Однако Мэй Сюэ было не до этого. Сейчас важнее всего было успокоить бабушку, чтобы та не разболелась от переживаний.
— Бабушка, давай я отведу тебя домой. И не волнуйся, если она впредь снова начнет извергать грязь, я буду бить ее каждый раз, как увижу, — Мэй Сюэ наконец-то почувствовала облегчение.
Бабушка Хэ зыркнула на внучку:
— А руки отбить не боишься?
Тут уж всем стало ясно: Третья тетушка и вправду души не чает в Сяо Сюэ.
Характер у третьей тетушки, конечно, жесткий, но человек она лучше многих — типичный пример того, у кого язык острый, а сердце мягкое.
— Хорошо, если снова услышим гадости — тоже будем бить. А то ишь, подумали, что в семье Хэ некому заступиться!
Все дружно успокаивали бабушку Хэ, пока не проводили ее до самого дома, и только тогда с облегчением выдохнули.
Мэй Сюэ не стала заходить к тетушке Мэйлянь. Они так долго шумели на улице, а Мэйлянь даже не выглянула — скорее всего, ее просто не было дома.
Мэй Сюэ не ошиблась: рано утром Мэйлянь вместе с Лися взяли ребенка и отправились к врачу Синшэну.
Видимо, малыш вчера простудился, посреди ночи у него начался понос, и к утру не стало лучше. Ребенок еще маленький, давать ему домашние лекарства побоялись. Пришлось с рассветом выходить из дома, и они до сих пор не вернулись.
В деревне был врач, дядюшка из клана Хэ. Хоть и дальняя родня, но фамилия та же, предки общие. Жил он далековато, в центре бригады.
Вернувшись домой, бабушка Хэ наконец отбросила сломанную палку. Глядя на Мэй Сюэ, она рассмеялась:
— Ну что, права была бабушка? Таких людей только бить и надо. Не поймут с первого раза — побьем второй, в конце концов станут шелковыми.
Услышав это, Мэй Сюэ тоже рассмеялась:
— Да, бабушка, ты права. Сегодня я душу отвела, так легко стало.
— Ха-ха, сразу видно — настоящая невестка семьи Хэ!
Бабушка была все больше довольна женой внука.
— Бабушка, попей водички. Ты, наверное, устала ругаться, давай отдохнем, — Мэй Сюэ с услужливой готовностью налила бабушке воды, незаметно добавив туда немного воды из своего Пространства, чтобы восстановить дыхание и силы.
Бабушка Хэ с радостью приняла заботу:
— Хорошо, бабушка переведет дух.
Правда, после этой драки Мэй Сюэ, вероятно, прославилась на всю округу. Деревня Хэ — это не только их склон, там много групп, деревня-то большая.
***
— Тетушка Чжан, что с тобой стряслось? Откуда такие раны? — увидев состояние тетушка Чжан, люди окружили ее и тетушку Чэнь. Вид побоев и правда пугал.
Места, по которым прошлась палка, горели огнем. Стоило кому-то спросить, как тетка Чжан тут же завыла:
— Ой, не жилец я! Семья Хэ совсем совесть потеряла, всей семьей на меня одну набросились! У-у-у, посмотрите, во что меня превратили!
— Убить меня хотели, у-у-у... — рыдала она, хлопая себя по бедрам.
Увидев такое представление, сбежались любители сплетен. У ручья жило больше всего народу, дворов десять-пятнадцать, и, услышав крики, все высыпали наружу.
Несмотря на моросящий дождь, бодрости зевакам было не занимать.
— Что стряслось? На склоне же одни Хэ живут, кто именно бил? — спросила одна из местных сплетниц.
— Кто ж еще? Посмотрите на мои раны! Кто, кроме Третьей тетушки Хэ, на такое способен? — тетушка Чжан, размазывая сопли и слезы, кричала о своей несчастной доле.
Услышав, что это дело рук третьей тетушки Хэ, люди притихли. Никто не смел лишнего сказать, боясь, как бы гнев этой женщины не перекинулся на них самих.
Но тут вступила тетушка Чэнь. Она подлила масла в огонь, и имя Мэй Сюэ намертво врезалось в память всем присутствующим.
— Что ты говоришь? Та девчонка, Мэй Сюэ, посмела драться? — никто не мог в это поверить.
— А то! Посмотрите на лицо, на волосы — это всё она сделала, — тетушка Чэнь, боясь, что ей не поверят, тут же откинула волосы тетки Чжан, демонстрируя всем четкий отпечаток ладони на лице.
— Боже мой, эта девчушка такая свирепая? — изумились некоторые.
— Да уж, глядите, как лицо раздуло. Теперь долго опухоль не сойдет.
— Точно, слишком уж тяжелая у нее рука.
В этот момент тетушка Чэнь и тетка Чжан напрочь «забыли» свои собственные слова: как называли ее грязной шлюхой, дешевой дрянью, как проклинали, что она губит мужа и всю семью. Поистине, врали и не краснели.
Те, кто сомневался, что Мэй Сюэ способна поднять руку на человека, стояли в стороне и наблюдали. Те, кто боялся третью тетушку Хэ, тоже помалкивали, лишь слушали.
Пока эти две кумушки добирались до дома, они успели сделать Мэй Сюэ знаменитостью.
***
Но что бы там ни творилось снаружи, дома у Мэй Сюэ и бабушки Хэ царил мир и покой.
Они закончили взбивать последние клочки хлопка, разровняли их и оставили прессоваться. Через несколько дней можно будет надевать пододеяльник, и у Мэй Сюэ появится новое одеяло.
— Кстати, бабуль, а почему тетушку Мэйлянь сегодня не видно? — сидя под навесом крыльца, Мэй Сюэ посмотрела в сторону дома соседки.
Бабушка Хэ глянула туда же:
— Скорее всего, их нет дома. Подождем до обеда, потом сходим проверим. Из наших ближайших соседей швейная машинка есть только у нее, да и шьет она быстрее всех.
— Хорошо. Бабушка, что ты хочешь на обед? Я приготовлю, — Мэй Сюэ посмотрела на небо. Она понятия не имела, который час, но желудок подсказывал, что пора бы подкрепиться. — Кстати, бабуль, у нас вроде была мука. Может, лапши сварим? — с улыбкой предложила Мэй Сюэ.
Бабушка Хэ опешила:
— Откуда в доме мука? — она не помнила, чтобы покупала ее.
— Да прямо на ларе с рисом, там же лежит пакет с мукой, — Мэй Сюэ тоже растерялась. — Бабушка, ты что, забыла?
Бабушка Хэ и правда не помнила. Она встала с бамбуковой кушетки и пошла на кухню:
— Быть того не может. Я точно помню, что муку не покупала.
В их краях ели пшеничную муку высшего сорта — «фуцян», вещь дорогую. Покупали ее только на Новый год, а в обычное время не брали.
— Когда это у нас мука появилась... — бормотала она, заходя на кухню.
Открыв ларь и увидев содержимое пакета, бабушка Хэ рассмеялась:
— Да какая же это пшеничная мука? Это же рисовая мука, «ганми»!
Мэй Сюэ удивилась:
— А, так мука еще и такая бывает? Я думала, вся одинаковая.
Она и вправду не знала. Увидев пакет, решила, что это обычная мука.
— Это я на праздник Цинмин* намолола, чтобы сделать лепешки ляошуй* для подношения на могилах, — бабушка Хэ с укоризной глянула на Мэй Сюэ. — Эх ты, девчонка, даже этого отличить не можешь. Что, пшеничной муки захотелось?
Мэй Сюэ немного смутилась и хихикнула:
— Ага.
— Пшеничной дома нет. Как пойдешь на улицу, купи немного муки «фуцян», она белая. А это — рисовая мука жесткого помола. Давай я тебе в обед наделаю лепешек ляошуй? Если макать их в сахар, очень вкусно получается.
Мэй Сюэ не возражала, такого она еще не пробовала.
— Здорово! Бабушка, я тебе помогу.
Видя, как у Сяо Сюэ загорелись глаза при мысли о еде, бабушка Хэ не сдержала улыбки. Хороший аппетит — это к счастью.
— Тогда иди разводи огонь, а я пока тесто замешу.
Этот продукт был недорогим, захотел — приготовил, и сытно к тому же. Правда, тем, у кого желудок слабый, много есть нельзя.
Впрочем, глядя на Мэй Сюэ, казалось, что проблемы с желудком ей не грозят.
***
П.П:
清明 — Цинмин - Праздник чистого света / День поминовения усопших.
辽水粑 — Лепешки ляошуй - Традиционное блюдо, вид рисовых биточков или лепешек, часто готовятся на праздники или для подношений предкам
Обновлено: 20.01.2026