные барьеры. Но этот миг задержки они использовали в точности как необходимо.
— «Сириус», активация!
Пламя вспыхнуло.
Вложенная целиком, как есть, мана Рея позволила развернуть Фредерике белое пламя Куджо. Вслед были выпущены рой лезвий лепестков сакуры и перьев ястреба.
— «Сакура», активация! «Сокол», активация! Не уйдёшь, Кирия!!
Белое эфирное пламя разгоралось. Лепестковые лезвия закручивались в вихрь, а перьевые клинки выстраивались вокруг него ряды острых кончиков. Многослойная сферическая клетка, сквозь которую «Пастух», раненный «Могильщиком», уже не мог проскользнуть без урона. Наконец-то «Бледного Всадника» пригвоздили к углу в пустоте.
Это зрелище немедленно отобразилось и на большом голоэкране боевого пункта «Гиада Один».
— Подтверждаю удержание приоритетной цели, «Бледного Всадника»!
— Капитан!
Офицер управления огнём оглядывается назад к капитанскому креслу. Эрнест резко кивает.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!» … чёрт, как же нелепо орать такое в серьёзный момент! И зачем оно такое длинное?!
Точно также в боевом пункте «Роа Грация» ворчал Его Высочество глупый принц. Хоть он и был разработчиком пушки со странным названием и, собственно, сам так назвал. Поэтому он во всём виноват, а поэтому сочувствия выражать не нужно.
Как бы то ни было.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!», огонь!
И в тот же момент крупнейшая в галактическом флоте магическая пушка, длиннее корабля городского класса, извергла слепящий луч. В вакуумной тьме раздавшийся «голос» пушки был похож скорее на пение птиц или на музыку соборного танца жрицы, нежели на канонаду. Будто бесчисленные пташки цветов и самоцветов перекликаются серебряными клювами. Будто жрица-принцесса разом встряхнула десятки тысяч колокольчиков всех тонов, щедро рассыпая прохладное, мерцающее звучание, словно мигают сами звёзды.
Многоцветный, запредельной силы луч захлёстывает последнего «Пастуха». В без температурном очищающем пламени, в ярости потока из поглощённого Кирии, не вырывается даже стон боли. Лишь осколки серебряной чешуи и клочья скверны ‒ обожжённые и развеянные ‒ разлетаются по космической тьме как снег или, скорее, как пепел.
— «Могильщик», активация! ‒ вглядываясь прямо в происходящее, произнесла Лена.
Кроваво-алый самоцвет погас. Истинно-алая, словно в крови, огромная коса оказывается сжата в её тонких руках. Приняв стойку и занеся вбок лезвие, Лена валит «Пастуха» одним ударом. А затем, оставляя шлейф небесно-голубых частиц, взмыла.
Залп «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!» стих. Пёстрый луч рассеивался. За ним проявлялась фигура «Пастуха», лишившегося пары драконьих хвостов и звериных ног, обожжённого в клочья, но всё ещё сохраняющего человеческий облик. Большая часть сквернённой магии, составлявшей его, сожжена и срезана; он уже не способен нормально двигаться. От бывшего «Пастуха», гордившегося скоростью и манёвренностью, ни осталось и следа. Но он еще был жив, осталось только добить.
Кирия не смотрел на Лену, что шла на него с косой. Он смотрел только на Фредерику, лежащую дальше, обездвиженную и изнеможденную.
*С жгучей тоской. Я хотел вернуться домой.*
*До того, как стать «Пастухом».*
*С того дня, когда я отправился в бой, который должен был стать последним для магического офицера.*
*Даже ещё до той битвы, после которой уже не смог вернуться.*
*Я всё это время…*
*Всё это время я хотел домой.*
*Всегда. И даже сейчас — тоже.*
*Хочу домой. Я обязан вернуться.*
*Я должен вернуться.*
*Если я не вернусь… Фредерика…*
*Из-за войны я, магический офицер, всегда возвращался поздно.*
*Хотя родителей уже нет, и я всё равно оставлял её одну.*
*Заставлял её чувствовать себя одинокой.*
*В конце концов злил, доводил до слёз. Да…*
*Я должен вернуться.*
*На этот раз — сразу. Скорее.*
*Иначе…*
— …иначе Фредерика опять заплачет**.**
Лена взмахнула «Могильщиком» широким поперечным ударом. И всё же остававшаяся огромной, хоть и срезанная залпом, составная сила «Пастуха» всё, что ныне составляло Кирию, была рассечена клинком, что разрезал целые войска, и разлетелась на тысячи осколков.
Тело Кирии, лишившееся души, начало рушиться., рушилось. Фредерика, сдерживая слёзы, наблюдала, как осколки магии, что были её братом, разлетались, словно статуи из снежной пыли на ветру. На самом деле были слова, которые она хотела сказать. Было то, что она должна была сказать. Ради этого она хотела бы ещё раз, если возможно, встретиться с ним в здравом уме.
Но уже это невозможно.
Чтобы повалить его, она исчерпала свою магию, и даже для того, чтобы добить, её на самом деле не хватало. Поэтому, чтобы погнаться за ним, ей не хватало магии.
Остаётся хотя бы это сказать вслух.
— Прощай… Кирия
— Не так, Фредерика.
С каких это пор он оказался рядом? Шин, вернувшийся к облику духа, сказал это с видом «ну вот опять». Одновременно с этим Фредерика ощутила, как соединяются каналы со Шином, а также с Куджо, Кайе, Хартом и Дайей, с находящимися рядом Реем, Леной и Аннет, с их защитными духами — Райденом, Сео, Анджу и Креной, и как от всех девочек-волшебниц «Сан-Магнолии», прибывших через перенос, и их защитных духов шла магия.
— Что ты…
У Шина трепещут треугольные звериные уши; лицо, будто он немного сердится и с трудом сдерживает раздражение.
— Ты хотела развеять своё сожаление, верно? Тогда на этот раз сделай так, чтобы не осталось сожалений. …Если чего-то желаешь, не сдерживайся.
Не отказывайся, от слов, что хотела сказать, от желания, которого действительно желала.
— Шин’эй…
Более того, и от Юджина, что был далеко на «Гиада Один», приходила магия, больше, чем от кого-либо здесь, пусть он и изрядно истощён после боя.
— Прости. Я толком ничем не помог, так что хоть это от меня прими.
— Люнетте☆Юджин… ‒ потрясённо произнесла Фредерика.
— Ну да, толку-то от тебя ноль, Люнетте☆Юджин, ‒ выпалил Куджо.
— Скажем прямо: останься Люнетте☆Юджин в строю, Эмпресс☆Фредерика вообще бы не оказалась без магии и не потеряла возможность гнаться за братом, разве нет.
— Да понял, прости. И, между прочим, я жив.
К слову, у Марселя запас магии почти иссяк, он валился с ног, так что от него подпитки не было.
— Почему опять я один…
— Ладно, спасибо за службу, ‒ произнесла Шиден и похлопала его по торчащим оранжевым волосам в знак одобрения, воплотившись у него на макушке.
Пока Лена и Аннет не пришли, он один тянул прикрытие Фредерики, так что неудивительно. Сам Марсель, всё так же вымотанный, поднял лишь правую руку и вяло показал «большой палец». И все одновременно сказали, кто со смехом, кто вымотано, кто с чуть сердитым лицом:
— Вперёд!
— ……!
Подтолкнутая этими голосами в спину, Фредерика, словно отскочив, вырвалась в звёздное море.
Оставшаяся магия подавляющего очищающего луча той пушки с дурацким названием туманом наполняла всё вокруг, на миг расписывая мрак космоса буйством красок. Когда Фредерика рассекала этот туман, частицы магии липли к ней, закручивались, струились, как ленты, и сверкали.
Чиста ‒ и всё же близкие вещи резонируют и зовут друг друга. Звёздное море, наполненное магией очищающего луча и разлетевшимися фрагментами составной силы «Пастуха». Как Рей и Шин, будучи братьями, даже будучи разделены на «Пастуха» и защитного духа, всё равно звали друг друга. Брат и сестра, Кирия и Фредерика, даже если один из них стал лишь душой, будут звать друг друга и найдутся.
Даже посреди бесчисленных осколков составной магии «Пастуха», разбросных как песчинки в пустыне, Фредерика, не колеблясь, продолжала лететь на зов, что манил её.
Прямо к нему и тянула руку, без ошибки, обеими руками, она подхватила душу брата.
— Вот уж правда ‒ каков же брат! Заблудился, а слабой сестре пришлось идти тебя искать. Я тебя заждалась, ‒ сложив обе руки чашей и приникнув к ним лицом, прошептала Фредерика.
Она хотела улыбкой прикрыть милую колкость ‒ и улыбка и правда легла на лицо, но…
Почему-то слёзы градом покатились по щекам.
— Прости. Я сказала, что можешь не возвращаться. Я вовсе этого не хотела… Я хотела, чтобы ты вернулся. Всегда хотела. Всегда.
Но ты так и не пришёл.
Потому что уже не мог вернуться.
Поэтому такого-то бедного, потерявшегося брата…
— Я пришла за тобой. Наконец-то смогла тебя забрать, Кирия… братик.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!», огонь!
— «Абсолютная (опущено) пушка», огонь!
— Тоже, огонь!
— Огонь!
— Стой, «Гиада Один»!!! Какой ещё «опущено» ‒ ничего не опускаем! Третья пушка и запасная четвёртая — тоже!
«Роа Грация» добросовестно повторяет официальное, странное название пушки. «Гиада Один» и «Гиада Четыре» ненавязчиво сократили, а «Гиада Восемь» уже и вовсе имени не называла. Каждая из этих пушек с дурацким названием давала последний выстрел. Оставшиеся группы «Легиона», лишённые всех командиров, сгорали в очищающем пламени и полностью исчезали. Когда последний «Легион» был очищен, многоцветный свет этих странно названных пушек померк.
На это Шин и защитные духи во главе с Райденом смотрели, переполненные чувствами. Кончилась, наконец, война с «Легионом».
И их долг ‒ тоже.
Лена и Аннет молча провожали взглядом спины этих защитных духов.
— Как-то уж слишком просто… ‒ тихо произнёс Райден.
— Ага, ‒ кивнул Шин, глядя в бескрайнюю тьму, где гас свет, в звёздном море без «Легиона».
— Слишком просто вышло… но всё же, наконец-то она кончилась, ‒ тихо выдохнул он.
Наконец, Шин и защитные духи обернулись к Лене и Аннет.
— Спасибо за ваш труд, Регина☆Лена, Ауретта☆Аннет.
— Да…
Лена попыталась улыбнуться и кивнуть.
— Не ожидал, что вы ворвётесь в зону боя чужого корабля, ‒ с легкой, чуть насмешливой улыбкой продолжил Шин.
Услышав это, Лена залилась краской.
— Но, Шин. Я услышала твой зов. Стоило представить, что ты сражаешься, и я само собой…
Суетливо начала она говорить, затем спохватилась и слегка горько усмехнулась. Её просто поддразнили.
А затем.
— … Теперь ведь уже не нужно звать меня, Регина☆Лена.
Война закончилась. «Легион» исчез. Больше не надо бояться, что девочка-волшебница примет на себя скверну. И не нужно звать девочку-волшебницу по позывному, чтобы не брать скверну.
Потому что война закончилась.
— Зови меня просто Леной, Шин. И вы все тоже ‒ как обычно.
На этот раз защитные духи усмехнулись.
— Верно.
— Точно.
— Конечно.
Каждый улыбается. Каждый без тяготы. Ясно, светло.
— Спасибо тебе, Лена
А потом, в следующее же мгновение… Все, будто лопнувшие мыльные пузыри сна, распались на осколки золотого света и исчезли. Все до одного. Не только здесь: во всех секторах боя и даже на борту кораблей защитные духи исчезли разом.
Лена плотно сжала губы. Рей, стоявший рядом, отступил на шаг. Она, молча выдохнув, спросила:
— …Потому что война… закончилась, да?
— Да.
Ритуал, в котором больше не было нужды, был снят. Ритуал соборных кораблей в глубине флота. Ритуал, что отделял сознание магических офицеров от тела, перестраивал их в защитных духов и удерживал.
Сколько же уйдёт, чтобы вернуть защитных духов в людей? Даже если они станут людьми, когда я и они, в следующий раз, сможем встретиться?
Сможем ли когда-нибудь встретиться?
…Нет.
— Мы ведь ещё увидимся, правда?
Будто говоря о завтрашних планах и вместе с тем, как в мучительной молитве, сказала Лена. Ей не хотелось верить, что это не сбудется, и она не верила.
Потому что…
Она и они. Обменялись словами. Соединили силы. С целью одного будущего вместе сражались. Близкие вещи резонируют и зовут друг друга.
*Между мной и ними, кто обменивались словами, соединяли силы и вместе сражались, уже есть связь и узы, несомненно.*
Поэтому, улыбнувшись, Лена сказала. Словно молитвой. Тоном, будто говорит о будущем, которое само собой должно прийти.
— Я подожду … защитные духи, Шин.
*Когда вы ещё раз, когда ты, вернётесь.*
☆☆☆☆☆
Медсектор, однажды переполненный множеством раненых в операции по истреблению «Легиона», теперь, когда почти все прошли лечение и ушли, имеет лишь немного комнат со светом. В одной из них находится Юджин, где всё ещё работает только один стеклянный саркофаг интенсивной терапии.
— …Сразу оговорюсь: это не я в лечебной капсуле.
Он лишь придвинул стул к стеклянному саркофагу и читает электронную книгу на переносном терминале. И потому что дела девочки-волшебницы кончились и появилось свободное время, и потому, что хотя почти, вернее, вовсе, не сражался, всё же считал, мы, как-никак, были связаны.
Лечебная капсула, помимо ритуалов жизнеобеспечения и лечения, развёртывает и многократные очищающие чары. Между их тонких высоких напевов, подобных песне, подобной молитве.
— Хотя, кроме тебя, здесь никого нет…
Внезапно раздался голос. Из стеклянного гроба для интенсивной терапии. Из капсулы, где работают ритуалы поддержания жизни, лечения и многократного очищения, в которой помещён магических офицер, ещё недавно бывший «Пастухом».
— От чего и кому ты собираешься отказываться?
— О, очнулся.
Заглянув внутрь, встретив чёрные прищуренные, будто терпящие головную боль, глаза, Юджин улыбнулся.
— Похоже, это наше первое знакомств, Кирия Розенфорт. … Похоже, ты снова в себе. Рад слышать.
Скверна, поглотившая Кирию и обратившая его в «Легион», была нейтрализована и срезана выстрелом пушки с дурацким названием. Оставшуюся малую скверну омовением очистят чарами, и, когда завершится очищение духа и тела, «Пастух» станет человеком и сможет вернуть исходное тело и личность.
К слову, вернувшись к себе прежнему, степень своей «поломанности» во времена «Пастуха», похоже, невыносима. Кирия на время сделал паузу, как будто молча закрыл лицо руками. Ранения столь тяжелы, что ритуалы жизнеобеспечения всё ещё нужны, так что на деле он и шевельнуться не мог, но по ощущению было именно так. Вот.
— Раны слишком тяжёлые, придётся ещё побыть в капсуле. Но когда всё заживёт, возвращайся к сестре.
Чёрные глаза моргнули. Словно сомневаясь. И словно страшась. В этом немного детском жесте Юджин подумал: ах да, мы ведь примерно одногодки. Если бы не война, им ещё можно было бы быть просто детьми. Беззаботными, добрыми, слабыми, просто детьми.
— …Фредерика?
— Вы встретились на поле боя. Это не была иллюзия. Она ждала тебя сто лет… И сказала, что хочет извиниться уже перед тобой, пришедшим в себя по-настоящему.
За те слова: «можешь не возвращаться». Кирия тихо выдохнул. Такие слова… ведь и так ясно без размышлений, что это не от сердца.
— …А я ведь и не держал зла.
— …Кстати, я-то решил, что ты погиб. Воскрес, что ли? Уж больно упрямо не сдаёшься.
— Да говорю же ‒ я вообще не умирал!
☆☆☆☆☆
Прежде всего накатило чувство невероятной тяжести. Тяжесть тела, которую защитный дух, будучи магическим существом, чувствовать не должен. Того телосложения, что соответствует шестнадцатилетнему юноше, потерянному сто лет назад. И жар крови, бегущей под кожей, и запах дезинфектанта, вливающийся с каждым вдохом. Поняв, что темно из-за того, что глаза закрыты, он приподнял тяжёлые веки. Слипшиеся ресницы разошлись, застоявшиеся слёзы скатились. Даже слабый свет, отскакивающий от капелек на ресницах, был ослепителен для не видевших давно живых глаз, и Шин невольно скривил лицо.
Несколько раз моргнув и сбросив капли слёз, когда едва глаза привыкли, он осторожно огляделся. Белое, светлое пространство. Хотя огни не включены, помещение было мягко освещено имитирующим солнечный свет из окна, а сам он лежал на кровати ослепительно белой палаты. Видимо, как раз пришедшая на обход женщина в облачении техно-жрицы, очень коротко стриженная блондинка, заглянула и улыбнулась фиолетовыми глазами.
— Проснулся?
— …Где я?
— Это медицинский сектор соборного корабля, ‒ улыбнулась женщина, ‒ вы, наверное, не знали, но его подготовили к дню, когда магические офицеры проснутся. Другие ребята тоже все здесь, кто ещё спит, кто уже проснулся. …Даже очнувшись, пока не привыкнете к прежнему телу, требуется некоторое восстановление. И тебе тоже.
В палате, помимо койки, на которой лежал Шин, стояло ещё несколько кроватей, все пустые. Из-за окна далеко слышались разнородные голоса. Далёкий, словно тот, что слышался во время перемены в училище.
— Спасибо за службу, магический офицер, Младший лейтенант Шин’эй Ноузен. Я техно-жрица, Грета Вензель. Разморозка ваших гражданских ID и прочие процедуры приёма сейчас ведутся на всех кораблях. Так что, пока оставайся здесь и спокойно поправляйся.
— …Я думал, когда от нас не останется толку, нас просто спишут.
— С чего бы это? ‒ криво улыбнулась Грета. ‒ Что должно случиться, чтобы приняли такое решение?
— ……
Мы ведь… защитные духи ‒ оружие, защищающее флот. Уже ни офицер, ни человек… должно быть орудием, которому не удалось умереть. Так думал и с этим намерением эти сто лет.
Сто долгих лет, пробившись через сражения.
— Раз бой окончен, вернуться прежним офицером, в человеческое тело, само собой. Как минимум за сто лет зарплата накопилась, и пенсия приготовлена, так что, если не получите, на всех кораблях бухгалтеры будут в беде.
И всё же, если вернуться… То тело, что считал потерянным, офицерские мечты, человеческое счастье, разве ему снова можно этого хотеть?
— То, что утилизируют за ненадобностью, только этот соборный корабль. …Его снова переоборудуют в прежний учебный корабль. Чтобы вы все теперь ходили и учились тому, что любите.
— Все?
— Да. Вы, бывшие защитные духи, и несовершеннолетние девочки-волшебницы, пожелавшие учиться здесь.
За дверью затопали лёгкие шаги. В стене было стеклянное окно; между распахнутыми шторами виден залитый светом коридор. Там, по ту сторону окна.
— Все ждали, когда ты проснёшься. …Возможно, из-за наибольшего максимального запаса магии. Ты из тех, кто проснулся позднее.
Первым, бесшумно, явился юноша с очками на чёрных глазах и с кроваво-красными волосами.
— Доброе утро, Шин.
— Брат…
Следом, высокий юноша с железного цвета волосами и глазами, который должен быть привычным, но казалось, они не виделись бесконечно долго.
— Привет.
— Райден.
— И мы тут!
— И мы здесь!
Сео и Харт. Далее Анджу, Дайя, Крена, Кайе и Куджо шумной гурьбой обрушились в рамку стеклянного окна.
— Разумеется, я тоже здесь.
— А, я тоже в порядке. И правда ‒ прости.
— Да уж, это вообще никуда не годится, Юджин.
— Нельзя терять бдительность, вот честно.
Аннет с Юджином. На двух, присоединившихся следом, Шин нахмурился.
— …Вы вообще кто?
— Эй, ты чего, вот это обидно!
— Мы же там были, между прочим!
Это были Шиден и Марсель. Оба одновременно то застонали, то взвыли в протесте.
— Я тоже здесь! И… смотри! Кирия тоже цел!
— Не дёргай, Фредерика. Я никуда не уйду. …Эм. Тогда ты помог нам с сестрой, Ноузен-младший.
— Хлопот доставлял не один ты, Кирия! И не думай, что я об этом переживаю! Вот же забот полон рот с тобой, братец!
— Виноват. Потому прошу, не плачь. И ты тоже хлопот доставляла, не перебивай слова благодарности.
— Ничего я не плачу!
Бодро, одной рукой тянув брата за руку, но с глазами, полными слёз, вбежала Фредерика, за нею тянулся Кирия, вернувшийся к человеческому облику, как и Рей.
И тут же:
— Эй ты, черноволосый красноглазый волк! Мою любимую дочку не отдам! Гуах!
— Прекратите уже, пожалуйста, милый.
Вацлав, как всегда, без всяких выводов и не чувствуя обстановки, влез, но немедленно был остановлен Маргаретой, которая вышвырнула его пинком на шпильке. Носок приятно вошёл в бок, и Вацлав улетел по коридору далеко прочь.
Впрочем, вернёмся к делу.
И потом показалась изящная хрупкая девушка с длинными волосами, блестящими как серебряный сатин, и большими серебристыми глазами. Уперев ладони и лоб в оконное стекло, Лена улыбнулась. Вишнёвые губы, не переставая улыбаться, произнесли его имя.
— Шин.
Взглянув в ответ, Шин улыбнулся.
Чтобы закончить войну. Ради его желания закончить. Той, что сказала: будем сражаться вместе, ‒ его последней девочке-волшебнице.
— Я вернулся, Лена.
— Угу. С возвращением, «Могильщик».
