Едва Цинь Шу и Амути подошли к палате, как до них долетели слова Се Ланьчжи.
Стоит признать: даже не видя говорящего, Цинь Шу уже прониклась к нему симпатией за одну эту фразу.
Однако голос Се Ланьчжи звучал глухо и хрипло, каждое слово давалось ему с трудом, а дыхание сбивалось, напоминая дрожащее пламя свечи на ветру, готовое вот-вот погаснуть.
Опытному слуху Цинь Шу было достаточно этих звуков, чтобы понять: его жизненная энергия «Ци» истощена, легкие на грани отказа. Дни его сочтены.
Услышав доклад Амути, Се Ланьчжи и Люй Минь одновременно обернулись, уставившись на девушку в дверях.
Черты лица вошедшей были безупречны: алые, словно налитые соком губы и чуть приподнятые уголки «персиковых» глаз, в которых таилась бездна женского очарования — казалось, один взгляд способен похитить душу.
Тонкая, гибкая талия, высокая пышная грудь, которую с трудом скрывала мешковатая одежда…
Такая яркая красота в сочетании с соблазнительной фигурой заставляла кровь в жилах мужчин закипать мгновенно.
Цинь Шу своими ясными, темными глазами смотрела на Се Ланьчжи, лежащего на койке. Бледный, изможденный болезнью, он все равно был впечатляющ.
Даже сквозь бинты, пропитанные алой кровью и скрывающие половину лица, было видно: он дьявольски красив.
Рост под метр девяносто, бесконечные ноги, а в распахнутом вороте пижамы — идеальный рельеф восьми кубиков пресса.
Мужчина с такими природными данными — это не просто удача, это настоящее произведение искусства. Высший сорт.
В обычно холодных глазах Цинь Шу вспыхнул озорной огонек.
Какой экземпляр!
Ее взгляд скользнул выше и встретился с чужими глазами — настороженными, пронизывающими, полными подозрения.
В тот миг, когда Се Ланьчжи увидел Цинь Шу, его лицо изменилось, а взгляд потяжелел.
Он видел ее не впервые.
В первый раз это случилось, когда она старательно перевязывала рану пойманному шпиону, укравшему секретные сведения. Тогда Се Ланьчжи был на задании, и права на ошибку не имел. Если бы не срочность, он бы лично отволок ее на допрос в карцер.
Вторая встреча произошла в полицейском участке одного городка, через который он конвоировал важного ученого.
Там он увидел Цинь Шу — растрепанную, с диким взглядом, задержанную за драку с местной шпаной. С виду хрупкая девчонка умудрилась не просто отбиться от своры хулиганов, но и не дать себя в обиду.
Когда Се Ланьчжи, устроив подопечного, вернулся за ней, ее уже кто-то забрал под залог.
И вот — третья встреча.
До сегодняшнего дня он и помыслить не мог, что та подозрительная девица, которую он принял за пособницу врага, окажется внучкой уважаемого старейшины Цинь.
— Боже, какая красавица! Вы, должно быть, товарищ Цинь Шу? Проходите скорее!
Люй Минь, ошеломленная яркой внешностью гостьи, первой пришла в себя. Она радушно подошла к Цинь Шу, взяла ее за руку и подвела к кровати.
Цинь Шу, оказавшись рядом, без стеснения разглядывала шрамы и ссадины на прессе Се Ланьчжи.
Эти мышцы были такими упругими и рельефными, что руки так и чесались потрогать.
Се Ланьчжи, перехватив ее откровенный взгляд, смутился и попытался запахнуть пижаму.
Но Цинь Шу среагировала мгновенно. Ловким, профессиональным движением она перехватила его запястье.
— Ваши внутренние органы серьезно повреждены, внутри жар, организм требует охлаждения. Лучше не кутаться.
Ее пальцы незаметно скользнули к точке пульса и замерли там.
Се Ланьчжи уставился на эту белую, мягкую, словно бескостную руку на своем запястье.
— Вы насмотрелись? — его хриплый голос звучал отстраненно, словно скрип песка.
— Нет, — невозмутимо ответила Цинь Шу, даже не моргнув.
Она отпустила одну руку и тут же перешла к другой, чтобы проверить пульс там.
Темные зрачки Се Ланьчжи расширились, он сверлил взглядом нахалку, а уголки его узких, хищных глаз покраснели. Кожа в местах ее прикосновений горела огнем.
Он уже собирался оттолкнуть ее, когда Цинь Шу сама отпустила его руку. Уголки ее губ едва заметно опустились.
Состояние Се Ланьчжи оказалось лучше, чем она предполагала.
Впрочем, «лучше» — понятие относительное.
Его организм был разбит вдребезги, как хрупкая ваза. Одно неверное движение — и конец.
Будь она прежней Цинь Шу из этой эпохи, она бы лишь развела руками. Максимум, что она могла бы сделать тогда — продлить его агонию на полгода-год.
Но сейчас за ее плечами был опыт десятилетий практики и глубокие знания.
Цинь Шу задумчиво потерла подбородок, прикидывая схему лечения и акупунктуры.
Процедуры предстояли мучительные, сродни пытке. Выдержать их мог только человек со стальной волей.
К тому же, они находились в военном гарнизоне. За Се Ланьчжи следили десятки глаз. Малейшая ошибка стоила бы ей не просто репутации, а жизни.
— Угх!..
Тело Се Ланьчжи внезапно выгнулось дугой, мышцы закаменели, а из горла вырвался сдавленный стон.
Лоб мгновенно покрылся испариной, лицо исказила гримаса невыносимой боли.
Он вцепился в края кровати так, что побелели костяшки, и невидящим взглядом уставился в зеленый плафон лампы на потолке.
Сквозь стиснутые зубы он с трудом выдавил:
— Амути! Отведи товарища Цинь Шу в общежитие… отдыхать.
Вены на его руках вздулись, готовые лопнуть. Кровавое пятно на повязке стремительно расползалось — жуткое зрелище.
— Ланьчжи!
Люй Минь сразу поняла: начался приступ.
Дрожащими руками она рванула ящик тумбочки, достала прозрачную коробочку и вытряхнула две таблетки.
— Ланьчжи, выпей лекарство! Выпей, станет легче!
Она пыталась разжать его стиснутые зубы, умоляя со слезами в голосе.
Но Се Ланьчжи плотно зажмурился. Глубокая складка пролегла между бровями — боль въедалась в самую душу. Из груди вырывался звериный рык, мышцы спины бугрились, демонстрируя пугающую мощь.
Он был похож на раненого льва, бьющегося в агонии. Он ничего не слышал, запертый в своем персональном аду.
Цинь Шу видела, как его душа мечется, отказываясь сдаваться смерти.
Как врач, она знала: эта боль сильнее, чем родовые схватки. Это предел человеческих возможностей.
Но она поняла и другое.
С такой волей, с такой яростной жаждой борьбы — он выдержит ее лечение.
Люй Минь уже рыдала, Амути бросился помогать разжимать челюсти командира, но все было тщетно.
Цинь Шу достала свой набор игл, шагнула к Амути и скомандовала:
— Закройте дверь. Я приведу его в чувство.
Амути увидел развернутый футляр, в котором поблескивали ряды серебряных игл разной длины и формы. Глаза его округлились, но, повинуясь властному тону, он с каменным лицом пошел к двери.
Оставшись без помощи, Люй Минь не могла удержать бьющегося в конвульсиях мужчину. Она обернулась за подмогой и замерла, увидев в руках Цинь Шу длинные иглы.
— Что вы делаете?! — в ужасе воскликнула она.
Цинь Шу не стала тратить время на объяснения. Она подошла к кровати, откинула одежду с груди Се Ланьчжи.
Движение ее руки было молниеносным.
Вжух!
Длинная игла вонзилась в точку «Шан-син»*.
Это была десятая игла из техники «Тринадцать игл Врат Призрака», работающая с меридианом «Ду-май»*. Ее назначение — успокаивать дух, усмирять сердце и снимать боль в семи отверстиях головы.
Эффект был мгновенным. Бледное лицо Се Ланьчжи, залитое потом, начало обретать краски.
Цинь Шу быстрыми, точными движениями вонзила еще несколько игл в разные точки.
Но этого было мало.
Дыхание Се Ланьчжи оставалось тяжелым, нитевидным. Требовались радикальные меры.
Цинь Шу снова потянулась к набору и извлекла несколько игл длиной более десяти сантиметров.
Амути и Люй Минь, наблюдавшие за этим, побледнели.
Такие длинные иглы — в живое тело?!
Она же его убьет!
***
上星穴 - Точка Шан-син - Точка акупунктуры на голове (выше линии роста волос). Используется при головных болях, носовых кровотечениях, психических расстройствах.
督脈 - Меридиан Ду-май - "Управляющий сосуд", проходит по позвоночнику и голове. Отвечает за Ян-энергию.
Обновлено: 21.01.2026