Посмотрев на двери Кооператива, Мэй Сюэ со своим коромыслом вошла внутрь.
В это время года дождей было не то чтобы много, но они случались. Теперь в доме их было двое, и невозможно было всё время пользоваться одним соломенным плащом.
А еще зонт. Раньше Мэй Сюэ презирала эту вещь, а теперь — мечтала о ней.
А еще бабушкина обувь. На ногах у Мэй Сюэ были высокие резиновые сапоги старушки. Уж не говоря о том, подходили ли они по размеру — если она их носит, то в чем ходить бабушке?
Значит, сапоги нужно купить.
И одежда. Все вещи у бабушки были в заплатках . Раз уж Мэй Сюэ приняла бабушку Хэ, она будет о ней заботиться.
На ходу она прикидывала, что нужно купить.
Наконец, она увидела белоснежный, пушистый хлопок и застыла на месте.
— Почем это? — Мэй Сюэ обратилась к болтавшей с кем-то работнице.
Та бросила на Мэй Сюэ взгляд, отвернулась и продолжила болтать. Правда, цену она всё же назвала:
— Восемь мао.
Цена Мэй Сюэ устраивала. Однако она заметила, что у многих вокруг были пренебрежительные лица, но в глазах читалась явная зависть.
— Похоже, с бабушкой было бы лучше, — пробормотала Мэй Сюэ.
— Вы можете мне взвесить тридцать цзиней?
Такая хорошая вещь! Одеяла на ее кровати давно пора было поменять.
Да и в бабушкиной комнате одеяла уже свалялись в комки, а она всё жалела их выбросить.
Видя, как старушка экономит на себе, но при этом позволила внуку отдать прежней хозяйке столько денег, Мэй Сюэ почувствовала, как у нее защемило сердце.
Продавщица хлопка, услышав это, усмехнулась:
— Сколько, ты сказала?
— Тридцать цзиней, — у Мэй Сюэ испортилось настроение, и ей не хотелось препираться. — И еще отрежьте мне ткани. Той, голубой , и вон той, темно-синей. На два комплекта одежды каждой.
Что поделать , Мэй Сюэ сама шить не умела, поэтому могла попросить только так.
— Это вам? — Продавщица умела «читать лица». Увидев, что Мэй Сюэ мрачнее тучи, она не посмела отнестись к ней небрежно.
— Вроде того. Отрежьте с небольшим запасом.
Начав покупать, Мэй Сюэ едва могла остановиться.
Если бы ее коромысла не были уже почти полны, она бы продолжила. На что бы она ни посмотрела, ей казалось, что у бабушки этого нет.
Она взяла ткань на одежду, потом ткань на два одеяла, купила высокие резиновые сапоги и еще один соломенный плащ.
Увидев старомодные пластиковые сандалии, Мэй Сюэ купила пару и для бабушки — ее нога была на размер больше. Это она знала точно, потому что сейчас на ней и была бабушкина обувь.
Всё-таки она никогда не жила такой жизнью . Мэй Сюэ купила все, что считала нужным.
Взвалив покупки на плечи, она вышла из Кооператива . Уже у самого выхода Мэй Сюэ заметила кое-что хорошее.
Чуть не опозорилась.
Купив еще кое-что, Мэй Сюэ наконец с довольным видом покинула Кооператив.
Сначала она пошла к повозке — проверить, вдруг тетушка Мэйлянь уже всё продала.
Она так долго ходила по магазинам, что уже близился полдень. Мэй Сюэ была очень голодна, но уличной еды почти нигде не было. Она не чуяла аппетитных запахов, а потому терпела.
Хэ Аньчэн как раз встречался с другими возницами из деревни. Все уже купили то, что им заказали родные. Был полдень, пора было возвращаться.
— Аньчэн, мы поедем. Дождь утром был сильный, надо вернуться, посмотреть, что там с водой на полях, — сказал хозяин другой повозки из их деревни.
— Езжайте. Думаю, тетушка Мэйлянь скоро подойдет. Мы тоже надолго не задержимся, — небрежно бросил Хэ Аньчэн.
Когда Мэй Сюэ подошла, она как раз увидела, как отъезжают ее односельчане. Впрочем, хорошего мнения о них у нее не было.
У каждого из них был злой язык. Если бы они столкнулись с ней... хмф. Бабушка была права: зачем ругаться? Только язык утруждать. Один шлепок — и тишина.
Хэ Аньчэн, увидев Мэй Сюэ, подошел к ней:
— Невестка, вы уже всё продали? — это его немного удивило.
— Да, всё продала. А тетушка Мэйлянь еще не вернулась? — спросила Мэй Сюэ, не увидев в повозке никого.
— Нет еще. Но уже полдень, так что, думаю, скоро подойдет.
Обычно деревенские распродавали свои овощи до обеда.
Если овощей было много, торговля могла затянуться до вечера, но никто из деревенских не хотел возвращаться затемно. Поэтому они никогда не брали с собой слишком много.
— Хорошо, тогда подождем.
Тетушка Мэйлянь тоже как раз всё продала. Закончив, она пошла к родне своего зятя, чтобы передать ему весточку: пусть, мол, приезжает и забирает жену с сыном.
Передав весточку, тетушка Мэйлянь, уставшая и голодная, поспешила обратно к Хэ Аньчэну.
К тому времени, как она добралась, уже выглянуло солнце. Сначала промокнуть до нитки, а потом жариться на солнце — то еще «удовольствие».
— Тетушка Мэйлянь пришла, поехали.
Деревенские все были очень экономными. Мэй Сюэ не ожидала, что останется голодной в обед, а Хэ Аньчэн думал, что они успеют вернуться к полудню и поесть дома.
— Иду, иду! Поехали скорей, а то солнце скоро живьем нас поджарит, — тетушка Мэйлянь торопливо забросила свое коромысло в повозку и стала забираться внутрь.
Мэй Сюэ подошла, подала тетушке Мэйлянь руку и с легкостью втащила ее наверх.
— А ты сильная, Сяо Сюэ! Ха-ха, это хорошо, — с благодарностью сказала тетушка Мэйлянь.
Усевшись, тетушка Мэйлянь, конечно, увидела покупки Мэй Сюэ. Она было открыла рот, но в итоге сдержалась. Однако она взяла соломенный плащ Мэй Сюэ и прикрыла им всё, что было в коромыслах.
— В деревне у всех языки злые. Лучше поостеречься, — Она очень не любила некоторых деревенских женщин. В свое время она... — Ладно, не будем об этом.
— Спасибо, тетушка Мэйлянь, — Мэй Сюэ была искренне благодарна за ее доброту. Самое главное, тетушка Мэйлянь была первым человеком, не считая бабушки, кто отнесся к ней с добротой в этом мире.
Если к ней по-доброму, она, конечно, ответит добром. А если по-злому... хе-хе, пусть отведают тяжесть ее руки. Будем считать это её благотворительностью.
— Ты еще молода, не понимаешь. Сейчас хоть и живут получше, чем раньше, и досыта едят, но сердца у некоторых — как у злых духов. Видеть не могут, когда у других всё хорошо.
Голос тетушки Мэйлянь был очень тихим. К тому же, из-за стука повозки и покрикивания Хэ Аньчэна их никто не мог расслышать.
Глядя на тетушку Мэйлянь, Мэй Сюэ поняла, что той, должно быть, крепко досталось. Она решила, что расспросит об этом бабушку дома, — не стоило говорить об этом сейчас.
— Да, я понимаю. Раньше это я была слишком наивной. Всегда думала, что доброта к людям вернется добром. Не думала, что в итоге всё окажется так... душераздирающе.
Так Мэй Сюэ объясняла свою перемену. В будущем она всё равно изменится, и ей не хотелось, чтобы люди понапрасну гадали. А тетушке Мэйлянь она это сказала, чтобы та лучше ее поняла.
— Верно говоришь. Некоторые люди просто не знают меры. Если не покажешь им, где раки зимуют, они и впрямь решат, что тебя можно обижать. Каким ты была раньше, тетушка не знает, но и так видно, что ты не из тех, кто даст себя в обиду.
Тетушка Мэйлянь с понимающим видом посмотрела на Мэй Сюэ и улыбнулась:
— Тебе и незачем терпеть. Вы с Аньцзэ свидетельство о браке получили, чего тебе их бояться? Если еще раз услышишь, как они там треплются, иди и задай им трепку. Сразу станут шелковыми.
Обновлено: 20.01.2026