— Что ты сказала?
Зрачки Се Ланьчжи расширились от шока. Его темные, бездонные глаза впились в лицо Цинь Шу, а вопрос с трудом вырвался из пересохшего горла.
Цинь Шу молча опустила взгляд на холмик под одеялом. Слова были излишни.
Се Ланьчжи проследил за ее взглядом.
У любого здорового мужчины с утра должна быть… реакция. У него ее не было.
Та часть лица, что не была скрыта бинтами, вспыхнула от стыда и гнева.
Он резко натянул одеяло до самого пояса, скрипнув зубами так, что послышался скрежет.
Ни один мужчина не потерпит, когда ему говорят, что он «не может». Это вопрос чести и достоинства.
— Кхм…
Заметив, что пациент «застеснялся», Цинь Шу кашлянула, пытаясь разрядить обстановку.
— Скорее всего, это последствия травмы. Задело нервы. Если грамотно пролечить, на будущую эксплуатацию это не повлияет.
Едва произнеся эти утешительные слова, Цинь Шу прикусила язык.
«Эксплуатацию»?!
Они же сегодня идут расписываться. Теперь они будут законными супругами.
Ее слова прозвучали так, будто она изголодалась по мужской ласке и только об этом и думает.
На ее нежных щеках расцвел густой румянец, делая ее еще более аппетитной.
Се Ланьчжи заметил эту перемену, и его злость тут же улеглась.
Он решил сменить тему:
— Почему ты здесь так рано?
За окном едва брезжил рассвет, даже горн на подъем еще не звучал.
Цинь Шу взяла себя в руки и кивнула на столик слева, где были разложены два набора игл.
— Принесла завтрак и начинаю лечение, — спокойно ответила она.
Се Ланьчжи посмотрел на ряды пугающих золотых и серебряных игл и промолчал.
— Сначала поешь. Нужны силы, чтобы выдержать процедуру.
Цинь Шу протянула ему котелок с едой.
Слово «процедура» в ее устах прозвучало как «экзекуция», заставив Се Ланьчжи плотно сжать губы.
Он вдруг засомневался насчет свадьбы.
Изуродованное лицо, переломанные ноги, а теперь еще и… дисфункция. То работает, то нет.
Он вдруг осознал, что как мужчина не сможет дать Цинь Шу нормальной супружеской жизни.
Се Ланьчжи отвел взгляд и хрипло сказал:
— Я еще не чистил зубы.
Цинь Шу, не догадываясь о его терзаниях, улыбнулась:
— Потерпишь. Умоешься после сеанса.
Она насильно вложила котелок ему в руки.
Стоило открыть крышку, как по палате поплыл густой аромат рисовой каши.
Под строгим взглядом «доктора» Се Ланьчжи заставил себя сделать пару глотков. Знакомый травяной привкус снова коснулся языка.
И, как и прошлой ночью, тошнота не подступила. Наоборот, проснулся зверский аппетит.
В темных глазах Се Ланьчжи, скрытых густыми ресницами, мелькнуло удивление.
За окном окончательно рассвело.
Се Ланьчжи лежал с обнаженным торсом, утыканный иглами разной длины, как еж.
Цинь Шу скользнула взглядом по его сухощавому, но мускулистому телу.
Широкие плечи, узкая талия. В одежде он казался стройным, а без нее… мышцы так и играли.
Такой сексуальный, что трудно удержаться и не засмотреться.
— Следующие несколько игл будут болезненными. Приготовься.
Предупредив, Цинь Шу вонзила последние иглы в точки «Гуань-юань»* и «Ци-хай»* — внизу живота.
Ее движения были мягкими, но уверенными. Се Ланьчжи свело судорогой, дыхание сбилось, а сквозь зубы вырвался сдавленный стон.
Цинь Шу бросила дежурную фразу утешения:
— У тебя сильное истощение жизненной силы. Это для восстановления Ян-энергии. Потерпи.
Се Ланьчжи открыл глаза и твердо посмотрел на нее:
— Я выдержу.
— Вот и славно, — кивнула Цинь Шу.
Она перешла к ногам пациента.
— Сейчас я сниму гипс.
— Хорошо.
— Ближайшие полмесяца ты проведешь в постели.
— Ладно.
— Есть, пить и ходить в туалет тоже будешь в постели.
— …Понял.
Если это цена за выздоровление, он готов лежать хоть год.
Се Ланьчжи не хотел остаться хромым. Он не мог представить жизнь без армии.
С надеждой в голосе он спросил:
— Нога правда заживет?
Цинь Шу уже орудовала инструментами, снимая гипс.
— Конечно, — бросила она небрежно.
Ее тон был настолько спокойным, будто речь шла о царапине, а не о сложнейшем переломе.
— …Хорошо.
Се Ланьчжи засомневался. Может, она не поняла?
Ему нужно не просто ходить. Ему нужно бегать, прыгать, выдерживать марш-броски. Ему нужно вернуться в строй.
Заметив, что пациент приуныл, Цинь Шу подняла голову.
Се Ланьчжи смотрел в окно, и в его взгляде читалась тоска и одиночество.
У Цинь Шу что-то екнуло в груди. Слова утешения вырвались сами собой, мягко и нежно:
— Чтобы нога восстановилась, сначала я прочищу меридианы золотыми иглами. Это восстановит кровоток и оживит нервы.
— А когда каналы откроются, я применю свою особую мазь. Через месяц будешь бегать.
Ее голос звучал так сладко, словно она мурлыкала колыбельную.
Се Ланьчжи с удивлением посмотрел на нее.
— Месяц пролетит незаметно, — добавила она.
Губы Се Ланьчжи дрогнули:
— Просто сделай все, что можешь. Если не получится… я не буду винить тебя.
Не успел он договорить, как ногу пронзила острая боль.
Пока они болтали, Цинь Шу уже сняла гипс.
От лодыжки до икры тянулся жуткий, уродливый шрам, стянутый десятками грубых швов.
— Зашили неплохо, — оценила Цинь Шу. — Жаль только, что нервы внутри почти мертвы, а каналы забиты.
Она достала золотую иглу.
— Сейчас уколю глубоко. Будь готов.
— Ссс!..
Се Ланьчжи даже рот открыть не успел, как игла вошла в плоть. Боль прошила его током.
Цинь Шу работала быстро.
Се Ланьчжи стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном. Его маска спокойствия дала трещину.
Когда все закончилось, он был мокрым от пота, словно после душа.
Убирая инструменты, Цинь Шу заметила, как капли пота скатываются по его бокам, очерчивая рельеф пресса и пропадая под простыней.
Мужчина запрокинул голову, подставляя взору свой выдающийся кадык.
Глядя на это, так и подмывало укусить его за горло.
Цинь Шу усилием воли отвела взгляд, мысленно ругая себя.
«Убийственный кадык!»
Этот мужчина был воплощением секса.
От него исходила дикая, необузданная аура. В прошлой жизни она видела много красивых пациентов, но ни один не обладал таким магнетизмом.
— Дай… воды, пожалуйста, — прохрипел Се Ланьчжи, весь взмокший и обессиленный.
Цинь Шу очнулась от своих фантазий.
— Сейчас.
Она налила воды в стакан с красными иероглифами «Двойное счастье» и поднесла к его губам.
У Се Ланьчжи не было сил даже поднять руку, поэтому он пил прямо из ее рук.
— Еще.
Одного стакана оказалось мало.
— Сейчас налью.
Цинь Шу развернулась, чтобы пойти к графину, но тут случилось непредвиденное.
Она поскользнулась.
Тело потеряло равновесие и полетело назад — прямо на утыканного иглами Се Ланьчжи.
В падении Цинь Шу успела подумать: «Если я на него упаду, я его убью!»
В последний момент она успела упереться рукой в край кровати и чудом извернуться в воздухе.
Тяжелое мужское дыхание с привкусом горьких лекарств ударило ей в лицо.
Цинь Шу и Се Ланьчжи замерли, глядя друг другу в глаза.
Их носы разделяли считанные миллиметры.
Но это было не самое страшное.
Брови Се Ланьчжи сошлись на переносице, губы побелели от напряжения. В его глазах читалась мука.
— Убери… руку! — выдавил он сквозь зубы.
Голос звучал так, будто его пытали каленым железом.
Только сейчас Цинь Шу осознала, что ее ладонь упирается во что-то мягкое.
Ощущение было странным. И незнакомым.
А еще это «что-то»… шевелилось!
Она опустила взгляд. Проследив путь по идеальной линии пресса вниз, она обнаружила свою руку.
Она лежала прямо на… самом сокровенном месте.
Лицо Цинь Шу вспыхнуло, став пунцовым. Рука предательски задрожала.
И именно в этот момент приоткрытая дверь палаты распахнулась.
***
П.П:
關元, 氣海 - Гуань-юань и Ци-хай - Точки акупунктуры ниже пупка. Используются для укрепления почек, Ян-энергии и мочеполовой системы.
Обновлено: 21.01.2026