— Не беда, что не понимаешь. Потом всё объясню. А сейчас скажу главное: вчера днём между тобой и Чэнь Хайцзюнем ничего не было.
— Ха! Лу Нань, ты не только ноги потерял, но и гордость? Баба тебе рога наставила, а ты и ухом не ведёшь? — Чэнь Хайцзюнь неизвестно когда забрался на глинобитную стену, сидел там с сигаретой в зубах и нагло пялился на Нин Си. — Ты позабыла, что я тебе говорил? Моей бабой заделалась, а фамилию Лу хочешь сохранить? Ты, сучка, думаешь, я тебе это после всего спущу?
Интересно, что он ей спускать собрался, учитывая, что она с ним не общалась, не то что заигрывала... Да и зачем бы ей с ним заигрывать?..
С такими чем больше споришь, тем больше они наглеют. Проще проигнорировать. Да и раз уж Лу Нань заступился, он не даст её в обиду.
Нин Си опустила взгляд, она не смотрела на Чэнь Хайцзюня и не отвечала.
— Тётушка Ван. — Лу Нань поднял глаза на подошедшую Ван Сюцинь.
Та попыталась уговорить его:
— Лу Нань, захочет развестись — пусть разводится...
— Зайдите с тётушками ко мне в комнату, откиньте одеяло, посмотрите, — перебил её Лу Нань.
— А чего там смотреть-то, под одеялом?
— Сказано иди — значит иди, — секретарь Лу грозно глянул на свою жену.
— Дай-ка и я гляну, чего там такого...
Вдова Чжан тут же проскользнула в дверь. Следом в дом протиснулось ещё несколько женщин.
Стояла жара, по ночам все укрывались лишь тонкими простынями. Ван Сюцинь отдёрнула край — и ахнула.
— Ой, батюшки! Срамота-то какая!
Девушка, невестка Ван, недавно вышедшая замуж, вспыхнула до корней волос и пулей вылетела за дверь.
— А ведь говорили, что у Лу Наня всё ниже пояса отказало?.. А вон смотри, все у него там здорово!
— И не говори, видать, да и ночка выдалась видимо... Бурная!
— Гляньте, а простыню-то как порвали!
У Ван Сюцинь аж лицо перекосило от злости. Вылетев из комнаты, она сзватила в сенях коромысло, подскочила к стене и со всего размаху огрела Чэнь Хайцзюня. Этого ей показалось мало, и она ещё пару раз добавила.
Чэнь Хайцзюнь сперва не понял, что происходит, а когда до него дошло, выхватил коромысло, спрыгнул со стены и, наставив его на Ван Сюцинь, заорал, скаля зубы:
— Ах ты, сука! Бить меня вздумала? Да я тебя!..
— Только попробуй её тронуть, Чэнь Хайцзюнь! — рявкнул секретарь Лу, вмиг оказавшись перед Ван Сюцинь.
Тут как раз подоспели младшие из рода Лу. Влетев во двор, они увидели, как этот гад на Ван Сюцинь замахивается. И не долго думая, они налетели на него всем скопом налетели, сшибли с ног и стали бить.
— Чэнь Хайцзюнь, паскуда! Только посмей тронуть мою мать — я тебя своими руками прикончу!
Ван Сюцинь подбоченилась и, тыча пальцем в скорчившегося Чэнь Хайцзюня, выкрикивала:
— Правильно, как следует ему всыпьте, паскуде! Чтоб надолго запомнил! Чтоб ты сдох, выродок! Мою племянницу обидел, перед всей деревней её опозорить думал! Невинностью её польвользовался! Думал, моя племянница дура наивная, можно ей голову заморочить?! Спал он с ней! Спал, как же! Да прошлой ночью моя племянница с моим племянником спала! Вон на простыне всё как есть — и следы остались! Если б ты с ней спал, была бы она девушкой? Были бы те следы?
Тут только до зевак дошло, отчего это всегда тихая Ван Сюцинь, зайдя в дом, выскочила оттуда словно бешеная и набросилась на Чэнь Хайцзюня.
Любопытные бабы полезли во двор, проталкиваясь к дому. Какие-то бесстыжие мужики тоже сунулись было, но напоролись на такой взгляд Лу Наня, что сразу сжались и убрались восвояси.
Лу Нань снова нагнулся к Нин Си.
— Вставай.
Та послушно села, накинула его рубашку, но подняться не пыталась.
— Не могу. Ноги болят.
— Поделом тебе! — вроде бы ругается Лу Нань, а в голосе ни злости, ни жесткости. Наклонился, подхватил её на руки и усадил к себе на колени. — Стояла и ждала, пока изобьют? Бежать надо было!
Как будто она не хотела...
Вот только убежать она не могла — не перегнала бы, да и некуда было.
Секретарь Лу, видя, что парня уже отходили как следует, шагнул вперёд и стал расстаскивать молодёжь.
— Хватит, не забивайте до смерти.
Чэнь Хайцзюнь валялся на земле весь в синяках — родная мать не узнала бы.
Нин Си покосилась на него и сразу на душе полегчало. Правильно: с такими только так и разговаривать.
— Ах ты паскуда! Дочку мою вздумал порочить?! Да я тебя! — Нин Далун наконец-то очнулся, подскочил и со всей дури врезал Чэнь Хайцзюню ногой.
— Да ладно тебе, — Лю Шуфэн одёрнула мужа. — Зашибешь до смерти — плати потом его семье...
Развернулась, и вмиг на её круглой, как сковорода, физиономии расцвела улыбка. Увидела Нин Си на коленях у Лу Наня и сразу завелась:
— А ну слезай! Ты чего это на больного взгромоздилась? Совсем совесть потеряла?
— Мам, мне кажется, или ты опять в весе прибавила? — лениво отозвалась Нин Си, не думая слезать. — Вчера только Нин Ян ныл, что дома шаром покати, есть нечего. А если есть нечего, откуда тогда у тебя такое пузо?..
Она сидела на коленях у Лу Наня как ни в чём не бывало и в упор смотрела на дородную Лю Шуфэн и заметно округлившегося Нин Далуна. Мысленно она холодно усмехнулась.
Только в прошлой жизни, когда её уже продали, она узнала правду: Нин Далун и Лю Шуфэн сосватали её за Лу Наня и подбили на раздел имещества только ради одного — ради его пенсии. В те времена, в этой горной деревушке, тысяча юаней была астрономической суммой. Иные люди за всю жизнь столько не видели.
Гляньте-ка на этих двоих — морды жиром заплыли, и всё на деньги, что Лу Нань своим здоровьем заработал.
А теперь посмотрите на неё и на Лу Наня — кожа да кости, едва ли не живые скелеты.
До чего же горькая ирония.
Лю Шуфэн на секунду опешила, , но быстро нашлась с ответом:
— Твоя старшая сестра и младший брат учатся, откуда же в доме деньгам взяться?
— А я тебе тогда соврала, что у Лу Наня денег нет, — голос у Нин Си звучал на удивление кротко. — У него ещё пятьдесят юаней осталось. Хочешь? Ты не волнуйся: Лу Нань меня хоть и терпеть не может, но если я попрошу — даст...
— Ого! — раздалось из толпы. — А мы-то гадали, с чего это семья Нин вдруг зажила по-барски — то свининкой балуются, то курятинкой, то уточкой. А они, оказывается, кровь из Лу Наня пьют! На шею ему сели и ножки свесили!
— До чего же бесстыжие! Совсем совести нет у людей!
— Слышь, Лю Шуфэн! Дочка у тебя такая заботливая, пусть у своего мужа и просит! Пятьдесят юаней — это ж вам надолго хватит пузо набивать!
— Вы только гляньте на Нин Си — худая как щепка! И в родительском доме такая была, и у Лу Наня такая же. А мы-то думали, муж плохо заботится. Да он, выходит, перекормил — вон как родителей разнесло!
— Вот дура девка, — зашумели в толпе. — Сама с голоду пухнет, а семье всё тащит.
Нин Далун с женой и Нин Хун аж побагровели от стыда. Родители то и дело подмигивали дочери: придумай что-нибудь! Но у той и самой в голове каша была, ничего путного на ум не шло.
Тут в калитку протиснулся Нин Ян и заорал на зевак:
— А ну заткнулись! Это все дура Нин Си! Сама же деньги деньги тащит, нам отдаёт. Вам-то какое дело?
Ой дурак... Уж лучше бы молчал.
Нин Си покачала головой и вздохнула.
Вот, спрашивается, кто его просил вперёд лезть? А ведь сам при всех признался, что они берут деньги Лу Наня, да ещё и обозвал сестру дурой.
Мало того, что чужим добром пользуются, так ещё и того, у кого берут, дураком считают. Мол, сам виноват, сам даёт — нам и хорошо.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 07.04.2026